Подписаться на обновления
22 октябряЧетверг

usd цб 77.0322

eur цб 91.3448

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека  Вселенная Пелевина 
Дмитрий Бавильский   суббота, 17 декабря 2011 года, 08:00

Игра в классика
В издательстве «Колонна» («Kolonna publications») вышло два сборника прозы Эрве Гибера, «Одинокие приключения» и «Путешествие с двумя детьми»


Эрве Гибер
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Чем проза демонстративного и отъявленного гея может быть интересна натуралу? Что выводит описания субкультурных радостей на общечеловеческий уровень?

Фотографа и писателя Эрве Гибера в России до сих пор практически не знают. Широкое распространение получила его документальная хроника «Другу, который не спас мне жизнь», рассказывающую о сражении ВИЧ-инфицированного со своим недугом, опубликованную журналом «Иностранная литература».

Что же все-таки побуждает нашего крестьянина трудиться фактически безвозмездно? Какой такой метафизический интерес? Скорее всего русский земледелец пашет и сеет при любых условиях потому, почему петух кур топчет, зимой снег идет, летом трава растет, поскольку для психически нормативного человека трудиться - это в природе вещей, поскольку петух при любых условиях будет заниматься курами, хоть ты корми его, хоть - по обратной методике - не корми.

Тема этой книги, проходившей по ведомству социально ответственных текстов, исказила восприятие в России этого рафинированного эстета и непоправимого мизантропа, любившего фотографировать кукол из анатомического театра, деревянных ангелов и манекенов.

Чем проза демонстративного и отъявленного гея может быть интересна натуралу? Что выводит описания субкультурных радостей на общечеловеческий уровень? Может быть, отчаянная, ничем (никем) непоколебимая трезвость, да запредельное отчаянье, смертельная болезнь которому оказывается максимально мягким выходом?

В конце этого года исполняется двадцать лет со дня смерти Гибера (боясь долгого и мучительного умирания, Эрве попытался покончить с собой, но неудачно…). Во Франции это весьма заметная дата. Декабрьский номер La Revue Litt?raire полностью посвящён его жизни и творчеству. В нашей стране Гибера только начинают узнавать, благодаря скромному (но далеко не первому) издательскому подвигу издательства «Kolonna publications» и переводчика Алексея Воинова .

Фотографии

Фотографические книги Гибера схожи со сборниками его рассказов - они состоят из принципиально чёрно-белых <разомкнутых> циклов, главное в которых почти всегда находится вне фокуса; расфокусировано.

Сиюминутность и спонтанность, как бы невыстроенность, точно снимок сделан начерно, прикидочно; он будет ещё переснят в «красивом», глянцевом, приукрашенном варианте. Хотя очевидно же, что жизнь невозможно повернуть назад и дело не в том, что Гибер давным-давно умер, но в том, что таков рисунок замысла, не предполагающий изменений или же перемен - что выросло, то выросло.

Точнее, наросло; поскольку главный смысл в том, чтобы оставить свидетельство о своей жизни; иллюстрации к несуществующему дневнику [ну, то есть, дневник есть - всё творчество Гибера и есть дневник, то есть свидетельство; другое дело, что записки эти не протяженны и не протяжны, но состоят из отдельных тромбов и лоскутов; текстов или же фотографий], который если и эстетизирует действительность то в самой незначительной мере.

Люди здесь похожи на тени, автопортреты - на кляксы и силуэтные граффити, мёртвые игрушки [и куклы] соседствуют со скелетами печатных машинок и залежами правленых рукописей, однако, главное не они, но пустота, повисшая между фактурных, всегда заметных, стен.

Некоторые автопортреты Гибер и делает с помощью странных марлевых (или тюлевых?) балдахинов, точно материализуя эту самую, отсутствующую не плёнке, материю нарастающего отсутствия.

Пространства распространяют невидимые токи и потоки; стены дышат и шуршат штукатуркой, складками и трещинами, накопленной порами пылью; ассиметричная композиция идёт навстречу этим, выхваченным из декораций, откусанным от небытия, выгородкам и переживаниям.

Отсутствие резкости, рассеянный [или же, напротив, концентрированный] свет, переходящий в дымку <сфумато> и служит проявителем и закрепителем внутренней структуры воздушного пространства, клубящегося [стелющегося, слоящегося, съедаемого, снедаемого] перед камерой, которая, конечно же, есть глаз самого Эрве.

А циклы Гибера устроены примерно по одному шаблону.

Открываются они, как правило, автопортретом, затем идут вариации на заявленную тему, на финал фотограф приберегает не точку, но многоточие.

Мой галлимаровский альбом 1993-го года (с автопортретом, вынесенным в эпиграф, как раз в коконе) открывается циклом, посвящённым двум бабушкам с распущенными волосами - Сюзанне и Луизе (1979 - 1980);

- далее следует инфернальный фоторепортаж из-за кулис Musee Grevin (1978 - 1979, автопортрет с женской куклой, восковые заготовки ручек-ножек, неживых, но и не мёртвых лиц;

- плавно переходящий в третий цикл полурепортажных фотографий (1980) из флорентийского анатомического музея Спекола, описанный в «Поцелуе Самюэля», одном из рассказов сборника «Одинокие приключения»;

- четвёртая глава (затакт - автопортрет 1982 года с размытыми чертами лица, явный «брак») оказывается самым продолжительным и разнообразным набором кадров с опустевшими (остывающими) интерьерами, голыми любовниками (здесь появляется Т., один из героев «Любовных писем»), углами квартиры, в которых стоят рамки пустых картин или висят пожухлые изображения (фотографии, репродукции, вырезки); а так же Агата, Евгений, Мишель [Фуко] в домашнем халате, Балтус, Орсон Уэллс в лобби отеля, Петер Хандке и Патрис [Шеро], Картье-Брессон, Зи-Зи, Ханц-Георг, Жан-Флориан, Ивон и Мигель - то есть, знаки личной жизни и рабочих встреч в пору работы Гибера культурным обозревателем «Ле Монд».

Поэтому странно, что здесь не оказалось портрета Тарковского, с которым Гибер встречался как журналист и интервьюёр, накануне премьеры «Ностальгии» в Каннах.

Тем более, что гиберовские интерьеры весьма похожи на эстетику «мудрой стены», исповедуемой Тарковским, причём не только в фильмах, но и в полароидных кадрах , точно оплавленных незримым холодным горением.

- Автопортрет 1884 года - тень, упавшая на расправленный диван, с раскиданными по нему книгами и бумагами.

В этой серии диван оказывается центром мира, на который падают многозначительные тени, складываются одинокие фотографии, установленные по центру (совсем как в аппликациях Тимура Новикова) сыплются стеклянные шарики; ставится ваза с цветами; возле него, наконец, стоит печатная машинка.

- на автопортрете 1986 года Гибер положил на глаза матерчатую повязку.

В этом цикле, помимо пустого пляжа, голого Т. снятого со спины и одетого Евгения, снятого с цветущей веткой в руке в профиль, главное - портреты письменного стола Гибера с разномастными рукописями - записанными блокнотами, записными книжками и записями на отдельных листках, уложенных в неухоженные, неровные пачки, с правлеными машинописями и, то там, то здесь, разбросанными фотокарточками и открытками (как эротическими, так и вполне официозными - такими, как портрет Наполеона).

Ручки, карандаши, ножи, точилки, фломастеры. Пузырьки с чернилами или белилами.

Костюм на маленьком столике. Палитра на стуле. Ящик с красками. Паркет под круглым столом, накрытым белой скатертью.

И тени, тени, тени; железные спинки панцирной кровати [в провансальском духе]...

Автопортрет 1986 года - тень тени, отраженье отраженья в покосившемся зеркале, непонятно куда смотрящее; смоляное чучелко, занявшее место человека: разложение уже началось.

Репетиция смерти - Гибер, лежащий на узком столе, похожем на каталку, под белой простынёй.

Мопс, обречённый на одиночество. Размытая рука в квадратном зеркале, висящем на шершавой стене.

Обстановка виллы Медичи - ёлочные шары на плоскости («галстуки их висят»).

Косметика на каменной поверхности камина.

Стопки рукописей и книг, обсыпанные аудиокассетами.

Обрывки фотоплёнок, упакованные в бумагу. Уголок фотографа.

Книжные полки, где фотографии и открыток, поставленных фронтально; рембрандтовские портреты, галлимаровские корешки, итальянские виды, распятья, альбомы, кляссеры - у гроба нет карманов, память в секунду смерти отключается, точно свет во всей вселенной, однако же, фотографический костыль будет хранить эти свидетельства и знаки вечно.

На то и расчёт.

Предпоследний цикл (1987 - 1988) открывается отражением в окне: лицо, похожее на лунное, накладывается на вечерние деревья, поверх его, точно заплатка, чёрный, непонятно откуда взявшийся прямоугольник.

А уже на следующем развороте - распад и гниение материи в окрестностях виллы Медичи - рассыпающаяся паковая скульптура на фоне потной, прокопчённой, усталой, уставшей стены и тлеющие в парке листья, собранные в странную, трубопроводом вытянутую кучу.

Тёмное, чёрное, всё наступает и наступает - на фигурки и на тела, на картины и на игрушечные тени; какая-то незрячесть на границе со слепотой, полумрак, который так и не сменится полным мраком...

...хотя в последнем цикле книги (1989 - 1990) изображение, точно не способное зафиксироваться или остановиться, плывёт, спотыкаясь о причудливые сочетания обыденных предметов, которые сцепляются не так, как у сюрреалистов в дополнительный, третий, смысл, но, напротив, служат сигналами минус-движения, петляющего вкруг висящего на ниточке игрушечного слоника; разложенных на столе блокнотов; смятой парусиновой шляпы на дачной столике.

Книги с закладками, вставшими дыбом.

Свет из окна, делающий стену спальни особенно фактурной.

Букет белых пионов, стоящий на полке, рядом с фигурной свечой.

Анонимная рука, замершая в безмолвном крике (машет птицам?).

Усталый раб, закрывший глаза рукой.

Я так подробно описываю эти снимки, потому что в них ключ к прозе Эрве Гибера, рассованной по книгам как фотографии по альбомам.

Гибер умер, накануне эпохи правления династии электронных гаджетов; компьютеров, ноутбуков, букридеров, коммуникаторов, искалок на читалках.

Это делает льдину, на которой уплывает ультросовременный Гибер, окончательной и бесповоротной.

Оказывается, что его снимки дышат [при том, едва ли не буквально] прощальной аутентичностью (отсюда так много бумаг).

Эта магия отсутствующего разрыва; это надрыв от непредумышленной цельности мира, который <которая> кажется единственно возможной.

Без вариантов.

Проза

«Одинокие приключения» - небольшой, 96-страничный, один из первых, сборник Эрве Гибера, состоящий из девяти небольших рассказов.

Некоторые из них, старейшины, в последние годы играют немного, редко выходят в новых ролях. «Пристань» - уникальная возможность увидеть в один вечер на одной сцене Юлию Борисову и Галину Коновалову, Владимира Этуша и Юрия Яковлева, Вячеслава Шалевича и Людмилу Максакову, Евгения Князева, Ирину Купченко и Сергея Маковецкого. С приходом Туминаса театр им. Вахтангова будто очнулся после летаргического сна,каждая премьера «варяга» становится событием. У Туминаса – свой, ни на кого не похожий, режиссерский почерк; его аскетично-красивые, сдержанно-мрачные, пронзительно-трагические спектакли стали новой вехой в жизни вахтанговцев.

Каждый из них, если представить книгу, богато проиллюстрированную его чёрно-белыми фотографиями, как это сделано у В. Г. Зебальда, тянет на вполне отдельное издание.

Во-первых, они разнородны (про разное); во-вторых, предельно плотны, насыщенны как сгустки или тромбы.

Важна полудневнековая, разомкнутая (открытая) композиция произведения, в котором ничего не происходит.

Точнее, не происходит ничего важного, кроме всевозможных микроскопических событий, цепляющихся друг за друга ходом естественного движения, как это и положено в автобиографической прозе.

Мемуары и воспоминания чаще всего возникают вокруг важных фигур или существенных явлений, Гибер же затевает прямо противоположную игру - эти тексты начинаются как бы с полуслова и заканчиваются как бы ничем; то есть, продолжить или остановить их можно было бы в любом месте.

Что, разумеется, не так: композиция тщательно просчитана, а детали, которые он, как порой кажется, ловит в жменю или деталеулавливатель, точно стихийно падающий с небес тополиный пух, играют вот на это важное для Эрве ощущение плотности, насыщенности жизни, которая есть, и которой - вот - уже более не существует.

Этот литературный тренд получил широкое распространение в последнее истории после конца истории, между тем, Гибер уловил её уже в конце модернистского периода.

Честь ему и хвала, хотя главное не это, но пафос отсутствия какой бы то ни было сюжетности, кроме единственно возможной органичной, органической позиции <преодолевающей трескучие беллетристические [коммерчески выхолощенной] тренды>.

А модернизм и есть смешение и смещение внешнего (фабулы) и внутреннего (субъективности) в единый и нерасторжимый стилистический поток, отзывающийся энергетическими протуберанцами.

Уже первый текст «Одиноких приключений» состоит из связки любовных писем, заряженных столь мощно, что выкликает из читательской памяти твои собственные любовные переживания.

Всю ночь я читал «Любовные письма» и комментировал их в твиттере, насколько они оказались энергоёмкими и, по хорошему, провокативными.

Так и оказывается, что в манерных стилистических завитках и текстуальных колоратурах, вместе с как бы случайными (ну, что называется, повело человека) чертами слежались и запрятались, извините, общечеловеческие.

Узнаваемые. Вызывающие глубинный отклик.

«Любовные письма», конечно, активно отсылают к бартовским «Фрагментам речи влюблённого», хотя и без чёткости и аналитичности последнего.

Тем более, что у Гибера свои приблуды, свой собственный инструментарий.

И ты этим кипящим потоком (вызванным, видимо, активным сексуальным воздержанием) увлечён и увлекаешься, планируя на его мощи пронестись до последней страницы, как он заканчивается; иссякает.

Второй текст, «Поцелуй Самюэля», рассказывающий о поездке Гибера во Флоренцию за фотографиями из анатомического музея (их можно увидеть в его альбомах: мотив кукол, расчленённых, человекообразных игрушек крайне важен для фотографа Гибера), выдержан в совершенно ином, меланхолическом, ключе.

Это мини-»роман путешествия», дорожный текст, травелог, основанный на тщательно (столько много механически не запоминается, невозможно) отсортированных записках.

Хотя содержание его - всё то же самое уловленное [постоянно или же приступами улавливаемое] вещество жизни.

Уже в первом абзаце Гибер проясняет вводную - с одной стороны, «нет денег», с другой - музей, в котором, при этом, ещё и нельзя фотографировать, работает всего пару часов в неделю (по субботам во второй половине дня): время нужно как-то тратить, куда-то избывать.

- И как же это избывание описывать?

- Да по порядку. Тщательно фильтруя окрестности, ибо в таком эпосе, когда все позиции равнозначны, можно легко утонуть в деталях.

Битов вот недавно сказал мне, что любой день можно оформить как роман , да вот только зачем? С какой целью?

Гибер показывает зачем: один день - это, одновременно, все прочие дни, хотя, может быть, и не такие заполненные и наполненные; хотя, опять же, как посмотреть - талант точной фиксации (и не менее точного формулирования) может сделать текст из любого куска жизни, дымящейся совестью или чувствами.

И совершенно неважно, что там будет внутри, существеннее чреда серебренных уколов точных формул и парадоксальных сочетаний - так теперь Гибер мог бы в Твиттер писать, у него бы получилось.

Больше всего мне понравился последний рассказ сборника - «Стремление к имитации», в котором Гибер весьма подробно (но, при этом, не занудно) рассказывает о визите на виллу [или, все-таки, замок?] старой, эксцентричной, неназванной особы, в гости к которой он отправился от скуки и из-за «нечего делать».

Обычная поездка из оперы «у них так принято»: Гибер мается от скуки, то потворствуя, то противясь капризам достаточно жалкой, но некогда эффектной хозяйки.

Только из комментария переводчика узнаешь, что этот затянувшийся некролог посвящён Джине Лоллобриджиде, которая жива до сих пор, а вот Эрве Гибер уже нет.

Он описывает её как уходящую натуру, но уходит сам; он ни разу не называет её ни старухой, ни актрисой, но хочет убить за занудство, читает Стендаля, пьёт шампанское; описывает её наряды, захламлённые интерьеры, одинокие прогулки.

Собственно в этом непоименовании того [той], что могло вывести текст на иной уровень (с одной стороны, расширить его, с другой, правда, сузить) и раскрывается гиберовская метода.

Важней всего погода в коме расширение сознания, экстенсивное нахождение внутри бытия и окружающей среды новых сфер для чётких и точных описаний.

Недавно похожие расширения ловил в «Александрийском квартете» у Даррелла; правда, сугубо сюжетном.

Для Гибера проза закончилась, осталась лёгкость наброса и въедливость внимания, обеспечивающаяся документу превосходную степень художественности.

Ну, тут вкус и трепетность, скорее всего, помогают; гомосексуальность, разъедающая изнутри и высвобождающая, таким образом, энергию, которой Гибер, собственно говоря, и пишет:

«...решив сделать из чернильницы, из которой я целый месяц извлекал любовное вещество, склеп, я опустил туда бумажку с нашими именами...»

Путешествия

Книга, заявленная как марокканский травелог, делится на две равные части; причём, первая приходится на подготовку путешествия и виртуальное его переживание-проживание.

Она, кстати, написана более общо, без важных описательных заусенец и крючочков, удающихся Гиберу лучше всего, когда одна проходная фраза (или у Гибера всё важно?) откидывает тебя на пару минут в сторону [как в прошлое или как в горячий песок], хотя точно так же разделена верстовыми столбиками дней на отдельные главы дневника.

Приятель Б., которого Гибер точно так же не называет, как Лоллобриджиду или Фуко, но который оказывается известным фотографом Бернаром Фоконом, помимо прочего, ценным для истории искусства использованием манекенов, разыгрывающих в его работах многофигурные сценки (так вот, оказывается, откуда у Эрве Гибера этот кукольный лейтмотив! Вот так, таким же макаром, готов всё про себя, между делом, в жанра самодоноса выболтать), позвал в путешествие вместе с двумя детьми, ну, то есть, двое на двое, мальчик и ещё один мальчик vs двое взрослых дядь.

Воображение у Гибера разыгралось настолько, что решив упорядочить видения (в основном, плотско-страдательные, превращающие его внутреннее пространство в какую-то перманентно совершаемую мистерию со страстями по Святому Себастьяну, в роли которого, разумеется, выступает сам Э. Г.) он начинает их записывать как чреду бредовых [или близких к этому состояний], весьма цепко переданных фантазмов, хотя и не таких качественно чётких, как описание реальной работы органов чувств.

Именно разворот в сторону реальности автоматически [на автомате] меняет тональность письма.

«Я засыпаю, превознося удовольствия, которые вызывают во мне ресницы жирафа...»

Ещё раз вернёмся в исходную точку текста: самое важное здесь не педофелийка, о которой чуть ниже, но умозрение, опережающее постоянно приближающееся событие, которое, наконец, состоялось и было не столь ярким, как представлялось раньше.

Хотя Гибер не делает из этой разницы между тем, что мнилось и тем, что намаялось и намялось никаких выводов или, тем паче, морали - он, вообще, весь какой-то безнадёжно безоценочный (ещё бы он расставлял акценты внутри книги про путешествие с неполовозрелыми проститутами!), он просто меланхолически, отстранённо рассказывает, что видит.

Точно описывает ряд фотографий или слайдов.

Точно всё это не с ним.

Важно, что Гибер лишает имени не только своего взрослого приятеля (в повествовании он так и обозначается - «взрослый», тогда как мальчики величаются как «дети»), но и действительно анонимных ребятишек, личности которых менее важны, чем их тела, точнее, анатомические подробности их тел, вызывающе привлекательных, плещущихся в бассейне или играющих в подростковые игры.

Детей двое. Так как взрослый Б. был инициатором поездки и оплачивал поездку детей в Африку, он и взял себе мальчика, которого Гибер называет то «красивым», а то «привлекательным».

Или «милым».

Или «очаровательным».

Второй малец попал в поездку нагрузкой к очаровашке, который тупо навязал своему спонсору своего некрасивого друга.

Отказался ехать без него [поскольку друг милый из тинейджерского профсоюза куда во всех смыслах ближе любого даже самого богатого и любвеобильного дядьки], так, собственно, и возник двадцатишестилетний Гибер, грезящий наяву и с открытыми глазами рядом с человечком, обозначенным как «злой» и «уродливый» (ближе к финалу он превращается в «невинного»).

Да, дети и поездка описываются как данность [да и кто он такой, чтобы раздавать оценки действиям, своим или чужим], как некий, стихийно сложившийся контекст, тогда как подтекст убран с поверхности дневника и как бы даже и не подозревается.

Данность такая - двое взрослых и двое детей вместе ездят по стране, развлекаясь заурядными туристическими аттракционами, переезжают из отеля в отель (нарочитая или же нет отсылка к «Лолите»?) и со стороны похожие на семью, на братьев или на гомосексуальную семью вместе со своими единоутробными воспитанниками...

...тем более, что ни похоти, ни одержимости в этих связях и связках нет, она практически отсутствует, подменённая меланхолией и общей североафриканской негой, расслабленностью [кто не был, тот будет, кто был не забудет], мол, если хочешь, будешь любовником, а не хочешь - будешь братом мне названным.

Раскольниковская дрожь (осуществится намерение или нет) отсутствует напрочь, подменённая сытой самоуверенностью, что если нет, то и не очень-то и хотелось; что воля, что неволя всё равно.

И даже если куст встаёт, особенно рябина, то тоже неважно; да и откуда, простите мне полуцитату, в Африке может появиться рябина?!

Этот зазор между непроговариваемой «правдой жизни» (купили богатые дядьки двух непотасканных ещё потаскух) и необязательностью выдернутых из реальности деталей (коль всё описать и передать в дневнике невозможно) составляет <лично для меня> главное драматургическое натяжение текста во всём прочем лишённого разворачивания и развития - ведь, как это обычно у Гибера принято, вся его проза автобиографична и, именно поэтому [или, в том числе поэтому] лишена как начала, так и финала.

Просто куски жизни [и из жизни], отвалившиеся, подобно чешуйкам кожи.

Просто описания, лишённые какой бы то ни было морали (итоговой или нравоописательной).

Уже немного зная манеру Гибера, понимаешь, что выдумывать он не такой уж и особенный мастер; скорее всего, им описывается только то, что было.

Хотя после затянувшегося вступления, никак не могу отделаться от ощущения, что и вторая, собственно африканская часть достроена им всё из того же вещества, что и наши сны.

Так, кстати, даже проще справиться с очередным выпуском в книжной серии «Сосуд беззаконий», призывающей к имморальности восприятия окружающей действительности.

Но нет, тест на текст показывает, что я недостаточно продвинут («ночью запрещено купаться, можно заполучить лунный удар, который болезненнее, чем солнечный...» ) и педофилия может быть мне интересной только как метафора взаимоотношений с действительностью и с фантазмами.

Их переходом друг в друга.

И тогда очень просто понять отчего никто в этом тексте не имеет имён собственных (один раз упомянутые почти в финале Алексис и Венсан не считаются, так как Гибер делает это демонстративно; почти ритуально), а один из мальчиков уродлив и некрасив, тогда как другой такой милый и бесконечно привлекательный.

Тем более, что как говорится на стр. 56 «взрослые красивее детей», ведь зрелая красота кажется рассказчику более подлинной. Подлунной. Смертоносной.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Есенинская тайнопись: «Россия… Ты понимаешь, Россия…»

«Славно! Конец неначинающегося романа!»

125 лет назад, 3 октября 1895 года родился Сергей Есенин. Великий русский поэт, давший ответ на многие незаданные в начале прошлого века вопросы.

06.10.2020 19:00, Игорь Фунт


Королева меланхолии. Царица русского стиха

115 лет назад, 9 сентября 1905 умерла Мирра Лохвицкая. Одна из основоположников женской поэзии

Известно блестящее её определение как «Русская Сафо». Но не все в курсе истории появления, простите, термина. Сего нежного названия. [В отличие от растиражированных семейных версий возникновения псевдонима «Мирра».]

09.09.2020 20:00, Игорь Фунт


4 дня

150 лет назад, 7 сентября 1870 года родился А. И. Куприн

Спад промышленного производства. Денежная система в коллапсе. Цены растут невообразимо. Военные неудачи. Явно назревшая необходимость реформирования законодательной власти. Низкий уровень жизни, повальная бедность! Повсеместный зажим гражданских прав. При декларируемых октябрьским Манифестом 1905 г. свободе слова, СМИ, неприкосновенности личности — творится натуральный отлов инакомыслящих. Вплоть до беспредела, насилия, вплоть до исчезновения последних. Глобальная шпиономания, слежка, слежка...

07.09.2020 19:00, Игорь Фунт


На том конце замедленного жеста

История любви Василия Аксенова и Майи Кармен

Однажды на исходе 60-х годов прошлого века популярный молодой советский писатель приехал в Ялту отдохнуть и поработать в Доме творчества. В первый же день в писательской столовой он встретил свою подругу, не менее известную поэтессу. Разговорились. Всплеснув руками, она воскликнула: «Как, ты не знаешь Майю? Сейчас я вас познакомлю!».

24.08.2020 19:00, Ирина Карпинос, literratura.org


Грин без грима

140 лет назад, 23 августа 1880 года, родился Александр Грин

Александр Гриневский (1880–1932) — более известный как Александр Грин — вошел в историю русской литературы автором романтических сказок. Однако его биография была мрачной, как, впрочем, и ранняя проза.

23.08.2020 20:00, Ника Батхен, gorky.media


«Радостно жить, — радостно и умирать»

Татьяна Кузминская о своей последней встрече со Львом Толстым

Писательница Татьяна Кузминская, послужившая прототипом Наташи Ростовой в романе «Война и мир», рассказала о своей последней встрече со Львом Николаевичем Толстым, которому она приходится свояченицей, в его поместье в Ясной Поляне осенью 1907 года. В диалогах с мемуаристкой писатель, отлученный от церкви, рассказывает о бессмертии души, смысле жизни и смерти. Публикуем авторский текст без сокращений.

13.08.2020 19:00, Татьяна Кузминская, grandpaper.ru


Литературный опиум для народа

Каким книгам поклоняется массовый читатель

Истина «популярный — не значит хороший» распространяется не только на музыку, кино и моду, но и на литературу: как правило, самыми востребованными оказываются книги, не блещущие оригинальностью замысла и не обладающие высокой художественной ценностью, но претендующие на интеллектуальность.

31.07.2020 19:00, Мария Иванова для T&P


Надежда Тэффи. «Модный адвокат»

В этот день народу в суде было мало. Интересного заседания не предполагалось. На скамьях за загородкой томились и вздыхали три молодых парня в косоворотках. В местах для публики — несколько студентов и барышень, в углу два репортера.

19.07.2020 19:00, izbrannoe.com


Чехов: «Сахалин – это ад»

Записки русского писателя

В 1890 году Чехов, будучи уже известным писателем, совершил путешествие через Сибирь на Сахалин, где содержались и работали тысячи каторжан и ссыльных.

09.07.2020 19:00, Анастасия Дулькина, diletant.media


Исповедальная песнь Вероники Тушновой

И чужую тоску я баюкала каждую ночь...

55 лет назад, 7 июля 1965 года умерла русская советская поэтесса В. М. Тушнова, писавшая в жанре любовной лирики. Переводчица. Член Союза писателей СССР (1946). На её стихи были созданы популярные песни: «Не отрекаются любя», «А знаешь, всё ещё будет!..», «Сто часов счастья» и другие.

07.07.2020 19:00, Игорь Фунт






 

Самое читаемое



Вселенная Пелевина

Новости

Вики-семинар по проекту «Выпускники и наставники» в Грозненском государственном нефтяном техническом университете
30 сентября 2020 года в Институте прикладных информационных технологий Грозненского государственного нефтяного технического университета имени академика М. Д. Миллионщикова состоялись семинар и практикум, посвящённые конкурсу «Выпускники и наставники России 2020» — проекту, реализуемому при поддержке Фонда президентских грантов.
Первый шаг на пути к глобальной инфраструктуре — национальные IP-сети
Президент Ассоциации IPChain Андрей Кричевский принял участие в международной конференции «Глобальный цифровой рынок контента» Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO).
Международную Букеровскую премию дали за роман «Неловкий вечер»
26 августа был объявлен лауреат Международной Букеровской премии — им стала 29-летняя писательница из Нидерландов Марике Лукас Рейневелд. Награда присуждена за роман «Неловкий вечер» (The Discomfort of Evening), сообщается на сайте премии. Марике стала самой молодой победительницей за всю историю международного Букера.
Единственную уцелевшую рукопись Шекспира опубликовали в сети
Сотрудники Британской библиотеки опубликовали в сети оцифрованную рукопись пьесы «Сэр Томас Мор» — это единственный уцелевший подлинник, на страницах которого можно увидеть почерк знаменитого английского поэта и драматурга.
Умер итальянский композитор Эннио Морриконе
Итальянский композитор, аранжировщик и дирижер Эннио Морриконе умер в возрасте 91 года. Об этом пишет la Repubblica в понедельник, 6 июля.

 

 

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»

Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Петр Щедровицкий

«Пик распространения эпидемии в России ещё не наступил»

Самой большой опасностью в условиях кризиса является непоследовательность в принятии решений. Каждый день я вижу, что эта непоследовательность заражает все большее число моих товарищей, включая тех, кто в силу разных обстоятельств работает в административных системах.

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.