Тед Чан. Купец и волшебные врата. История твоей жизни: Рассказы. М.: АСТ; Владимир: ВКТ, 2010.
Не секрет, что читатель сюжетной прозы предпочитает «крупную форму»: роман, а лучше сразу целую трилогию, в которую можно погрузиться с головой, на время позабыв про беспощадную суку-реальность, не несущую ничего, кроме бесконечных разочарований. Хорошо там, где нас нет: следить за чужой жизнью всегда интереснее, чем день за днём проживать свою собственную. Та же причина заставляет людей, слишком занятых для чтения, смотреть телесериалы — кого-то Lost, кого-то «Доктора Хауса», а кого-то «Звёздные врата». Рассказ же слишком тесен для этого, в нём не хватает воздуха, пространства для замаха.
Американский программист Тед Чан — в некотором смысле уникум. Его литературная карьера началась в 1990 году, и по сей день Чан не удосужился сочинить ни одного романа. Да и «малой прозой» занимается без фанатизма — так, пописывает между делом по повестюшке в два-три года, а то и реже. Сборник «Купец и волшебные врата» — почти полное собрание его сочинений. Тед Чан нарушает все общепринятые правила маркетинга, пишет редко и мало, фантаст, который ведёт себя подобным образом, казалось бы, обречён на провал и забвение, каким бы литературным талантом он ни обладал. Но каждое произведение Чана неизменно поднимает целую волну обсуждений и становится событием, завоёвывая одну «жанровую» награду за другой: «Хьюго», «Небьюла», «Локус», премия имени Теодора Старджона, British Science Fiction Award...
Все произведения, включённые в эту книгу, связаны тремя сквозными темами: предопределённостью, лингвистикой и постижением Бога (всемогущей природы). Герои новеллы «Вавилонская башня» строят титанический зиккурат, чтобы приблизиться к небесам. В «72 буквах» главной наукой, альтернативной вселенной, становится очищенная от эзотерической шелухи каббалистика, позволяющая учёным викторианской Англии, оживляющим разнообразных големов, запустить механизм научно-технической революции, а в итоге — спасти род людской. В заглавной повести и «Истории твоей жизни» Чан дотошно, как и подобает учёному, доказывает предопределённость наших судеб, неотвратимость грядущего, что бы оно нам ни несло. На первый взгляд, очень разные тексты, однако если присмотреться, они складываются в одну причудливую, но чёткую мозаику.
Человек обречён вечно пытаться постичь божественный замысел. Испокон веков он задаётся вопросом, почему мир устроен именно так, а не иначе, старается проникнуть разумом в глубины естества. Когда-то этим занимались философы и теологи, позже знамя подхватили учёные — авангард позитивистской науки, к которому, похоже, причисляет себя и Тед Чан. Главный же инструмент познания — это язык, отражающий нашу суть, включая то, чего мы сами о себе не знаем и что усердно пытаемся скрыть. Это может быть абстрактный язык цифр, как в «Делении на ноль», древнеарамейский или инопланетный диалект, основанный на другом восприятии времени — основополагающий принцип всегда неизменен. Да, наши слова и поступки предопределены, прошлое невозможно изменить, никакие расчудесные алхимические врата из арабской сказки не помогут нам в этом. Но не стоит отчаиваться: возможно, поняв принцип, по которому все события во вселенной выстроены в одной единственно возможной последовательности, человек сможет наконец обнаружить единую систему, расшифровать язык, на котором говорит божество? И, чего доброго, вставить своё слово в этот бесконечный монолог?
Кому-то Тед Чан с его фанатичной приверженностью идее детерминизма может показаться пессимистом, отрицающим понятие свободы воли. Но это не совсем верно. В предопределённости, теоретической просчитываемости всех причин и следствий, он видит скорее открытую дверь к тайнам вселенной. Именно поэтому даже в полусюрреалистических притчах Чан остаётся прежде всего научным фантастом в лучшем смысле этого слова. И, думаю, любой современный учёный охотно подпишется под фразой, которую произносит один из персонажей «Вавилонской башни»: «Мы живём на дороге в небеса. И трудимся для того, чтобы продолжить её дальше. Когда мы покинем башню, то пойдём вверх, а не вниз».
Критика:
«Мир фантастики»:
Работает Чан в редком нынче жанре «твёрдой» научной фантастики. Главное в его рассказах — идея, а сюжет, история той или иной жизни второстепенны. Зато идеи у него действительно оригинальные. В мирах Чанга может быть всё: искусство создания големов изучают в школах, самих големов используют на промышленных предприятиях; обитатели земли наблюдают ад буквально у себя под ногами, а также — что опасно для здоровья! — ангелов и небесный свет над головой; пришельцы обучают землян не просто своему языку, но принципиально иному способу мышления; строители Вавилонской башни добираются до свода небес и пробивают его...
Увы, иногда изложение той или иной идеи заслоняет сюжет, превращая рассказ в подобие эссе или краткого конспекта романа. Но прочесть эту книгу стоит, таких сегодня почти никто не пишет, а жаль...
Блогеры:
Petro Gulak:
Судя по всему, Теда Чана не просто интересует, но очень волнует идея предопределения не в религиозном, а в строго физическом смысле: идея детерминизма. Нельзя изменить посмертную судьбу («Ад — это отсутствие Бога»), будущее («История твоей жизни») и уж, конечно, — прошлое. Можно только принять, что тебе дано, и найти в этом утешение.
А соединение «твёрдой НФ» с арабской сказкой — неожиданная, но очень приятная для чтения форма. Впрочем, формальная сторона рассказов у Чана всегда хороша; но в «Купце» есть и нечто большее.
Юрий Максимов:
Мосье Чан давно привлекал мои читательские взоры. Ждал выхода его книги. Дождался, прочитал (эй, где тут любители читать с КПК? Кусайте локти, в инете нету). Признаюсь, уж очень красиво звучала история этой «золушки от американской фантастики». Кто не в курсе: жил да был паренёк, графоманил потихоньку, все журналы его рукописи с презрением отвергали... потом подзавязал с графоманией... стал учиться писать. Научился, опять принялся за фантастику и тут вдруг посыпалось — натурально, что ни рассказ, то престижная премия.
Что могу сказать? Немного разочарован. В принципе это добротная фантастика. Скрупулёзно проработанная. Нестандартные темы либо нетривиальные решения стандартных. А всё же... всё же прошло мимо, практически всё. Кое-что и вовсе осилил только из-за того, что добирался со Смоленщины на электричках.
Уже когда перешёл ко второму рассказу, во мне пробудилось ощущение, что где-то такую манеру я встречал. И память подсказала: Теодор Старджон. Произведения Чана очень многое роднит с этим классиком. Всё та же «массивная» манера подачи материала, обстоятельные, крайне детальные описания, тяжеловесные монологи. Обязательное научное (= наукообразное) обоснование идеи, непременный набор «иллюстраций из жизни» для нудноватого объяснения идеи недогадливому читателю. Всё то же ярко выраженное подчинённое положение сюжета и персонажей по отношению к идее, которая тяжёлой глыбой довлеет над всеми компонентами литпроизведения.
Однако до Старджона Чану пока далековато. Масштаб тем и особенно их решений не тот. С эмоциями дефицит. Часто проглядывает слишком «механическое» следование литприёмам. Нужно читателю для оживляжа погоню — на, получай. Нужно любовную линию, чтобы не заснул под наукообразными монологами, ну, бери «любоффь». Нужен конфликт между персонажами — хорошо, так уж и быть... Нередко сквозь историю проглядывает вот такая схема, каркас. Что не есть хорошо.
Впрочем, не забудем, что Чан, в отличие от Старджона, — молодой, начинающий автор. У него всё впереди. И более чем вероятно, что в обозримом будущем Тед Чан станет реально сильным автором и даже «новым классиком». Но не сейчас.
Из всего сборника сильно понравился лишь один рассказ: «Понимай». Это действительно классная вещь. Тем удивительнее, что сюжет строится по уже изъюзанным темам. Начинается всё точь-в-точь, как у Киза в его «Цветах для Элджернона»: коматозник возвращается к сознательной жизни благодаря инъекции новоизобретённого препарата. Ему предлагают пойти на эксперимент и «поумнеть». Он соглашается, умнеет, ему это весьма нравится... Но дальше, в отличие от героя Киза, герой Чана так и продолжает совершенствоваться и умнеть. Приводит это к весьма нетривиальным результатам. Но заканчивается история сюжетно точь-в-точь, как в одном из рассказов Гаррисона (утром укажу точнее). Но всё преображает то, КАК это сделано. Настолько продумано, такие картины вырисованы автором, что просто завораживает. Ещё один, после Сильверберга, для меня аргумент, что серьёзная проработка истории способна вывести её на качественно новый уровень.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
