О том, что Китай в последнее время является основным торговым партнёром Австралии, давно известно. Известно также, что Австралия становится основным источником сырья для китайской экономики. Однако, когда речь заходит о двусторонних отношениях, мало говорится об их асимметричности.
Вместе с тем мы видим, как страна с развивающейся экономикой потихоньку подминает под себя экономику государства со старым капитализмом.
Первое соприкосновение Австралии с Китаем произошло ещё в ХIХ веке, когда во время золотой лихорадки началась массовая миграция в Австралию китайцев в поисках лучшей жизни. Количество китайцев в стране очень быстро стало настолько велико, что составило на 1861 год 3,8% населения. После этого началась, наоборот, антикитайская истерия. Сначала ограничили иммиграцию в свои штаты китайцев и вообще азиатов правительства Нового Южного Уэльса и Виктории, затем в 1901 году был принят Эмиграционный акт, в котором были закреплены принципы политики белой Австралии. В следующие 30 лет количество китайцев уменьшилось в пять раз. Этому способствовали различные меры ограничения принятия китайцев в гражданство и меры по лишению гражданства тех китайцев, которые уже его получили. В частности, азиатским иммигрантам предлагалось сдать письменный диктант на одном из основных западноевропейских языков, причём инспектор мог специально выбрать именно тот язык, которым испытуемый заведомо не владел.
В 30-е годы ХХ века в связи с усилением лейбористов отношение к Китаю стало улучшаться. Профсоюзное движение установило контакты с Китаем после японского вторжения в Манчжурию. Австралийские представители в Международной организации труда в Женеве тогда инициировали кампанию по международному бойкоту китайских торговых судов в знак протеста против японской агрессии в Китае. В 1949 году, когда была провозглашена Китайская Народная Республика, Австралийская лейбористская партия была правящей, премьер-министром был лейборист Чифли. Правительство под его руководством решило официально признать новые власти Китая к концу года, но после выборов в ноябре 1949 года, когда лейбористы потерпели поражение, это стало невозможным. В следующие 23 года консервативные правительства Австралии установили и расширили дипломатические отношения с Тайванем, они поддерживались вплоть до 1972 год, когда лейбористы вновь победили на выборах. Примерно в то же время произошёл отказ правительства от политики белой Австралии, что открыло дорогу в том числе и китайской иммиграции. Практически сразу после вступления в должность лейбористский премьер-министр Уитлэм объявил о своей поддержке политики единого Китая и готовности поддерживать дипломатические отношения не с Тайванем, а с КНР. В течение 80-х годов лейбористы придерживались этого принципа. Со стороны Китая последовала ответная реакция: одна из первых крупных инвестиций китайского капитала за рубежом была совершена именно в Австралии: был открыт на китайские средства железный рудник Ченнар в Западной Австралии.
При современной политике мультикультурализма в Австралии на первый план выходят выгоды экономического сотрудничества с Китаем, миграция же из любых стран, наоборот, поощряется. Западная Австралия сейчас обеспечивает около 40% китайского импорта железной руды. Китай является главным рынком сбыта австралийского сырья, особенно минералов и нефти. При этом аналитики отмечают, что ценой укрепления связей с Китаем может быть ослабление связей с Японией и Индией. Индия является девятым по объёмам торговли партнёром Австралии, в то время как Австралия для Индии — десятым. Китай уже вытеснил Японию с места крупнейшего торгового партнёра Австралии. Китай одобрительно воспринимает попытки Австралии ограничить японский китобойный промысел в антарктических водах. Япония в свою очередь не признаёт права Австралии на антарктические территории. C 1972 года, когда были установлены дипломатические отношения между двумя странами, по 1998 год китайское правительство одобрило 3648 инвестиционных проектов в Австралии общим объёмом инвестиций 5,21 млрд долларов США, тогда как вклад в эти проекты австралийской стороны составляет 1,54 млрд долларов.
Понятно, что такая ситуация выгодна обеим сторонам. Растущая экономика Китая нуждается в ресурсах, и он их нашёл на территории Австралии. Австралии надо куда-то сбывать своё сырьё, она готова продавать его Китаю, возможно даже по демпинговым ценам, лишь бы получить инвестиции и справиться с последствиями мировой экономической рецессии. Всё это напоминает экономическое проникновение Китая в Австралию в обмен на финансовую помощь. Импорт дешёвых китайских товаров в Австралию тоже растёт, что однозначно выгодно китайской стороне, а вот выгода для австралийских потребителей дискуссионна. Некоторые видят в крупных инвестициях Китая в Австралию потенциальную угрозу национальной безопасности страны. В 2009 году данные социологического опроса, проведённого сиднейским Институтом международной политики Лоуи, показали, что отношение австралийцев к Китаю охлаждается. 40% респондентов сказали, что рост экономики Китая может нанести вред государственным интересам (в 2006 году так думали 15%), при этом половина респондентов считает, что китайских инвестиций в Австралии слишком много.
Бум китайских инвестиций в Австралии больше всего ощущается в Перте, столице Западной Австралии, в которой сконцентрированы основные минеральные ресурсы страны. Среднедушевой доход штата за пять лет подскочил с 10 тыс. долларов США в год до 70 тыс. долларов США в год, пока Китай активно покупал железную руду, природный газ и другие полезные ископаемые, добываемые в штате. Уровень безработицы в штате ниже среднего по Австралии в два раза. После того как Китай инвестировал 580 млн долларов в Fortescue Metals Group в прошлом году, её владелец Эндрю Форест стал самым богатым человеком Австралии.
Безусловно, Китай сам много сделал для того, чтобы проникнуть на австралийский рынок. Однако вопрос ещё и в поведении лейбористов, которые неоднократно были правящей партией в Австралии и сейчас находятся у власти. От своих предшественников они унаследовали симпатии к Китаю, но при этом современные лейбористы поддерживают Китай не во всём. Если премьер-министр Джон Говард пошёл на открытую конфронтацию с китайским МИДом, встретившись официально с далай-ламой, то правительство лейбориста Кевина Радда, при всей своей критике китайской политики в Тибете, всё же воздерживалось от таких действий. Радд являлся сторонником мирного урегулирования тибетского конфликта, при этом публично осудил идеи бойкота Олимпийских игр в Пекине из-за тибетского вопроса. Также имеются разногласия у Китая и Австралии по уйгурскому вопросу. Лидер Мирового уйгурского конгресса Ребия Кадир, которой в Китае предъявлено обвинение в организации массовых беспорядков, была приглашена в Австралию на премьеру фильма, посвящённого ей. Несмотря на протесты Китая, фильм был показан на Мельбурнском международном кинофестивале, который Китай бойкотировал по этой причине. На сайт фестиваля китайские хакеры организовали несколько атак. К тому же за время нахождения лейбористов у власти отношения Австралии и Китая были омрачены в 2009 году судебным процессом над руководством китайского представительства англо-австралийской угольной компании Rio Tinto. Топ-менеджеры австралийского происхождения обвинялись в экономическом шпионаже.
В остальном — полный консенсус, разговор на одном языке в прямом смысле этого слова. Экс-премьер Кевин Радд хорошо владеет китайским языком и работал ранее дипломатом в Пекине. Полностью совпадает позиция по вопросам глобального потепления и экологически чистых источников энергии. По тайваньскому вопросу позиция лейбористов остаётся неизменной: только единый Китай и ничего больше. Лидеры лейбористов в своих публичных выступлениях даже сравнивали Тайвань с Сараевом, имея в виду, что с Тайваня может начаться третья мировая война, подобно тому как Первая мировая началась с сараевского убийства.
Безусловно, правительство Австралии не может не видеть, что Китай потихоньку занимает основную роль во внешней политике в Тихоокеанском регионе, в то время как роль Австралии там снижается. Китай активно ведёт политику в таких странах, как Соломоновы Острова, Папуа — Новая Гвинея, Фиджи, Самоа, направленную на то, чтобы эти страны признавали в качестве законного Китая именно КНР, а не Тайвань. Эта политика вызывает массу нареканий, из-за того что способствует в этих странах развитию коррупции, в ряде случаев провоцирует межнациональные конфликты и политическую нестабильность. В то же время лейбористы сумели улучшить отношения с Папуа — Новой Гвинеей и Соломоновыми Островами, которые резко ухудшились во время правления Джона Говарда.
За последнее время Австралию часто посещали китайские высшие руководители. В 2007 году официальный визит в Австралию совершил президент Китая Ху Цзиньтао, в июне 2010 года состоялся визит вице-президента Си Цзиньпина, в конце 2009 года Австралию посетил китайский вице-премьер Ли Кэцян. Премьер-министр Австралии Кевин Радд посещал Китай официально в апреле 2008 года, затем в августе 2008 года, чтобы присутствовать на открытии Олимпийских игр в Пекине. Генерал-губернатор Австралии Квентин Брайс посещал выставку Экспо в Шанхае, когда там был День Австралии, присутствовал на церемонии открытии Года австралийской культуры в Китае. Также были регулярные визиты в Китай австралийских министров.
Отдельный вопрос — о китайской миграции, тем более что с неё и началась история взаимоотношений австралийского и китайского народов. Сейчас в Австралии доля китайского населения составляет 2,5%, то есть всё же меньше, чем было во время золотой лихорадки. Но есть все основания полагать, что в ближайшее время этот процент будет расти. Согласно данным Министерства образования Австралии, китайские студенты составляют 24% всех иностранных студентов в этой стране. По официальной статистике, китайский язык является вторым после английского по распространённости в Австралии. При этом 40% населения страны, почти полностью созданной иммигрантами, считают, что необходимо снизить уровень иммиграции. Но правительство всё равно в той или иной степени продолжает политику по привлечению иммигрантов. Даже Джон Говард, предыдущий премьер-министр, который всегда поддерживал политику единой Австралии, а не мультикультурализма, увеличил приём иммигрантов в страну.
А как же Китай? Содействует ли он в свою очередь приёму иммигрантов из той же Австралии? Так как большая часть австралийцев, которые едут на время или навсегда жить в Китай, являются экспатриантами — этническими китайцами, то всё зависит от того, насколько хорошо они знают язык своих предков, живших в Китае. Выясняется, что литературный китайский язык они не очень хорошо знают. Для значительной части китайской диаспоры в Австралии родным вообще является английский язык. Другие считают родным языком кантонский, потому что до недавнего времени в Австралию иммигрировали главным образом китайцы с островов Океании и соседней части Индийского океана, среди них же распространён кантонский язык, а не путунхуа. При переписях населения в Австралии, по всей видимости, учитывается общее количество людей, которые определяют родными языками различные китайские лингвистические формы. Учитывая этот факт, нетрудно догадаться, какие проблемы возникают у таких репатриантов при трудоустройстве на исторической родине. У китайских иммигрантов в Австралии таких проблем не возникает, языковые требования там менее жёсткие, чем в Китае.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Восточный поворот.
При каких условиях он имеет смысл? - Раскол Коммунистической партии Китая.
За великой китайской стеной грядут большие перемены. - Великая тайна Китая.
У Запада нет ни малейшего шанса в обозримом будущем наладить собственное производство своих компьютеров, смартфонов, планшетов, плееров. - Евразийский союз и Китай.
Вопрос для Китая: как быть с Евразийским союзом? - Единство перед чужеземцами.
О некоторых правилах внешней торговли КНР, обеспечивающих национальные экономические интересы, в условиях членства Китая в ВТО. - Рука Руси.
ФМС России позаботится о мигрантах. - Четыреста сорок седьмое серьёзное предупреждение.
Прямые действия Китая в возможном конфликте с Ираном сопряжены с серьёзными проблемами. - Дружественный феодализм.
Американский левый политолог о мифах и реалиях Тибета. - Китай – уже не спасение, а «прямая и явная угроза» мировой экономике.
- Пекин.
Острие капиталистического нигилизма.
