«Дарю тебе университет». Так поздравил любимую матушку на её именинах, в день поминовения святой мученицы Татианы, 25 января 1755 года (12 января по старому стилю), Иван Шувалов, генерал-адъютант и камергер.
С безупречной интеллигентностью любящий сын одарил мать не драгоценными безделушками, а бессмертием. Имя Татьяны Петровны Шуваловой уже два с половиной века непременно упоминается на юбилеях отечественного высшего образования.
Иван Шувалов был истинный интеллигент (хотя этого понятия в русском языке тогда ещё не существовало). Подобные ему персонажи выглядели единичными белыми воронами в серо-буро-малиновой стае, заполнявшей российскую верхушку.
Будучи гражданским мужем императрицы — вторым лицом в государстве, он вёл себя достойно и благопристойно, не опускаясь до роли петиметра и не пытаясь выглядеть всемогущим Бироном. Не чванился, не хлопал водку за обедом, не хватал награды, даже если они сыпались из рук любимой.
Скромно оценивая свои таланты, не рвался Иван Иванович к высоким должностям, но от государственных дел не отстранялся. И сделал очень многое. Московский университет — самое известное, но далеко не единственное творение рук скромного консорта Елизаветы Петровны.
Вторая молодость императрицы
Императрица Елизавета лучшее время своей жизни провела в брачном союзе с красивым простолюдином Алексеем Разумовским. Сделала его графом, обвенчалась с ним, но к управлению государством не подключала.
Их брак распался, когда царица достигла 40-летнего возраста. Новым избранником её сердца стал Иван Шувалов, на ту пору камер-юнкер, принятый ко двору по протекции своих двоюродных братьев, Петра и Александра Шуваловых, занимавших прочные места у подножия престола.
Она была старше его на 18 лет, но ещё сохраняла красоту лица, поразившую когда-то даже посланцев Сына Неба — китайского богдыхана. Он был привлекателен внешне, умён, образован. В нём Елизавета обрела безупречного партнёра для алькова и для делового кабинета. На его долю выпала большая любовь, открывшая доступ к большим делам.
Поздняя любовь царицы усилила тяготение к прекрасному, присущее ей от природы.
В молодости это тяготение удовлетворялось в нарядах и светских развлечениях. «У Елизаветы — три тысячи платьев и один рубль в казне» — так говорили в пору, когда не слишком дорогие забавы императрицы вытягивали из скудного государственного бюджета всё, что оставалось после покрытия самых необходимых расходов на армию и госаппарат.
В бальзаковском возрасте душа Елизаветы желала красоты не эфемерной, а фундаментальной, которую можно оставить потомкам. По её заказу Растрелли создал в 1752—1757 годах Царскосельский дворец, достойный сравнения с версальскими дворцами Людовика XIV. А в 1754 году, по проекту того же Растрелли, началось строительство Зимнего дворца, на месте, освобождённом от прежнего жилища царей, которое, по мнению Елизаветы, не обладало необходимыми архитектурными достоинствами.
Несравненный Зимний дворец задал тон последующей застройке, превратившей скромный по стилю град Петра в прекрасно-величавую столицу великой империи.
Императорский Московский университет — чертог просвещённого духа, устроенный так же основательно, как монументальные шедевры Растрелли, стал краеугольным камнем уникальной системы российского высшего образования.
Людовика XIV, как известно, разорили фаворитки и архитекторы. У Елизаветы Петровны хватило денег и на дворцы, и на просветительные инициативы её фаворита. Её казна уже не была скудной в ту пору, хотя сибирские золотые россыпи ещё не разрабатывались.
Воля и труд человека дивные дивы творят
Если бы кто-нибудь составил программу для пиара преобразований, проводившихся стараниями упомянутого Петра Шувалова и его сподвижников, то период 1745—1755 годов можно было бы назвать десятилетием экономических реформ.
Вот ключевые пункты этой несоставленной программы:
1. Освобождение торговли от разных запретов и ограничений.
2. Налоговая реформа: уменьшение ставок обложения и сокращение числа сборов.
3. Массовая приватизация казённых мануфактур, заводов, рудников.
4. Финансовая стабилизация путём денежной реформы, с изъятием из обращения недоброкачественной монеты прежних выпусков (исполнение данного пункта из-за Семилетней войны отложилось до восшествия на престол Петра III).
Выглядит не хуже, чем у именитых реформаторов 90-х годов XX века.
При Елизавете экономика оживилась, начался бурный промышленный рост. Поступления в бюджет значительно увеличились.
При этом наблюдался невиданный разгул коррупции. От приватизации выиграла лишь небольшая группа крупных собственников, неэффективных и безответственных. Социальное неравенство зашкалило за критические отметки, вызывая озлобленность народного большинства, угнетённого дворянством и бюрократией.
По всей видимости, этот классический сюжет либерального реформирования не был знаком реформаторам постсоветской России. Иначе они много полезного почерпнули бы из опыта елизаветинской эпохи.
Позитивные следствия шуваловских реформ воспринимались как нечто естественное, негативные — били по глазам. Общество негодовало на реформаторов, присвоивших самые сладкие плоды реформ.
Царица не могла не понимать, что кругом злоупотребляют и воруют в особо крупных размерах. И прекрасно помнила, что её великий отец за подобные фокусы просто порубил бы всем головы. Но рядом с ней был Иван Шувалов — нежный, верный и совершенно бескорыстный. Он отказался даже от графского титула, полагавшегося по статусу фавориту государыни. И царица почти безоговорочно подписывала указы, подносимые Петром Шуваловым. Как будто верила, что всё идёт как надо. И не заглядывала в карман маститого реформатора.
Маяк гражданской вольности
Иван Шувалов выбрал оптимальный момент для учреждения университета. Пятью годами ранее на это не нашлось бы денег, тремя годами позднее помешала бы война. Он нашёл идеальное место для размещения своего детища — в Москве, кипевшей частной жизнью и отдалённой от агрессивной придворно-бюрократической среды Санкт-Петербурга.
Университет создавался по проекту, подготовленному Михаилом Ломоносовым и основанному на «учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях» лучших иностранных университетов.
В соответствии с высочайше утверждённым уставом Московский университет получил права автономии и подчинялся непосредственно Правительствующему сенату. Профессура не подлежала никакому суду, кроме университетского. Так в Москве образовалась небольшая, но заметная в масштабах России корпорация, защищённая правовым актом от повседневного чиновного произвола.
Этот опыт дарования корпоративных прав через семь лет был воспроизведён в больших масштабах Манифестом о вольности дворянства, подготовленным шуваловскими сотрудниками, служившими Петру III. Манифест, позднее подтверждённый указом Екатерины II, предоставил дворянам право обращаться напрямую к суду Сената. В России появилось целое сословие привилегированных граждан, не ощущавших себя тварями, дрожащими перед каждой чиновной сошкой.
* * *
Счастливый 1755 год завершил благополучную пору второй молодости Елизаветы Петровны.
Затем началась тяжкая Семилетняя война, в которую русская императрица вступила, испытывая необъяснимую разумом неприязнь к прусскому королю Фридриху II. Эту неприязнь разделяла далеко не вся российская верхушка. Никто не мог знать тогда, что язвительный друг Вольтера, косивший под монарха-философа, станет иконой германского милитаризма.
Русская армия побеждала в битвах на полях Пруссии и Силезии. Императрица одолевала неприятельские козни в своём окружении, но терпела поражения в борьбе с собственными немощами. Верный, неизменно ласковый Иван Иванович сопровождал державную подругу на спуске сквозь ад преждевременной старости — к смертному порогу.
Болезнь сразила Елизавету, когда её армия выходила к исходным рубежам для последнего, решительного наступления.
Вскоре после этого Иван Шувалов вышел из большой политики, сохранив за собой лишь пост президента Академии художеств, им же созданной в 1757 году.
Для современников, малых и великих (от безвестных студиозусов до Ломоносова и Державина), Иван Шувалов был прекраснейшим образцом человека образованного и безупречного в нравственном отношении. И нынешним интеллигентам, уверенно идущим во власть и на её вершинах отбрасывающим свою интеллигентность, стоило бы почаще оглядываться на этот образец.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Неизвестный Ломоносов – кукиш, куртуазность и эскапизм.
300-летие «холмогорского самородка». - Бенефис холуйства.
Как общественность линчевала заведующего кафедрой новых медиа журфака МГУ. - Судьба ветеранов «Сколково» 1950-х!
Великих стариков МГУ и их семьи лишили прав на жильё. - Пасьянс.
От перестановки сил в МВД, как и следовало ожидать, ничего не изменилось. - Вноси своё и черпай сам.
Юбилей патриарха газетной журналистики. - Принцип Хонеккера.
18 октября 1989 года Эрих Хонеккер был смещён с поста первого секретаря ЦК Социалистической единой партии Германии. - Учебные сиськи.
Дешёвый пиар именем журфака. - Эхо октябрьской стрельбы.
Кто излечит Россию от ран 1993 года? - Реформа с продолжением.
Иронические комментарии блогеров по поводу снятий и назначений милицейских начальников. - Симон Визенталь. Охотник на нацистов.
31 января 1908 года родился Симон Визенталь, австрийский еврей, всемирно-известный охотник за нацистами, переживший холокост.
