На протяжении последних четырёх десятилетий мировое законодательство закручивало гайки в информационном обмене тем туже, чем больше технических средств для него открывалось. Российским законотворцам в закреплении «интеллектуальных прав» предлагалось быть святее папы римского, дабы в ВТО страна вошла умственно стерилизованной. Этой задаче IV часть Гражданского кодекса вполне удовлетворяет.
Например, исходные тексты и объектные коды программ, которые пишутся сегодня, можно будет свободно использовать никак не раньше чем лет через сто. Или, дай Бог долгих лет молодым дарованиям, через сто пятьдесят. Как видим, критикам нынешнего законодательства не приходится прибегать к старому риторическому приёму. До абсурда оно уже доведено.
На саммите G8 российский президент предложил заняться пересмотром системы авторского права, что не встретило, по его словам, интереса коллег. Это может показаться странным. Осенью прошлого года британский премьер Д. Кэмерон призвал смягчить законодательство в американском духе и расширить сферу добросовестного использования. Даже в ВОИС (WIPO) многие ищут свет не в конце, а в начале туннеля — откуда шли. И всё же ажурные конструкции европейского законодательства, куда вплетены «сдержки и противовесы» частного и публичного интересов, вряд ли признают своё родство с топорно сработанным сооружением IV части ГК.
Интригу обогатил очередной международный форум «Интеллектуальная собственность — XXI век», прошедший в апреле 2011 года в Торгово-промышленной палате. С одной стороны, проект его резолюции содержал уже привычные призывы к усилению защиты авторов и их «смежников». С другой, прозвучали предложения неожиданные, если не сказать революционные: введение реестров авторских прав; создание национального фондохранилища электронных ресурсов; расширение прав библиотек в оцифровке и использовании своих фондов; расширение сферы некоммерческого использования произведений; признание открытых (свободных) лицензий в сфере цифровой культуры и образования; отказ от обязательной письменной формы лицензионного договора; введение альтернативных моделей выплаты вознаграждений. Как сказал известный монархист В.В. Шульгин, настало время «подменить революцию резолюцией». Хотя очень уж редко в России это удавалось. Удастся ли на сей раз?
Dura lex
Участники секции «Защита интеллектуальных прав: борьба с контрафактной и пиратской продукцией» в ТПП были в целом единодушны: законодательство об «интеллектуальных правах» их вполне удовлетворяет. Выражалось, правда, смутное недовольство отказом от норм «лучшего», по оценке неназванных авторитетов из ВОИС-WIPO, закона об авторских и смежных правах № 5351-1. (Того самого, который безусловно передавал авторские права «изготовителю» и запрещал даже повторные записи исполнений, постановку и передачу их в эфир.) Однако чем ностальгировать о золотом веке копирайта, собравшиеся призывали позаботиться о реализации того законодательства, что есть на сегодня.
После пика в борьбе с пиратством, достигнутого в 2008 году, результаты пошли на спад. Количество выявленных нарушений, возбуждённых и доведённых до суда дел, а главное, приговоров с реальными сроками правообладателей никак не устраивает. Отмечается развал административно-правовых инструментов: по статье 7.12 КоАП РФ за нарушение авторских и проч. прав привлечены буквально единицы. Одних это тревожит, других, похоже, устраивает, ибо суммы налагаемых штрафов всё равно ниже стоимости нелицензионного ПО. То, что у нарушителя могут конфисковать также контрафактные тиражи и оборудование (включая полиграфическое), утешением не служит. В зачёт идут только уголовные дела. Так что намерение поднять порог уголовной ответственности за контрафакт с 50 тыс. до 250 тыс. рублей вызвало у правообладателей негодование.
Будем объективны: да, пиратство — это зло. Хотя бы потому, что до сих пор мешает распространению свободного ПО. Однако зло это вовсе не абсолютное. Во-первых, по многим наблюдениям, софтверные гиганты начинают проявлять активность в преследовании пиратов только после того, как с их помощью убирают мелких конкурентов и наводняют рынок своей продукцией. С точки зрения бизнеса это даже не ценовой демпинг, это — неизбежные издержки вхождения в сеть. Многие издатели периодики за размещение прессы в розничных сетях платят «живыми» деньгами.
Во-вторых, пиратская цена куда точнее отражает платёжеспособный спрос, чем монопольная, которую запрашивает правообладатель. По итогам пятилетнего исследования, проведённого в шести странах, и в том числе в России, канадский International Development Research Centre пришёл к выводу, что в развивающихся экономиках пиратство создаёт рынок, а не разрушает его. Известны кинопроекты, окупившиеся за счёт продаж DVD по цене чуть выше нелегальной копии. Если же производители ПО не желают использовать подобный опыт, ФАС следует поинтересоваться системой ценообразования. В частности, почему с увеличением тиражей цены не уменьшаются. Вопрос представляет не только теоретический интерес. Особенно он актуален для потребителя — налогоплательщика, за деньги которого ему же выкручивают руки. Что происходит не только в переносном, но и в прямом смысле. Запечатлённые на камеру обыски, предпринимаемые управлением «К», напоминают операции по нейтрализации террористов. (Похоже, что НП ППП, изредка любезно демонстрирующее эти кадры, стесняется вывешивать их на своём сайте рядом с анимациями и плакатами о вреде пиратства.)
Процедура обыска в офисах хоть и отработана, но лишена стопроцентной легальной основы и обставлена неудобствами процессуального свойства, как то: получение санкции прокурора. Правообладатели призывают покончить с этими формальностями и по примеру Турции и Индии ввести гражданский обыск до возбуждения уголовного дела. Это, несомненно, повысит эффективность правоохранительных мер. Поскольку считается, что на двух из трёх компьютеров в России установлено нелицензионное ПО, управлению «К» гарантирован почти 70-процентный результат по итогам любого рейда.
Ad fontem
Первоисточником нелегального распространения контента становится Всемирная сеть — главная головная боль правозащитников. Давно зреет инициатива избавить Рунет от пережитка анонимности. Предлог имеется более чем благовидный: «Если людям нечего скрывать, нечего стесняться, зачем вводить эти анонимные источники?» Простота умиляет. Согласно данным ВОИС, 96% потребителей в России когда-либо приобретали пиратскую продукцию. Практически всё активное население нашей страны — потенциальные уголовники.
Не особенно надеясь на сознательность криминального элемента, правообладатели предлагают другой способ его выведения на чистую воду — через провайдера, который «обязан иметь доступ к информации о физическом или юридическом лице». Если он не способен его идентифицировать, то сам должен отвечать за предоставленный нелегальный контент. «Самым лучшим и самым показательным примером, который стоит заимствовать» служит Китай, где уголовная ответственность хостеров и провайдеров уже введена. Соответствующие изменения рекомендуется внести и в российский закон «О связи». Поскольку сторонники подобных мер неизменно связывают воедино борьбу с контрафакцией, экстремизмом и терроризмом, на провайдера по аналогии придётся возложить и субсидиарную ответственность за теракты.
Нормативное урегулирование взаимоотношений с провайдерами должно покончить с «бесконтрольным» трафиком в интернете, локальных и файлообменных сетях. Магистральным провайдерам следует законодательно предоставить возможность «немедленно блокировать доступ к ресурсам с противоправным контентом». Одни считают достаточным основанием для этого уведомление от правообладателя, другие — решение «судебного или иного (?) органа». Предлагаем назвать этот орган не цензурой, а Главкультом — по аналогии с советским Главлитом. И существенно расширить его полномочия.
Urbi et orbi
Перспектива тотальной цензуры трафика и слежки за пользователем, отключения от его Сети и заключения тюремного становится всё более близкой с развитием технических средств. Автоматическое сканирование трафика уже даёт «высокую вероятность обнаружения противоправного контента». Главное затруднение, возникающее у правозащитников, — вопрос юрисдикции. Лишь 27% русскоязычных ресурсов интернета зарегистрированы на территории России. А для того чтобы дотянуться до остальных, нужны как минимум межправительственные соглашения, а как максимум — налаженное взаимодействие с правоохранительными органами европейских государств и США.
Правозащитники могут надеяться, что Великая Китайская стена в «виртуальном» пространстве может оказаться не единственной. Рабочие группы Совета Евросоюза по правоприменению и по таможенному сотрудничеству совместно выступили с инициативой оградить Европу «виртуальной шенгенской границей». Она мыслится как своего рода файервол с особыми пропускными пунктами, которые должны задерживать запретный контент, занесённый в чёрный список. Реакция общественности на подобные планы предсказуема. Как бы далеко ни заходило регулирование интернета, полицейское вторжение в частную жизнь и личные коммуникации обставлено «у них» множеством ограничений. В США сейчас бурно обсуждается законопроект PROTECT IP (новый акроним, продолжающий капитолийскую традицию подбирать слова так, чтобы по первым буквам и дураку было ясно, о чём речь). Правом обращаться в суд для преследования доменных имён, их владельцев и держателей, откуда идут обращения на иностранные пиратские сайты, предлагают наделить министерство юстиции. Условие — доказанный ущерб «владельцам интеллектуальной собственности США». (Отечественным законодателям, судя по составу лоббистов, предстоит позаботиться точно о том же.) В случае если судебный ордер будет выписан, генеральный прокурор может обратиться к американским интернет-провайдерам, платёжным системам, поставщикам сетевой онлайн-рекламы и поисковикам, которые блокируют сайт каждый по своей линии. Возможна и сокращённая процедура: обращаясь в суд самостоятельно, потерпевший может добиваться только блокирования платежей и рекламы. В любом случае требовать от исполнителей изменения налаженных коммуникаций или технических средств нельзя. А в случае бездействия обвинить их можно только в неуважении к суду. Самостоятельно отслеживать противоправный контент они также не обязаны.
Говорят, что демократия — это процедура. Судебная система — часть демократии. Или чего-то иного. Когда отечественные ревнители интеллектуальной собственности (по преимуществу иностранной) требуют запретить торренты, они рассчитывают именно на русскую нелюбовь к процедурам. Вызвавший немалые протесты британский закон о цифровой экономике (8 июня 2010 года) позволяет отслеживать и налагать санкции на особо упорных пользователей пиринговых сетей. При этом правообладатель сам должен войти в сеть и отследить, на какие IP-адреса скачивается его произведение. На основании его информации провайдер отправляет пользователю запрос. После этого правообладатель снова извещает провайдера о нарушении копирайта, а тот представляет ему анонимный список нарушителей с IP-адресами. С этим списком правообладатель может обращаться в суд для раскрытия личных данных, чтобы затевать дело против нарушителя. И всего этого достаточно, чтобы добиться… Вы думаете, тюремного заключения? Нет, всего лишь ограничения доступа и даже отключения от интернета!
Будут ли российские законодатели отягощать правообладателей подобными проблемами? Те явно этого не желают. Высказывается недовольство «заявлениями отдельных политиков относительно демократизации и недопустимости ограничений в интернете» (по китайскому образцу); «если «не надо кошмарить малый бизнес» — получается, вообще никого нельзя проверять»; «либерализация УК может свести на нет все усилия, предпринятые за последние годы» — вот сумма их тревог и ламентаций.
Alea jacta… sit
До сих пор самобытность наша способствовала фронтальному наступлению цензурно-копирайтного режима на публичное поле. И занятых с ходу позиций правообладатели сдавать не собираются. Однако, как заметил президент Д. Медведев на встрече с представителями интернет-сообщества, Рубикон пока ещё близок, а нам проще «новые критерии вырабатывать, чем тем, кто привык досконально соблюдать законодательство». Так что пора бросать жребий. IV часть ГК не отмечена ни внутренним строением, ни внешними доктринальными связями с гражданско-правовыми институтами. И реконструкция предстоит ей капитальная. Начать её стоило бы с двух пунктов, включённых в резолюцию Форума интеллектуальной собственности: «Дать законодательное определение общественному достоянию в IV части ГК, исключив возможность нанесения ему ущерба или его сужения» и «Разработать и ввести в IV часть ГК положение о «добросовестном использовании» произведений на основе имеющихся исключений из авторских прав в информационных, образовательных, научных и личных целях».
Это, по крайней мере, обозначит ту юридически невидимую область, которая до сих пор постоянно сжималась под давлением правообладательского лобби. Тогда и можно будет находить баланс частных и публичных интересов и выстраивать на нём внятное законодательство.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Цифры и факты Рунета.
Кроме роста и увеличения аудитории у российского сегмента Сети есть и другие качественные и количественные достижения . - Принуждение к совести.
Нужно ли платить за то, что можно получить бесплатно? - Беспредел и «превышение самообороны».
На чьей же стороне государство? - Как социальные медиа разрушают наш мозг .
Насколько вы зависимы от своей любимой социалочки? - «Яндекс» рассказал о развитии интернета в регионах России.
- Андрей Колесников: «Интернет — такая штука интересная… Удивительно, что многие этого до сих пор не поняли».
Интервью с директором Координационного центра национального домена сети интернет. - Слишком умные телевизоры.
«Задача нас, гиков, постепенно менять привычки потребителей своим примером, надеясь, что, однажды, «умные» телевизоры займут своё место в post-pc мире». - Как защитить детей в Cети, не прибегая к цензуре .
Лари и Анна приняли участие в Форуме безопасного Интернета в Москве 6-7 февраля. - Отменят ли в России уголовное преследование за политику?
Число осуждённых по статьям 280 и 282 уже превысило число людей, получивших сроки за инакомыслие при Брежневе. - Как найти потерянное время.
Расширения для Chrome, Firefox и Opera помогут вам стать продуктивнее и организованнее.
