Грэм Джойс. Индиго. СПб.: Азбука-классика, 2010.
Индиго — цвет, располагающийся между синим и фиолетовым. После выхода в свет книги Ли Кэррола и Энн Тоубер «Дети индиго: Прибытие новых ребят» (1999) за этим словом закрепилось и другое значение: некие сверхспособности, которые отсутствуют у старшего поколения, но проявляются у представителей младшего. Британский фантаст Грэм Джойс, роман которого вышел в том же году, что и книга Кэррола и Тоубер, намеренно мистифицирует публику, придумывая тому же самому слову ещё один дополнительный смысл. К деткам-уникумам он не имеет вовсе никакого отношения, да и к оттенку синего в привычном его понимании — весьма отдалённое.
Согласно сюжету, indigo есть некий способ обретения человеком секрета невидимости. Но если у коллеги и соотечественника Грэма Джойса, фантаста Кристофера Приста, достичь «гламура» (вот, кстати, ещё одно слово в непривычном значении) способны только особые люди, то в романе «Индиго» едва ли не любой человек может практиковать «исчезновение посредством умственного усилия» — для этого нужен лишь особый психологический тренинг. Описание упомянутых тренировок содержится в рукописи Тима Чемберса. После его смерти рукопись попадает в руки сына Джека, прилетевшего в Чикаго из Лондона. Джек Чемберс — судебный исполнитель, человек вполне реалистический. Как бывший полицейский он с неприязнью относится к любым способам расширения сознания, а как сын матери-одиночки ненавидит американского папочку и всё, с ним связанное. Однако по ходу сюжета инстинктивное недоверие к наследию отца сменяется болезненным любопытством, утолить которое герой готов даже с риском потерять рассудок...
Хотя книга принесла Грэму Джойсу на родине специфическую фант-премию British Fantasy Award (2000), российские издатели не рискнули публиковать роман в фантастической серии: поклонники science fiction и fantasy были бы одинаково обмануты. Произведение начинается как детектив, продолжает как научная фантастика, делает заход в область травелога (описание Рима, куда из Чикаго перемещается Джек), другой заход в область психоделики а-ля Кастанеда, третий — в область эротического романа, а завершается на распутье между психологической драмой и мистикой, причём главный вопрос (а был ли «индиго»?) остаётся открытым.
Сам романист, рассуждая, на какую полку ставить его книги, не без кокетства признавался: да, мол, он понимает, что создаёт трудности книготорговцам, но ведь «самые интересные книги — те, которые находятся на границе жанра». Указанное стремление усидеть на двух стульях — то есть быть «своим» и в фантастике, и в мейнстриме — достойно как минимум уважения. Увы, нынешняя книгоиздательская практика жёсткого позиционирования чаще всего приводит к тому, что даже талантливый писатель, который выходит за жанровые рамки, и для любителей беллетристики, и для поклонников мейнстрима может элементарно остаться невидимкой.
Статьи по теме:
- Смех и ужас
- На границе космоса и хаоса
- Голос его хозяина. Опыт толкования трейдмарка
- Умереть со смеху
- Вчера наступило внезапно
- Детектив без правил
- Сбитые простыни, размётанные листы
- Горбатая дыра
