Подписаться на обновления
19 маяВоскресенье

usd цб 64.6327

eur цб 72.2464

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
  четверг, 21 июля 2011 года, 15:06

Игорь Манцов, Вадим Касаткин: «Америка-красавица и карнавальная преисподняя…»
Диалог июля. Об Америке и России, геополитических монстрах и сопутствующей каждому из этих монстров культурке


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Американцы не боятся показывать в кино разрушение своей страны: Лос-Анджелес в руинах, затопленный Нью-Йорк — это не сглаз и не порча. Там всё же надеются на Бога. А здесь не может быть сожжённой инопланетянами Сибири и подтопленного Петербурга. Это пахло бы, пожалуй, статьёй. Уголовной.

Манцов: История такова. Года три назад вознамерился по предложению одного издательства выпустить свои колоночки с рецензиями.

Наконец собрался сделать в рубрику «Revisio» текст по поводу фильма Дэвида Линча «Синий бархат». Нижеследующим текстом открывается новая рубрика. Позднелатинское revisio — вроде бы «пересмотр». Я стану пересматривать некоторые картины прежних лет и описывать своё сегодняшнее от них впечатление. Это не обязательно будет кинокритика. Скорее, это и вовсе не будет кинокритика, где обычно конвенция на конвенции и где, как правило, правила хорошего тона. Мне же мечтается выгородить тут территорию свободы. Однако волею судеб оказался в Туле, где пересёкся с культурологом Вадимом Касаткиным. Мы вспомнили, что минувшей весной смотрели это на одном из наших киношных четвергов в музее «Тульский Некрополь». Тогда фильм произвёл сильное впечатление, а обсуждение было из самых-самых плодотворных. И я подумал, что ещё плодотворнее будет разобраться с этой картиной в режиме диалога, тем более что в «Синем бархате» герой Кайла Маклахлана выражает момент инициации, момент самопознания и путешествия вовнутрь себя. Даже на нашей отечественной коробочке с диском указан жанр «детектив».

Придумал следующий концепт: две непретенциозных шитых гибких книжки в едином скрепляющем их конвертике, однако же, книжки концептуально разнесённые.

Одна под названием «Америка-красавица», где должны были сгруппироваться тексты из периодики, из сети по поводу американского — как голливудского, так и более-менее независимого — кино. Я, кстати, на тот момент даже и не был в Америке, это было, хе-хе-хе, своего рода заклинание об Америке, мольба.

Вторая же книжечка о Родине, ну, про которую, помните, «пусть кричат уродина, а она нам нравится»; впрочем, давно уже и не нравится, а так, терпим-с.

И вот на задней обложке второй книжечки под названием «Моё Нечернозёмье» должно было располагаться стихотворение, которое я к тому времени уже опубликовал в одной своей колонке на «Взгляде». Теперь-то оно неактуально, ибо я страстно, практически до сумасшествия захотел жить, и, скорее всего, из-за прекрасной женщины, впрочем, уже и не помню ни той самой женщины, ни сопутствовавших обстоятельств.

Стихотворение же приведу с удовольствием, ибо это объективно хорошее стихотворение, и книжечку, которая рано или поздно выйдет, оно определённо украсит:

Мне нечего сказать ни греку, ни варягу,
Но знаю я, в какую землю лягу.
Сойду испуганной походкой с корабля —
Обрадуется жалкая земля.
Не пахана, не кормлена давно,
А тут причалило какое-то говно.
Земля оскалится, земля раздухарится:
Я для неё бифштекс кровавый, пицца.
Я для неё изюминка, конфетка,
А у меня ж душа была нередко,
А у меня же цели были, средства,
Период «юность» и период «детство»,
Бывали взлёты, чаще мелкотемье.
Теперь я сгусток твой, Нечернозёмье.

Кстати, предлагаю читателям «Часкора» выбрать для первой моей книжечки, для «Америки-красавицы», которая вскорости где-нибудь непременно появится, стих на заднюю обложку; я-то не могу про эту самую Америку написать что бы то ни было в стихах, не хватает у меня вдохновения и соответствующей словесной красоты.

…Короче, сборники из-за кризиса не вышли, я совершенно обнищал, ослабел и закономерно заболел. Всяческая работа кончилась, выдернувшая ничтожного меня из Тулы фатально-прекрасная молодая женщина начала со мной игры, которых возбудимая моя психика не выдерживает, и вот в самый-самый подобный критический момент помощь приходит, откуда её и не ждали.

Из Тулы.

В травматичном городе оружейников снова встречаюсь с культурологом Вадимом Касаткиным.

Кстати, Вадим, мне никто не верит, что ты на самом деле существуешь! Полагают, что ты фантом, и что я тебя, ха-ха-ха, выдумал.

Но ты же есть? Я бы даже рискнул тебя ощупать, однако, подозреваю, нас неправильно поймут и запишут в сексуальное меньшинство.

Ибо, сколько же в нашей благословенной стране грамотного, читающего всё подряд, но ровно ничего не понимающего в прочитанном дурачья!

Касаткин: Надеюсь, это всё не будет похоже на диалог Ивана Карамазова с чёртом?!

Манцов: Смешно. Чёртом, кстати, был бы скорее я, ибо ты на данном жизненном этапе выдержанней и положительней.

Итак. Я был потрясён, когда Касаткин предъявил мне огромную стопку журналов «Америка»: десятки и десятки хорошо сохранившихся экземпляров от 60-70-х годов.

Вадим, объяснись.

Откудова??

Касаткин: Одна из тульских библиотек почистила фонды.

Манцов: И почём всё это богатство?

Касаткин: Один номер два рубля, но если оптом, то каждый номер по рублю. Мышечных усилий я в результате применил очень много, ибо взял нечеловечески большой опт. Я жадный.

Манцов: Это производит шоковое впечатление. Всё, начиная с дизайна и заканчивая содержанием, из другой галактики. Магия «Америки»!

Кто это читал? Оказало ли это влияние на нашу интеллигенцию? А, может, это оказало влияние на жирных партийных котов с их спецраспределителями?

Как это было? Кто транслировал благодаря этим журнальчегам своё символическое превосходство?

Касаткин: Ты невольно отгадал, кто читал, кто упивался этим символическим капиталом, и кто транслировал превосходство. Со мной в одном классе учился мальчик, сын второго секретаря обкома понятно какой партии, и первый раз я увидел журнал «Америка» во второй половине 70-х годов у него дома.

Манцов: Это его одухотворяло?

Касаткин: Он спазматически излучал духовность.

Манцов: То есть второй секретарь обкома считал за честь, за долг читать— листать. Совсем скоро они возмечтали и всё тут у нас демонтировали.

Точнее, перемонтировали, поменяли на другой дизайн-проект.

Пролистав десяток номеров, обнаружил, что почти всё не устарело: материалы и оформление по-прежнему будоражат. Музыкальные критики, психологи, философы, культурологи говорят трезвые дельные вещи, их голос из, хе-хе, глубины веков, хорошо звучит. Картинки стильные, лица живые, ухх! Поговорим, короче, про «Америку»?!

Касаткин: И про Америку. Самое интересное, что я-то про Америку ничего не знаю. Могу оставаться в плоскости кинематографа и телевидения, и, скорее всего, это к лучшему. Я вижу только артефакты. Не могу её ни порицать, ни восхвалять, то есть ни ангажированных инвектив, ни заведомых панегириков.

Я вижу качественные продукты, много качественных продуктов, причём вижу их спорадически, случайно. Очевидно, что там всегда идёт работа на целевую аудиторию. Аудиторий этих очень много, и все они тамошней культурой учитываются. Никто не оказывается там обиженным, обойдённым.

Если ты нью-йоркский интеллектуал, ты можешь посмотреть Вуди Аллена…

Манцов: Или Ноа Баумбах. До сих пор не разобрался, это он или же она.

Касаткин: Да, да! Можно сказать, у него (у неё) какие-то диалогические отношения с Вуди Алленом. Ноа Баумбах, чьи два фильма мы так продуктивно разбирали на Четвергах, это же Вуди Аллен минус прикольчики.

Манцов: Ну, и плюс много чего ещё. Кстати, «Марго на свадьбе» списывают-уценяют в тульском магазине «Сфера» интенсивнее всего: несмотря на Кидман в главной роли это великолепное тонкое добро никому у нас не нужно. У нас нет под такое кино целевой аудитории.

Касаткин: …а пацан американский, двенадцати лет, смотрит кино про космических десантников, но и этот фильм всё равно сделан качественно.

Манцов: Я по твоей наводке прочитал в номере 90-м от 1964-го года текст «По заветам Фрейда», это и будет наш вектор сегодня.

…Ага, с удивлением обнаруживаю в выходных данных журнальчега: «Америка» издавалась Правительством США по соглашению с СССР в обмен на наше какое-то издание. Это, конечно, была бомба!

Наши чудаки распространяли её среди вторых и первых секретарей обкомов, среди цэкашников и политбюровцев. Думаю, Горбачёв-то очень увлекался!

Вместе со всею, ха-ха-ха, семьёю. Листали за чаем с малиною. Получается, Америка вот этими журналами наших чудаков и разбомбила.

Открываю тот же самый 90-ый номер: некая Сьюзен Бейли про Натали Вуд, про триумфальную кинокартину «Вестсайдская история». Написано здесь: «Уэстсайдская повесть». Фильм купили у нас в начале 80-х, и я пошёл, помчался смотреть его в широкоформатный кинотеатр «Салют» первым. Попросту плакал там от романтического восторга, от музыки и хореографии, от условности, от мелодраматического порыва. Посмотрел на следующий день ещё раз, потом ещё…

Рассказал в классе, одноклассники пошли по моей восторженной наводке и — засмеяли меня. Особенно хохотали — ха-ха-ха — дети знатных торговых работников, они даже потешно изображали танцевальные па, стилизовали куплеты, их прикалывало, что о повседневной жизни — языком танца и песни.

Этот американский формализм придурков совершенно доконал! Ничего не поняв и придя от этого в истерику, срывали зло на мне: высмеивали. Это одно из самых сильных впечатлений моей жизни.

(О, страна жирных котов!)

И восторг мой был неподдельным, и протест против ублюдочных в своём хохоте одноклассников был неподдельным. Потрясло меня кроме хореографии, условности и мелодраматической чистоты то, что в картине не было смехуёчков, там было всё по-взрослому, всерьёз, без сарказма.

А у нас в начале 80-х всё уже было затоплено смехуёчками. О, эти местами смешные, но всё равно омерзительные анекдоты, потопившие более-менее здоровую образность!

Ненавижу всю эту диссидентскую составляющую. Сегодня страта «любители смехуёчков» как раз и захватила тут как минимум символическую власть.

Смотри-ка, о чём мне неожиданно напомнил журнал «Америка» с портретом Натали Вуд!

Касаткин: Ну, одноклассники не ублюдки, у них просто код восприятия был иной.

Манцов: Наверное. Но слишком это всё травматично. Вот, пожалуй, с тех пор, с того фильма Америка для меня — красавица, а, простите, Родина — если не уродина, то мачеха. Я не понимаю, почему здесь и тридцать лет спустя всё остаётся на уровне анекдотов, в категории смехуёчков.

У меня был пару лет назад разговор с одним крупным культурным деятелем, давним знакомым. Я с возмущением рассказал ему, как мне предложили с ходу заняться двумя проектами, целесообразности и разумности которых я не понимал и сколько-нибудь отвечать за качественное исполнение которых поэтому не мог. Знакомый меня не понял.

Я поясняю: «Ну, должен же быть предел профанации!»

Он отвечает: «Игорь, предела профанации давно нет».

О как! И этот человек из лучших, из достойнейших. Чем больше живу, тем больше несмешливые люди вызывают у меня уважение. Невозможно уже, высмеяли тут всё, всё профанировано. А в Америке выясняется даже и гротески — всерьёз. Не знаю почему, пуританство ли положило базис? Или какие-нибудь ортодоксальные евреи-хасиды? Не знаю. Что же здесь то такое всё, мля, смешливое??

Касаткин: Лев Лунц требовал в забытой статье 20-х годов, чтобы отечественная культура подтянулась в отношении жанров. Все продукты тутошние, отмечал он, ориентируются на русскую дворянскую классику и оттого не выстроены, плохо выстроены. Много чудес, много красот. То невероятный психологизм, то цветасто-диковинный язык, а простроить вещь внятным образом люди здешние не могут. Отсюда, может быть, наши художники всё время срываются в сказовые интонации?!

Манцов: Ага, дельно. Не умея сделать структуру, упиваются речевыми тканями. И такую ткань на себя примерят, и другую. Нарциссы хреновы.

Касаткин: Лунц очень этим тяготился и писал, что в отношении жанра русская культура «совсем детская». Проницательно-жёсткий Лунц очень скоро умер, потом всё и вовсе законсервировалось, и вот Америка сейчас там, а мы сейчас тут.

Манцов: А чего, многим нравится! В смысле, нравится то место, где «мы сейчас тут».

Касаткин: Меня травмирует хаотичность здешней культуры, а там она структурирована: всё на своём месте. Есть смехуёчки и там, есть, допустим, глумливые евреи Цукеры-Абрахамсы…

Манцов: …а ведь были ещё более глумливые братья Марксы.

Касаткин: Выполняют оздоровительную функцию, снимая излишнюю пафосность. Даже фраза «тупые америкосы» имеет под собой основания, иногда слишком жёстко следуют жанру, иногда наоборот слишком пафосно мастерят, но то, что их культура структурирована и имеет целевые аудитории — это абсолютно точно. И сильно радует.

Манцов: А представляешь, сколько чужих людей читает этот наш текст?! Не структурирована система СМИ. Я бы хотел, чтоб у нас осталось процентов 15-20 от числа нынешних читателей, только свои.

Касаткин: Ещё пару слов о смехуёчках. Не знаю, может это ниспровергательский дискурс перестройки фонит?

Манцов: Я же тебе привёл пример с «Уэстсайдской повестью» образца начала 80-х.

Касаткин: Ну, да, перестройка — следствие.

Манцов: И всё-таки к американской статье 64-го года о психоанализе. На наших Четвергах я выявляю психоаналитическую схему всегда, не будучи ни специалистом, ни адептом и ни фанатом. Просто интуитивно ощущаю необходимость прежде, чем говорить о чём-то ещё, вычленить некую психоаналитическую конструкцию, ибо она несущая, некий архетипический набор, установив отношения между всеми этими отцами, матерями, сыновьями, дочерьми, жёнами, др.

Прежде, чем позволяю аудитории вычленить некие анекдотические коллизии, так называемые события! И помнишь, одна молодая женщина возмутилась на, условно говоря, 69-м нашем просмотре: «Получается, мы смотрим всё время один и тот же фильм!» И я с этим согласился, кстати: не научившись автоматически отыскивать этот самый «один и тот же фильм», мы не имеем права двигаться дальше.

Касаткин: До Четвергов в таком масштабе американские фильмы я не смотрел никогда. И в минувшем году был поражён изобилием психоанализа. Согласен, это у них несущая конструкция.

Кстати, вот хорошая реплика Юлии Кристевой в голове задержалась: «Психоанализ — это тоже бунт, попытка вернуться в прошлое, чтобы изменить судьбу и родиться заново. Это риск, авантюра, которую проводишь на границах самого себя» .

Манцов: Вот именно, на границах самого себя, это же индивидуальный проект, как в случае с героем «Блю вельвета». А у нас же всё время требуется коллективное (неохотно зачёркнуто «помешательство») покаяние.

Вот как раз читаю «Средневековую европейскую драму» некоего М. Андреева: «…Приговорённый к смерти Карнавал зачитывает своё завещание, в котором публично оглашаются все общинные тайны и снимаются все языковые табу. Коллектив всенародно кается в своих грехах, но сопровождает покаяние не слезами, а смехом».

То есть коллективное покаяние неотчуждаемо от смехуёчковой стратегии. Но кончится эта здешняя многолетняя смешливость горючими национальными слезами, очевидно же.

Касаткин: Может, пронесёт? Психоанализ интересно рассмотреть в связи с фольклорной поэтикой: инвариант и вариации, то есть комбинаторика. Фиксированный набор мотивов. Так работает любой акын, любой сказитель; включает механизм комбинаторики.

Манцов: Так работал Аркадий Бартов со своими персонажами Мухиным и Коромысловым.

Касаткин: С Бартовым всё невероятно интересно. Ощущение, что те анекдоты, которые он как бы получил в наследство от Хармса, его не удовлетворяли. У Хармса анекдот это простое нарушение жизненной логики, ну, все эти падающие из окна старухи.

Манцов: Пакин ударил Ракукина по яйцам, а Ракукин ударил Пакина по голове. Оба умерли.

Самое удивительное, наши интеллектуалы готовы такого уровня «структуркой» довольствоваться. Ну, и вдобавок, Хармса же обидел Сталин!

Хотя Сталин о Хармсе не имел никакого представления, конечно. Обидно даже, он талантливый человек и поэт грандиозный, но очень сильно преувеличенный.

Касаткин: В бессобытийности и бесструктурности всё живое увязает, вот что показывает нам проза Хармса. Бартов же словно хотел защититься от этой бессобытийности, от этой расхлябанности и от этой вот дряблости, поэтому выстраивал панцырь из вариаций. И в этом отношении он великолепен.

Манцов: Попытался просчитать все степени свободы Бога! Классифицировать степени свободы.

Касаткин: Пытался сделать с русской культурой то, что никто не мог сделать.

Американская культура — традиционная культура. И значит, там есть некий базовый миф, который варьируется в разных жанрах: детская сказка-страшилка, драконоборческий миф, эпос, что-то ещё.

Сам принцип комбинаторики, то, что один миф реализуется в разных нарративах, он очень актуален для традиционной культуры. Ощущение, что в Америке базовый миф — это теперь именно психоанализ, на него удобно напяливать разные сюжеты, и социальные и аналитические, и о проблеме поколений, и о кризисе семьи, и так далее.

Напяливать всё: социалку, психологию, кучу иных вещей.

Бартов — нечто гиперкомпенсаторное по отношению к русской культуре, которая хаотична. Американская культура этот хаос пытается прорабатывать. Это проблемная культура, в том смысле, что у них там много проблем и, тем не менее, эти проблемы втаскиваются в поле массовой культуры, а после внятно проговариваются. Не остаются непроговорёнными.

Мне кажется, многие режиссёры, которые реализуют там психоаналитическую схему, могут на сознательном уровне относиться к психоанализу со скепсисом. Но машинка-то всё равно работает!

Манцов: Помнишь, мы говорили на днях: они не боятся показывать в кино разрушение собственной страны: Лос-Анджелес в руинах, затопленный Нью-Йорк, это не является проблемой, это не сглаз и не порча. Там всё же надеются на Бога, что ли. А здесь не может быть сожжённой инопланетянами Сибири и хотя бы подтопленного Петербурга. Это пахло бы, пожалуй, статьёй. Уголовной. Они там не боятся продумать смерть: коллективную, личную, социальную, биологическую.

Перелистал вчера любимейшую свою книжечку Эдгара Ли Мастерса «Антология Спун-Ривер».

Касаткин: Про кладбище?

Манцов: Ага, сборник автоэпитафий, но со сквозными сюжетами.

Эту книжечку нужно в обязательном порядке преподавать в расейских школах. Структурировано у них даже это; все возможные виды смерти и отношения к ней классифицированы. То, что не названо и не проговорено…

Касаткин: …становится травмой.

Манцов: Одна важная для меня девушка назвала меня не так давно вербальным маньяком. Но я всё равно считаю, что нужно, пускай беспорядочно и неуверенно, но разговаривать.

Кстати, на днях был вот такой разговор с группой филологов из Москвы. Из них вскоре попёрла такая, знаешь, корпоративная спесь: ну, в России была же, говорят, в XIX веке великая литература, а в Америке нет. Я, честно говоря, оххренел. Эдгар По, Герман Мелвилл, Торо, Эмерсон, Готорн, Дикинсон, Уитмен, безбрежное количество важных замечательных людей. Но здесь до сих пор практикуется безумно-бессмысленное чванство.

Касаткин: У нас американская культура воспринимается как молодая и незрелая. Но я бы сказал, что Россия и Америка в некотором смысле двойники и ровесники. Никакой специфической «древности» в русской культуре я не вижу. С позиции европоцентрической, конечно. А мы других позиций, наверное, и не хотим.

Мы от воздуха и бескрайнего простора обалдели. Но потом-то поехали в Липки, где Лунгин снимал высоко чтимую мною «Свадьбу», и там где-то вдоль дороги на километры, на километры жуткие мусорные кучи. Помните Мандельштама? Меня хронически не оставляет ощущение, что живём мы тяжело и безрадостно. И всё тяжелее и всё безрадостнее. Единственное доступное нам утешение — искусство.

Европа заметила Америку и Россию практически одновременно: это конец XV века, открытие Америки и объединение русских земель вокруг Москвы. Европа была шокирована: откуда ни возьмись, на Востоке возникло огромное парахристианское государство. Европа рассчитывала поэтому на помощь этого государства в борьбе против турков. И на Руси, и в Америке наступил инкубационный период.

Пётр, начало XVIII века: резкая вестернизация. То есть аутентичная «расея» признаётся Петром за некую «турцию». Все образцы в Западной Европе. К концу XVIII века что русская культура, что американская одинаково воспринимались в Европе как периферийные. Две одинаковые периферии. Обе раскрутились во второй половине XIX века. До этого один сплошной импорт. Даже не мои термины, а Гройса, который говорил, что Пушкин это импорт и поэтому неинтересен. Кто хочет, пускай спорит, мне-то всё равно.

Лев Толстой — тот же Рабиндранат Тагор, только поближе и более понятный. В Европе был кризис, и они там ждали света с Востока.

Чайковский — европейский композитор, действовавший в теле западной культуры. Что в нём «древнерусского»?

Говорить о том, что русская культура «древняя», а что американская «малолетняя», — по меньшей мере некорректно. Для периферийной культуры важно преодолеть панику перед образцами.

Ещё в первой половине XX века Америка воспринимается в Европе как культурная периферия. Ещё в 20-30-е годы Хэмингуэй с Генри Миллером едут в Париж. Ибо Америка это пока что лоховство, а Европа это всё ещё круто.

Манцов: Да, вот в статье о психоанализе говорится, что в Новом Свете Фрейду в 1909 году очень не понравилось. «Америка это ошибка, — заметил Фрейд по возвращении в Европу. — Правда, ошибка грандиозная, но, тем не менее, ошибка».

Касаткин: В период перед Второй мировой и во время войны огромное количество европейских интеллектуалов понаехало в Америку, и это кое-что решило.

Манцов: Гитлер опосредованно сделал Америку великой?

Касаткин: В некотором роде.

Манцов: С людьми нужно обходиться бережнее. Евреи из России уехали в Америку, сделали там Голливуд и много других заметных дел. Короче, «Зачем вы выжили евреев?!» Это в том числе к вопросу об идеализации предреволюционной России, которая, идеализация то есть, вызывает у меня оторопь.

Касаткин: Ты в том смысле, что евреи здесь могли бы всё проструктурировать?

Манцов: Евреи могли бы, русские могли бы. Когда бы только им, нам — не гадили и в уши, и в души. Когда бы культурка соответствовала.

Касаткин: Америка — программный стратегический ввоз всего. Немцев, кстати, в Америку въехало за XIX век едва ли не больше, чем англичанцев.

Манцов: А вот ещё текст из «Америки», некий музыкальный критик из «Нью-Йорк геральд трибьюн» пишет: «Нигде в мире нет симфонических оркестров лучше, нежели наши первые пять: Нью-Йоркский, Бостонский, Филадельфийский, Кливлендский и Чикагский. Пожалуй, к ним уже можно причислить и Питтсбургский, да и Детройтский недалеко отстал». Каково!

Касаткин: Для меня травматично звучит перебор городов. Имею в виду, конечно, аномальный культурный централизм России. В нашей стране есть только два города, Москва и Питер. Прочитал недавно в «Русском репортёре» что ли, как одна из русских студенток, обучавшихся в Европе по специальности дизайн, получила высший балл за оформление туристического буклета. И вот в этом буклете на карте России было указано всего два города, а всё остальное место занимала бескрайняя, однородно покрашенная территория под названием «Сиберия».

Манцов: Ха-ха, умереть не встать!

Касаткин: Я, например, живу в Сиберии. Отсутствие культурного централизма в Америке целительно. Много аудиторий, от интеллектуалов до пацанов, но и много географических точек, каждая из которых полна достоинства и достойна быть публично названной.

Эти американские города существуют, их Культура заметила. Их страна и социально проработана, и географически.

Манцов: И вот почему она — красавица!

А не потому, что нам, как думают идиоты, заплачено баксами. Нам даже и рублями за эти диалоги не заплачено. И мне нравится параллель с женщиной. У Америки, как и у всякой следящей за собой женщины, всё проработано: бёдра, грудь, губы, что там ещё у неё бывает?

Касаткин: Много чего.

Даже в названиях американских фильмов упоминаются почти все значительные города. В Америке попросту есть города. А у нас Сиберия и один бесформенный город Эм. Нет местных аномалий, нет вариаций. Даже Питер — это же уездный город Эн, который притворяется настоящим городом.

Мне кажется, никого не обманет Екатеринбург, в котором живёт обожаемое тобой семейство Букиных. Этой страны нет, она слепое пятно в культурном отношении. У них ориентация на некий микромир: либо на семью, либо на полную задницу вселенной, то есть на маленький населённый пункт.

Манцов: Кинг, Линч, Фолкнер, Шервуд Андерсон, Эдгар Ли Мастерс…

Касаткин: Они настаивают, что микрокосм это и есть макрокосм. Отечественной культуре, думаю, навредила эпичность.

Манцов: Я случайно брякнул в нашем диалоге о «Блю вельвете», что уже можно не интересоваться «Войной и миром», и уже невозможно не интересоваться «Блю вельветом».

Касаткин: Микрокосм это, кроме прочего, технологично, удобно. Агата Кристи и ей подобные невероятно продуктивно работали в низовом жанре с замкнутым пространством. Это та же самая культурная доминанта.

Манцов: То же самое Бартов. Из Мухина и Коромыслова, из двух соседей, делается макрокосм.

И всё-таки снова к психоанализу. Почему он превратился у них в доминантный миф? Мы с тобой плохо это себе представляем.

Касаткин: Как это произошло, узнал из упомянутой уже статьи. Бытовой психоанализ, мода у элиты. Понаприехали из Европы. Богема. Драматурги в количестве делали пьесы на основе психоанализа, активно упоминаются очевидные фигуры Юджина О’Нила и Теннеси Уильямса.

Манцов: А как складывались отношения психоанализа и американского кино до войны?

Касаткин: Не знаю точно. У Эйзенштейна попадалась статья, где он жёстко порицал попсовые американские фильмы, построенные на психоаналитических схемах, дескать, они сильно психоанализ профанируют.

Манцов: Было некачественно?

Касаткин: Получается, так. К 50-м годам он стал получать всенародное признание, ну, если карикатуры появились на тему психоанализа в массовых изданиях. Можем только гадать, мы не изучали этого. Тогда явно всё и началось, а сейчас эти психоаналитические схемы торчат там отовсюду. Можно задаваться вопросом: хорошо это или плохо. Можно, но бессмысленно. Так есть.

Вот что ещё важно. Случился у них психоаналитик Франц Александер, который стремился сократить время психоаналитического лечения, и было это мотивировано не тем, чтобы поставить дело на поток, наварить бабла, а тем, что долгосрочное психоаналитическое лечение — дело дорогостоящее. Практически благотворительная акция!

И, видимо, такое распространение психоанализа вширь связано не в последнюю очередь с деятельностью Александера и компании. Вот почему все психоаналитические смыслы очень легко считываются представителями американского общества, для них это нечто аксиоматичное; и так трудно считываются у нас.

Манцов: То есть он это омассовил!

Касаткин: Ну, получается. Я кстати только вчера купил за 50 рублей книжку Александера у нас в «Букинисте», и она оказалась к моему ужасу вся подчёркнута, перечёркнута.

Манцов: Прямо-таки вся?

Касаткин: (гневно) Вся!

Манцов: Какой-то туляк сошёл с ума на этой почве. Иногда эти самые туляки восхитительны! Мы найдём того психоаналитически сориентированного человечка и пригласим его для беседы.

Касаткин: Думаю, человечек как раз умер, и неблагодарные родственники безжалостно сдали его книжки букинисту.

Манцов: Вот ещё любопытная тема: психоанализ и исповедь.

Касаткин: Исповедь предполагает соответствие жёсткому вопроснику. Человек совершил грех, и вот он перебирает то, что понатворил, а священник отпускает грехи. Хотя тут зримы пределы моей компетентности.

Вспоминаю интервью с неким психотерапевтом Каганом…

Манцов: Нас определённо обвинят в связях с сионистским подпольем!

Касаткин: …который работал и в Америке, и у нас. Каган любопытно рассказывает о тамошних практиках. Итак, часть людей не может освободиться при помощи исповеди. Священник уже отпустил грех, но человек ещё продолжает мучиться.

Манцов: Ясное дело, мы опускаем мистические аспекты, мы рационализируем! Почему продолжает?

Касаткин: А не отпустило. Вероятно, проговаривать надо как можно больше. Или методы, сопряжённые с катарсисом, чтобы взорвался комплекс, как у героя «Блю вельвета», или терпеливо, подробно проговаривать. И вот, по Кагану, тамошние священники, которые сострадают своим прихожанам, проходят специальные курсы, и при церкви существует ещё и психологическое консультирование. И конечно, там высокая степень интимности в хорошем смысле. Священник знает этого человека как прихожанина. Обоюдное доверие, обоюдная внутренняя работа.

Манцов: Важно, что они выходят за границы вопросника? А не сходным ли образом работает американский масскульт, как это ни парадоксально прозвучит?

Касаткин: Возможно, наверное. Я хотел бы сменить вектор движения. Начнём понемногу итожить? Необходимо отмазаться от возможных обвинений в низкопоклонстве перед Западом.

Манцов: А то нам пришьют дело?!

Касаткин: Ага. Так вот, это не панегирик американской культуре. Это трезвое уважение и хорошая зависть. Их культура несовершенна, но она пытается быть организованной и перерабатывать окружающий хаос. Пытается его гармонизировать. Ощущение, что в нашей культуре хаос навсегда принят за норму.

У нас, например, конфронтация церкви с поп-культурой. Священник, как правило, вынужден говорить прихожанам: не смотрите телевизор, это зло.

Манцов: И он прав, наше теперешнее телевидение — беспрецедентное позорнейшее зло.

Касаткин: Почему у меня вызывает уважение американская поп-культура в этом контексте? А там прямой конфронтации не возникает, ибо поп-культура пытается решать те же самые проблемы и в каком-то смысле церкви помогает. Они работают методом тыка, работают на рыночные механизмы, но всё в результате получается. Бомба взрывается!

Вот что ещё приходит в голову. В середине 60-х годов один английский историк провёл через Европу воображаемую линию. Эта линия разделяет не просто западную и восточную Европу, а условно делит её по моделям семьи.

Англичанец выдвинул гипотезу, что западная Европа исчерпывается нуклеарной семьёй: родители/дети. А семья в восточной Европе многопоколенная, непременно включающая деда, бабку…

Манцов: …и репку.

Касаткин: Дядьёв, фратрию, то есть в хорошем смысле «сожительствующих» трёх братьев, как в сказке, и тому подобное. К началу XX века многопоколенная семья тут вроде бы начала сходить на нет, но внезапно гальванизировалась. Дезурбанизация продолжалась всё XX столетие, и в результате многопоколенная архаичная модель семьи у нас законсервировалась.

Манцов: Окончательно всё испортил квартирный вопрос.

Касаткин: Пятиэтажные кварталы хрущёвок — деревенские улицы, с бабками на лавочках. Я к тому, что видимо эдиповский треугольник, вот эта классическая замкнутая нуклеарная семья, которая предполагает фиксированный набор персонажей в стиле родители/дети, так вот эта схема в нашем случае не совсем релевантна, то есть она, допустим, корректируется мифологической фигурой тёщи, мифологической фигурой свекрови и так далее.

В западном кино семья — нечто геометрическое, почти кристаллическое. Получается, русская семья нечто неизмеримо более аморфное.

Дело-то не в том, что Америка — страна победившего психоанализа, так же как СССР нельзя было назвать страной победившего марксизма: слишком мощные сохранялись там феодальные структуры. Мы не специалисты и не претендуем, мы идём с обывательской стороны, со стороны живого масскультового опыта, и вот мы соглашаемся: там Фрейд срабатывает, а у нас, ну никак.

Манцов: А другого ничего и не предложено! Никаких иных несущих конструкций.

Касаткин: И, наверное, это проблема не только нынешняя. Допустим, Троцкого как левого радикала нервировало, что в стране в начале 20-х был невероятный культ Розанова, и видимо Троцкого довёл до белого каления Шкловский, который сам по себе был тоже вроде левый радикал, левый эсер, но вдруг написал апологетическую статью о Розанове.

Манцов: Иудушка Троцкий?!

Касаткин: В тот момент он ещё не был «иудушкой», а был боевым товарищем, был ещё на боевом коне. Кстати, он ругается небессмысленно и на Белого. Белый тоже для него проблема: слишком истеричный и так далее.

Вот, например: «Его ритмическая проза ужасна…Его словесное кружение никуда не ведёт».

Манцов: (берёт в руки книгу «Литература и революция», звереет от восторга) Ого!

«Самое доподлинное в Розанове: перед силой всю жизнь червём вился. Червеобразный человек и писатель: извивающийся, скользкий, липкий, укорачивается и растягивается по мере нужды — и как червь, противен. Православную церковь Розанов бесцеремонно — разумеется, в своём кругу — называл навозной кучей. Но обрядности держался (из трусости и на всякий случай), а помирать пришлось, пять раз причащался, тоже… на всякий случай. Он и с небом своим двурушничал, как с издателем и читателем».

Но вот это, вот это — квинтэссенция постсоветской России: «Был он поэтом интерьерчика, квартиры со всеми удобствами. Глумясь над учителями и пророками, сам он неизменно учительствовал: главное в жизни — мягонькое, тёпленькое, жирненькое, сладенькое… Интеллигенция в последние десятилетия быстро обуржуазилась и очень тяготела к мягонькому и сладенькому… Они объединяются ныне в культе Розанова: «Осанна приживальщику! Он учил нас любить сладкое, а мы бредили буревестником и всё потеряли. И вот мы оставлены историей — без сладкого…»

Очень хорошо, дельно. Полезно поразмыслить, какова разница между американской волей к здоровью, телесному и внутреннему, и тутошней возобладавшей волей к сладенькому.

Касаткин: Это у меня сопоставилось со статьями Мандельштама, который говорил в частности: «Мне кажется, Розанов всю жизнь шарил в мягкой пустоте, стараясь нащупать, где же стены русской культуры… Всё кругом подаётся, всё рыхло, мягко и податливо… И Розанов не жил — он умирал разумной и мыслящей смертью, как умирают поколения. Жизнь Розанова — смерть филологии, увядание, усыхание словесности и ожесточённая борьба за жизнь, которая теплится в словечках и разговорчиках, в кавычках и цитатах… Немудрено, что Розанов оказался ненужным и бесплодным писателем».

Розанов был в какой-то степени манифестацией аморфного русского семейного пространства.

Манцов: Нам злобно возразят: два еврея на разные лады гнобили русского почвенника, а вы подпеваете!

Касаткин: Нет ли, короче, в этом русофобии?

Манцов: Вот именно. Нет в этом русофобии. Если русский криптофилософ призывает нацию пить чай с малиной, то этот криптофилософ идёт вместе со всеми своими подпевалами куда подальше. Большевики были не дураки. Они не изъяли тотально, допустим, Достоевского. А Розанова изъяли из обихода тотально.

Потом пришли нэпманы, и Розанова реабилитировали. Уже изданы, знаешь, 128 томов его собрания сочинений, там напечатаны все его записки и даже подтирки; уже издана «Розановская энциклопедия», которой можно убить, такой вот она диковиной толщины. И Россия, в точном соответствии с заветами Розанова, упивается чаем с малиной, кррасота!

Касаткин: Вчера видел в книжном свежепереведённый роман Айрис Мёрдок «Ученик философа», от 1983 года. Главного героя зовут Джон Роберт Розанов! Внучку, которую хочет выдать замуж, судя по всему, любит, и любит по-нехорошему.

Манцов: Сильно маркированная фигура. Объяснил нам про вопросы пола, хе-хе! Наш суррогатный Фрейд, наш субститут Ницше.

Вот не могу привести последнюю цитату из Троцкого, к которому внезапно своё отношение поменял: «Когда говорят о «гениальности» Розанова, выдвигают главным образом его откровения в области пола. Но попробовал бы кто-нибудь из почитателей свести воедино и систематизировать то, что сказано Розановым на его приспособленном для недомолвок и двусмысленностей языке о влиянии пола на поэзию, религию, государственность, — получилось бы нечто весьма скудное и нимало не новое… Даже и парадоксальнейшие преувеличения Фрейда куда более значительны и плодотворны, чем размашистые догадки Розанова, который сплошь сбивается на умышленное юродство и прямую болтовню, твердит зады и врёт за двух».

Касаткин: Возвращаюсь к Мандельштаму, там дальше совсем хорошо: «Да что говорить! Америка лучше этой, пока что умопостигаемой, Европы. Америка, растратив свой филологический запас, вывезенный из Европы, как бы ошалела и призадумалась, и вдруг завела свою собственную филологию, откуда-то выкопала Уитмена… Россия — не Америка, к нам нет филологического ввозу; не прорастёт у нас диковинный поэт, вроде Эдгара По, как дерево от пальмовой косточки, переплывшей океан с пароходом».

Это же целая культурная программа. Замечено-намечено то, что сейчас привело к высочайшей культуре сценаристов (и в Голливуде, и в сериалах), и к Стивену Кингу. А Генри Миллер, к примеру, был абсолютно обскурантистским бунтом против этого возникающего великолепия.

История о том, как задворки Европы превратились в элитный квартал.

Пригород уделал спесивый центр.

Меня ещё больше восхищает, что вся поп-музыка родом оттуда. Хватило джаза, хватило Пресли, и всё: Европа фактически сдулась, сдалась. Между войнами танго ещё конкурировало с чарльстоном, но во 2-й половине XX века всё было кончено.

Сопротивление бесполезно. Спасать Америку!

Манцов: Это же мой давешний слоган. Спасать живое, коротко говоря.

Признаемся читателю, что мы хорошо к разговору подготовились, обложились книжками. В ответ на Троцкого с Мандельштамом вот тебе стихотворение из упоминавшегося уже Ли Мастерса, глава «Соня Русская»:

Я родилась в Веймаре
От француженки
И почтенного немца-профессора,
Осиротела в четырнадцать
И на парижских бульварах стала
Танцовщицей Соней Русской,
Любовницей герцогов и баронов
Или бедных художников и поэтов.
В сорок, passee, на пароходе в Нью-Йорк
Я встретила старого Патрика Хаммера,
Румяного, крепкого в свои шестьдесят.
Он привёз меня в Спун-Ривер. Мы прожили
Двадцать лет — все считали, мы муж и жена!
На соседнем дубе синие сойки
Болтают, болтают весь день.
Почему бы и нет? Самый прах мой смеётся
Над забавной проделкой, по кличке Жизнь.

Всё здесь симптоматично. Этнически она никакая не русская, но называют-то шлюшку именно Соней Русскою. Книжка от 1915 года, и ссылка на успех Дягилевских сезонов меня не убедит, не переубедит. Что-то не так было и в датском королевстве, и в сопутствовавшей королевству культурке.

А то ведь дурачьё вечно настаивает, что брутальный, но справедливый Запад и матушку Расею с её кристально чистой душою — поссорили большевики.

Забавно ещё и то, что даже с того света вошедшая в образ Соня Русская умудряется похохатывать.

Королева смехуёчков.

Касаткин: Вспоминаю классический текст Гройса «Россия как подсознание Запада». У меня ощущение, что русская культура в восприятии Запада — это и впрямь некая карнавальная преисподняя. Некий мошенник и некий бандит — это непременно кто-то из карнавальной преисподней. Поэтому танцующая проститутка — тоже совершенно легитимная фигура этой карнавальной преисподней.

Вот мы смотрели и восторженно обсуждали на одном из Четвергов гениальную Рождественскую сказку Дэвида Кроненберга «Восточные обещания», он показывает ту же самую карнавальную преисподнюю, про которую писал и Ли Мастерс: русская мафия в Лондоне.

Манцов: К вопросу о Лондоне. Помнишь, я тебе рассказывал на днях о своём сильном впечатлении, о чтении бесед митрополита Антония Сурожского. Я изучал их и раньше, и нравилось, но то оглушительное впечатление, которое получил пару недель назад — нечто новое и нетривиальное. У меня в голове скопилось множество неотложных вопросов, и вот я не знал, где на эти квазитеологические, но также и на вполне светские вопросы — искать ответы. Не было этих ответов, как мне казалось, в нашей культурке, не было.

И вот я покупаю-открываю книжечку Антония Сурожского на жёлтой плохой бумаге и в экспрессе Москва-Тула за два всего с половиной часа получаю ответы конкретные и по существу. То есть не «вообще ответы» — на «вообще вопросы», нет же.

Митрополит Антоний беседует в 1968 году со студентами Московской и Ленинградской Духовных Академий и будто бы знает все возможные трудности, недоумения, затруднения. Он в хорошем смысле услужливо говорит: вот здесь может быть затык, и тогда я бы посоветовал вот такой выход. И вот здесь наверняка будет особого рода неувязка, она бывает у всех, и у меня тоже, и я слаб, но тогда нужно, наверное, действовать следующим образом, хотя, впрочем, попробуйте, Богу помолясь, как-нибудь иначе…

И вот у него гениально совпадают теологические проблемы с проблемами мирскими, даже дух захватывает. То, что читал у Гурджиева, Успенского и Тарта, положим, актуализирует и Антоний Сурожский. Про то, например, что в человеке тысяча непостоянных лукавых субличностей: слово в слово совпадает. И это напрямую соотносится с западным психоанализом, с тем, что мы говорили о встрече и борьбе субличностей применительно к «Блю вельвет».

Вот это и есть подлинная Культура! Вот это и есть пресловутая всемирная отзывчивость русской души!

Не одни только русские бандиты и миллиардеры обитают в Лондоне, вот же был человек, который, ни в чём не изменив своему Богу, всё читал, всем интересовался, там явно видно знакомство и с протестантскими теологами XX столетия…

Касаткин: …я как раз хотел тебе об этом сказать.

Манцов: Такая непровинциальная, открытая и Богу, и даже презренному миру духовность — то, чего столь не хватает в России.

И ведь про парад суверенных субличностей в пределах отдельно взятой души — это же только один пример. В небольшой брошюре я нашёл внятные ответы примерно на 12 из 15 актуальных для себя вопросов. Это, конечно, невероятный процент.

Технологичность мышления — вот как бы я назвал стиль восхитившего меня проповедника. Мало быть духовным, нужно пробиться с этой духовностью, с этим эзотерическим знанием к людям, зачастую простецким, зачастую подловатым, но никогда не безнадёжным. Они — умеют. А у нас, к сожалению, даже и не желают учиться. Хочешь в Америку?

Касаткин: Да иди ты знаешь куда?!

Манцов: Знаю куда. Шампанское закончилось, батарейки в диктофончике садятся, ухожу домой расшифровывать. Пускай Лена сфотографирует журналы, хотя бы какую-то их часть.

Касаткин: Леночка, кинокритик требует тебя в комплекте с фотоаппаратом!




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Химия еды

Эксперименты великого химика

Дмитрий Иванович, выросший на вольном деревенском воздухе под Тобольском, всю жизнь помнил, как в доме пахло матушкиными пирогами, только что вынутыми из печи. И потому томился в городе, подумывая о доме в деревне, семейном гнезде, где носились бы дети и где можно было бы отдохнуть душой и телом. Забот Менделеев не боялся — трудолюбием отличались оба его родителя, наградив им младшего сына сверх всякой меры.

28.04.2019 19:00, Инна Садовская, story.ru


Товарищ Саахов, дантист Шпак и Карабас-Барабас

Вспоминаем лучшие работы выдающегося актера

На 97 году жизни скончался актёр, народный артист СССР Владимир Этуш. По словам его дочери Раисы, причиной смерти стали проблемы с сердцем. За свою жизнь Этуш сыграл более 60 разных ролей в театре, ещё десятки — в кино. Советского зрителя он удивлял широтой своего репертуара: ему одинаково удачно удавалось изобразить как комедийных, так и трагических персонажей.

11.03.2019 19:00, Иван Штейнерт, diletant.media


Воспламеняющие ухо

Языковые конфликты по Максиму Кронгаузу

«Известно, что язык должен нас объединять. Не менее часто мы сталкиваемся с тем, что язык нас разъединяет», — с этих слов начал свой доклад на конференции «Пересекая границы: межкультурная коммуникация в глобальном контексте» лингвист Максим Кронгауз. В своем выступлении он рассказывал о конфликтах, источником которых можно назвать «сам язык», и о том, как их можно классифицировать. На выступлении ученого побывала корреспондент «Чердака», а после задала лингвисту несколько вопросов.

06.03.2018 13:00, Алиса Веселкова, chrdk.ru


Памяти Эльдара Рязанова

29 ноября 2015 года умер российский режиссер Эльдар Рязанов

Он снял около тридцати художественных фильмов, большинство из которых стали по-настоящему всенародно любимыми. Вот уже 40 лет вся страна встречает Новый год под любимую «Иронию судьбы». Фильмы Эльдара Александровича разлетелись на многочисленные крылатые выражения и цитаты. И вряд ли найдется на постсоветском пространстве человек, который хоть раз в жизни не сказал: «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

30.11.2015 15:51


Разомкнуть характеристики человека

Этой осенью филолог, философ, историк и теоретик культуры Александр Марков выпустил книгу, само заглавие которой – «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет XXI века», сама заявленная постановка в ней основных вопросов вызывающе контрастировали с её на удивление небольшим объёмом в 122 страницы.

06.11.2015 18:00, Ольга Балла


Творческая личность и поведение

5 ноября исполнилось 75 лет со дня рождения Дмитрия Пригова

Дмитрий Александрович Пригов (5 ноября 1940 - 16 июля 2007) был разнообразно одарен и деятелен: поэт, романист, эссеист, художник, инсталлятор, акционист, искусствовед... Он пел, декламировал, снимался в кино, писал статьи, выступал с докладами на конференциях, он был всем, чем может быть творческая личность в современной художественной культуре. Но в нем было еще нечто, точнее, некто – сама творческая личность как не только субъект, но и предмет творчества. «Дмитрий Александрович Пригов» – создание художника-человекотворца Дмитрия Александровича Пригова.

05.11.2015 17:00, Михаил Эпштейн


Александр Чанцев: «Самая маленькая пуговица на сюртуке из снов»

Этой весной вышла книга постоянного автора «Частного корреспондента» Александра Чанцева «Когда рыбы встречают птиц: книги, люди, кино», объединяющая эссе, литературную критику, статьи о кино и музыке, авторские беседы с писателями, учеными, журналистами и музыкантами. Писатель Дмитрий Дейч (Тель-Авив) поговорил с автором о дзэнских практиках, эстетике политики, японской телесности, чтении в эпоху Фейсбука и о том, как все же устроена эта книга.

27.08.2015 14:50, Дмитрий Дейч – Александр Чанцев


Николай Кононов: «Индивидуальные формы языка никому неподвластны»

Беседа с утонченным стилистом, прозаиком, поэтом и арт-критиком из Санкт-Петербурга Николаем Кононовым

Поэзия важнее всего, она одна – способ всеобъемлющего понимания, без нее все остальное – сумерки и недоступность, острова безопасности, банальность. В ней заключен язык, и она сама его порождает, посему проза и все другое – проистекают только из нее.

13.07.2015 18:00, Александр Чанцев


"Плоть слов" Александра Твардовского

Не быть тенью, – а быть прогретым на собственном огне

Рядом с ним ни в коей мере нельзя было произнести высокопарной лузги типа "задумок", "творческих планов" или "насыщенной творческой работы" – упаси господь! "Кровавое дело" – да, это соответствовало тому серьёзному и мучительному долгу, каким по сути является настоящая поэзия, каковой он её считал: "Попробуйте раздуть горн на этой главке, в ней есть жар, подбавьте, только не увлекайтесь, – так он любил изъясняться с многочисленными последователями, учениками: – Всё шло хорошо, а тут вас стало относить, и всё дальше и дальше, и сюжет остановился. Выгребайте и оставьте в покое то, что вам не удалось, не мучьте вымученное..."

21.06.2015 12:00, Игорь Фунт


100 цитат и афоризмов Андре Моруа

Известный французский писатель, прошедший две мировые войны, участник французского Сопротивления, член Французской академии прожил 82 года. Его богатый жизненный опыт - серьёзный повод отнестись с вниманием к его высказываниям о жизни, любви, женщинах, морали.

19.06.2015 17:00






 

Новости

Нидерланды победили на Евровидении
Победу в международном песенном конкурсе «Евровидение-2019» одержал Дункан Лоуренс из Нидерландов, который исполнил композицию Arcade.
Умер композитор Евгений Крылатов — автор «Крылатых качелей» и «Колыбельной Умки»
Композитор Евгений Крылатов умер на 86-м году жизни. Об этом ТАСС сообщила его дочь Мария Крылатова.
Creative Commons запускает сервис по поиску бесплатного контента
После более чем двух лет бета-тестирования начал свою работу сервис поиска CC Search, куда уже сейчас включено более 300 миллионов свободных изображений.
Эрмитаж запустил свою Академию — там можно бесплатно изучать искусство и историю
Государственный Эрмитаж запустил собственный образовательный онлайн-проект «Эрмитажная академия». Сейчас на сайте собрано более 100 бесплатных текстов и видео по истории и искусству.
Умер Георгий Данелия
В Москве в возрасте 88 лет умер кинорежиссер Георгий Данелия, сообщает «Новая газета» со ссылкой на его родных.

 

 

Мнения

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.