Прошедшие в Иране президентские выборы завершились победой действующего главы государства радикала Махмуда Ахмадинежада. Однако такой результат устроил не всех. На улицах уже две недели царят беспорядки, звучат открытые обвинения в фальсификации. Не верят в справедливость выборов и возможность превращения Ирана в свободную страну и иранские политические беженцы, которые на этой неделе устроили в Вашингтоне свой митинг.
С иранскими диссидентами в Вашингтоне всё непросто — на чужбине многие умудрились перессориться по идеологическим и личным причинам, но на этой неделе всё же договорились выйти вместе на демонстрации протеста против иранского режима и вялой реакции американской администрации. Хотят они разного. К примеру, сын свергнутого шаха, уже 30 лет живущий на чужбине, всё ещё лелеет мысли вернуться на трон и имеет какое-то количество сторонников. На сегодняшней пресс-конференции в Вашингтоне, упомянув имя Неды Ага-Солтан (27-летняя девушка, погибшая от пули снайпера во время одной из демонстраций и ставшая самым ярким символом протеста), он прослезился. Прочие хотят кто коммунизма, кто «хорошего» вмешательства Америки.
«Мне кажется, у Барака Обамы серьёзная проблема с Ираном», — говорит Амир Аббас Фахравар, один из лидеров студенческих демонстраций 99-го, получивший после пяти лет по тюрьмам политическое убежище в США. «Один из его советников по Ирану — большой приятель лоббистов Исламской Республики, может, он и подталкивает Обаму к неправильным решениям. Своим нежеланием вмешиваться он легитимизирует этот режим и результаты этих выборов, признанных всем миром фальсифицированными. Он рассылает иранским дипломатам приглашения на торжества Дня независимости 4 июля. (Пресс-секретарь Госдепартамента США подтвердил сегодня, что Америка не намеревается аннулировать приглашения в связи с результатами выборов. — Н.М.) Он получит в этой связи много демонстраций протеста. Лучшее, что он мог сделать, — это взять пример с лидеров вроде Николя Саркози. Обама не может вести себя, как будто ничего не произошло, как сторонний наблюдатель. Это не футбольный матч — люди погибают там на улицах. Этот режим изолирован от всего мира, у них нет ни внутренней, ни внешней легитимации. Иран уже не будет тем, что прежде».
Фахравар бежал в Америку один, вся его семья осталась в Тегеране. «Мои братья и сёстры каждый день там, на улицах», — говорит он. «Я знаю, на что способен этот режим, — я сам провёл восемь месяцев в одиночном заключении, меня били и пытали. Я реально беспокоюсь за них, но они счастливы. Мой младший брат приходит домой окровавленным каждый день, но шепчет мне по телефону: «Я рад, потому что это великий момент для меня и для всего иранского народа. Наконец что-то происходит в этой стране».
Он надеется, что демонстранты сумеют продержаться ещё неделю. «Это совсем не то же самое, что было во времена студенческих демонстраций. Сейчас людей куда больше, Иран близок к революции в блогосфере — у нас уже миллионы блогеров. Это первая революция такого масштаба, организованная через интернет. Молодые иранцы уже не остановятся — это может быть их последним шансом стать частью свободного мира. На протяжении 30 лет оппозиция пыталась убедить людей выйти на улицы, но люди нам не верили и боялись. А теперь, когда все проблемы режима вылезли наружу, они набрались смелости сделать это. И теперь наконец они могут дышать свободно. Ахмадинежаду и Хаменеи не удастся наказать всех этих людей. Но понятно, что за свободу приходится платить».
Обаме, говорит он, нечего беспокоиться по поводу того, что в случае его более жёсткой реакции Иран обвинит США во вмешательстве в его внутреннюю политику. «Это всё равно уже произошло — об этом уже писали иранские газеты, вне зависимости от того, что делает американское правительство. Даже мне на одном из правительственных сайтов уже незаслуженно приписали организацию протестов с помощью моего лэптопа из Вашингтона. Мне это, конечно, польстило. Естественно, этому режиму нет дела до того, что о нём говорят или думают. Но демонстрантам важно видеть поддержку мира — это питает их надежды». Если режим падёт, говорит Фахравар, он непременно вернётся в Иран, «чтобы использовать опыт, который я приобрёл здесь, чтобы сделать нашу страну снова прекрасной».
Лили Мазахери, видный адвокат и правозащитник иранского происхождения, которая представляла многих иранских диссидентов, настроена более пессимистично. «Совсем не факт, что нынешние протесты приведут к смене режима, — говорит она. — Всегда есть шанс, что консерваторам удастся замолчать оппозицию и ввести ещё более жёсткие ограничения гражданских свобод, увеличить число казней, чтобы другим неповадно было. К сожалению, это нереально — ожидать революционных изменений без кровопролития».
Мазахери годами занималась защитой прав иранских женщин, и её совершенно не удивляет видеть женщин в авангарде протеста. «Было бы ошибкой сказать, что это произошло только сейчас, — говорит она. — Иранских женщин всегда звали «шир-зан», «львицами» — и сейчас мир видит, почему они достойны этого прозвища. Они всегда были в первых рядах тех, кто требовал перемен. В последние годы движение за права женщин было одной из наиболее организованных политических групп в Иране. Иранским феминисткам удалось блокировать несколько законопроектов, поддержанных Ахмадинежадом — к примеру, законопроект об упрочнении полигамии. Я поддерживаю контакт с тамошними женщинами ежедневно, и их послания вызывают одновременно тревогу и восхищение. Журналистки, активистки говорят, что власти отслеживают каждый их шаг и все их переписки. И, наряду с упоминаниями угроз, они пишут, что их не запугают. Некоторые из них пожертвовали свободой — их, как и многих других несогласных, сажают в печально известную тегеранскую тюрьму Эвин. Тех, кого арестовывают, изолируют от семей, им не дождаться нормальной адвокатской защиты. Их пытают, избивают, издеваются. Те, кого не успели арестовать, подвергаются угрозам и насилию со стороны милиции. Я опасаюсь за их благополучие — и всё больше за их жизни».
На выборах Мазахери голосовала за Обаму и является его ярой сторонницей, но в отношении Ирана, считает она, американский президент допустил ошибку. «Его критикуют за это не только республиканцы, — говорит она. — Я убеждена, что его стратегия по отношению к Ирану нереалистична и неконструктивна. Заявив о своей готовности вести переговоры с Ираном по поводу его ядерной программы, Обама оказался в незавидном положении потенциального диалога с президентом, который оказался в своём кресле в результате явной фальсификации».
Ей вторит ещё одна активистка общины политических беженцев из Ирана, Банафше Занд-Боназзи. «Проявит ли этот режим гибкость? Может, они заодно откажутся поддерживать ХАМАС и «Хезболлах»? — задаёт она риторические вопросы. — Этот режим никогда не пойдёт на уступки».
Кьянуш Санджари, ещё один студент-активист в рядах молодых диссидентов: «С точки зрения иранского народа, Ахмадинежад нелегитимен и неквалифицирован. Если США не поддержат борьбу иранского народа и решат вести с ним переговоры, это фактически ставить себя в позицию против свободолюбивого иранского народа. Этот режим и так утверждает, что США и Британия стоят за этими демонстрациями. Хаменеи во время своей пятничной проповеди назвал Британию «злом», а BBC, «Голос Америки», радио «Фарда» — основным инструментом организации протестов. Хаменеи постоянно использует в своих спичах словосочетание «враги из-за границы», пытаясь отвлечь внимание от проблем Исламской Республики. Несколько дней назад представители клана Рафсанджани были арестованы. Что, все те, чьи отцы были принесены в жертву на алтаре революции 1979 года, тоже были связаны с «иностранными врагами»? У людей ещё свежо в памяти лето 53-го, и если США будут продолжать сотрудничество с Ахмадинежадом, узурпировавшим власть, это будет огромной и дорогостоящей ошибкой».
Санджари считает, что лидеры оппозиции во многом потеряли контроль над ситуацией, «потому что люди на улицах потеряли голову от гнева». «Многие теоретики реформистского движения были арестованы, и режим фактически лишил себя возможности разрешить конфликт мирным путём. По официальным сводкам, погибло около 30 человек. По неофициальным — гораздо больше, в результате того что Хаменеи дал добро на это насилие в своей проповеди. Именно с того момента стражи революции начали бойню».
Многие оппозиционные группы, по его словам, требуют помимо отмены результатов выборов ровно противоположного. «Среди них есть монархисты, марксисты, сторонники секулярной республики, и, к сожалению, почти все они не уживаются друг с другом. Поэтому шансы реального сотрудничества внутри иранской оппозиции фактически равняются нулю».
Спасёт ли «Твиттер» от пуль?
«Многих иностранных корреспондентов заставили покинуть Иран, текстовые сообщения блокируются, YouTube фильтруется — но всё равно рядовым иранцам удаётся передать картины вроде гибели Неды Ага-Солтан. Режим боится таких публикаций. Стражи революции предупредили людей, что им запрещается звонить в студии иностранных СМИ и докладывать о ходе беспорядков. По крайней мере эта информация вынуждает Запад реагировать на жестокие акции режима».
P.S. По-моему, между тем, чего хотят рядовые граждане Ирана, вышедшие протестовать, и тем, что предлагает конкретно тот же Мусави, мало общего. Альтернатива в любом случае плохая — для самих же иранцев и тем паче для прочих. Но на Западе, видимо, мало копаются в тонкостях предвыборных платформ кандидатов, поскольку в данном случае вызывает солидарность сам факт протеста людей против этого малоприятного режима.
Источник: mozgovaya
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
