Подписаться на обновления
24 октябряСуббота

usd цб 76.4667

eur цб 90.4142

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека  Вселенная Пелевина 
Наум Вайман и Матвей Рувин   среда, 16 марта 2011 года, 09:00

Ход конём
Эпистолярная беседа о любовных треугольниках Серебряного века и специфике мандельштамовского эротизма. Диалог второй


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Я не против реалий, но реалии для поэта — не более чем тень, которая должна знать своё место. Идея «вторжения», например, имеет смысл, если она структурно выражена; это уже будет, так сказать, поэтический смысл.

Наум — Матвею:
Во-первых, при чём тут гомоэротизм? Где я утверждаю, что в стихотворении проявляется гомоэротизм Мандельштама? Где я толкую «Зачем преждевременно я от тебя оторвался» «в педерастическом ключе»?

Когда в самых привычных, заезженных восприятием строчках любимого поэта открываются дополнительные бездны и голову кружит предчувствие открытия, кажется, что такого Мандельштама мы ещё не читали. Опыт анализа нескольких стихотворений.

Да нет же, я совершенно согласен с формулировкой Рувина-Пунина, более того, я и приводил соответствующие цитаты Г.Иванова и той же Арбениной: Гумилёв Мандельштама (как соперника) «не боялся», и сама ОГ его как соперника Гумилёва не рассматривала, она с ним «дружила».

Это разные вещи, и если я говорю, что троянским конём был (по жизни, так сказать) Юркун, это не значит, что у М-ма проявился гомоэротизм.

Теперь смотри. Ты говоришь, что М-м «мифологизировал свои отношения с ОГ в контексте «соперничества с Гумилёвым»« (идея связи «стрел» с «Колчаном» Гумилёва мне очень понравилась), что ахейским мужем был Гумилёв и что главное для М-ма — «внешнее вторжение» (с этим я, кстати, согласен, для Мандельштама Бесприютного его тело и было его «родиной», акрополем).

Но Гумилёв не был ни соперником (см. выше), ни вторгнувшимся на «территорию М-ма»! Наоборот, это Мандельштам был по отношению к Гумилёву коварным предателем, вторгнувшимся на его территорию! Но кто обманул их обоих (и не зря они в конце примирились: «Мы оба обмануты»), вторгся на их территорию, причём коварно, как ты говоришь, исподтишка, так что соперники и не подозревали, что в коне прячутся воины, — Юркун!

Кстати, если Гумилёв не рассматривал Мандельштама как соперника по мужской части (а Юркуна боялся!), то Мандельштам не рассматривал Юркуна как соперника по линии поэтической (это поле битвы было для М-ма главным), наоборот, он видел в Юркуне своего рода подарок, который отобьёт ОГ у Гумилёва, а потом удалится (роман с гомосексуалом не может длиться вечно) и оставит поле битвы полностью в руках Мандельштама.

Так Мандельштам мог думать, но насчёт троянского коня он сильно просчитался, и стихотворение — об этой ужасной ошибке, стоившей ему возлюбленной.

Так что тебя так смущает в версии Юркуна? Ты сам пишешь, что М-м «исказил миф до неузнаваемости», — ничего удивительного, и никакого тут «идиотизма», он взял из него то, что ложилось на РЕАЛЬНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА.

Ты всё время недооцениваешь чувственный импульс, который идёт от реалий и без которого стихи невозможны, тем более любовные. А в «реалиях» Юркун занимает своё заслуженное важное место, а ты мне про «литературно-ассоциативные связи».

Да они все на месте, а вот толчком к их развёртыванию служит «вторжение» Юркуна в мандельштамовскую идиллию (он любил её «про себя» и в каком-то смысле и Гумилёва не рассматривал как соперника, зная, что любовь Гумилёва «смертна», как всё плотское, а его — вечна). А Юркун пришёл и всё порушил.

P.S. Что касается «мужей», то кто сказал, что в первоначальной публикации возникла опечатка?

5.10. Матвей — Науму:
Я не против реалий, но реалии для поэта — не более чем тень, которая должна знать своё место. Идея «вторжения», например, имеет смысл, если она структурно выражена; это уже будет, так сказать, поэтический смысл.

В «За то, что я руки твои…» Мандельштам (как «лирический герой») полностью отождествляет себя с «осаждённым пространством Трои» (я считаю, это моё открытие, поскольку Гаспаров, остающийся законодателем интерпретаторской моды, говорит о двойственной идентификации героя: сначала он Менелай, а потом Парис).

Его соперники — «ахейские мужи» — являются в структуре поэтического текста/смысла «внешними агентами» («агентами вторжения»), и для поэтического смысла неважно, кто на самом деле вторгнулся в чьи отношения, — важно то, как это выстраивалось в поэтической мифологии Мандельштама.

На этот расклад легко ложится — в плане реалий — соперничество с Гумилёвым — ахейским мужем (к тому же готовым, на определённом этапе, стать мужем ОГ), хорошо документированное и вписывающееся в хронологию (не знаю, отмечал ли кто-нибудь эту связь; возможно, это тоже моё открытие).

Что касается Юркуна, то он не вписывается «ни в п…ду, ни в Красну армию» — ни хронологически (что тебе известно не хуже меня), ни по смыслу.

Чего ты к нему привязался? Человек и так пострадал ни за что. На мой взгляд, версия с Юркуном не имеет ни малейших подтверждений, ни на уровне реалий, ни тем более на уровне поэтического смысла. Более того, само рассмотрение подобных версий… как бы это сказать помягче, компрометирует весь корпус твоих наблюдений, в том числе и ценных.

Неужели ты этого не чувствуешь? Впрочем, я должен быть благодарен тебе за Юркуна (ты, можно сказать, пожертвовал собой), потому что только на фоне твоей версии (на мой взгляд, совершенно необоснованной) откристаллизовалась моя — с Гумилёвым, внешним вторжением, «троянской самоидентификацией» и проч.

Беда даже не в том, что ты опускаешь анализ до уровня желтизны (вольному воля), а в том, что предвзятость в плане реалий (совершенно фантастических) влияет («роковым образом») на твою трактовку стихотворения.

Ты, например, вынужден считать (при таком «чисто реальном» подходе), что «Юркун пришёл и всё порушил» и что стихотворение «За то, что я руки твои…», соответственно, рисует то ли катаклизм, то ли катастрофу.

Между тем смысл стихотворения — прямо противоположный: «За то, что я руки твои…» выражает не катастрофу, а высочайшую гармонию (как и «Ласточка» и любое другое стихотворение летейского цикла). «Любовная катастрофа» использована как необходимый элемент «поэтической физиологии»: здесь всё уравновешенно, как в «кровообращении природы», а творческий акт (ради которого всё это и затеяно) напоминает «поэтический инсульт» (по типу «грозы в природе»): «Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла» (аутоэротизм-инсульт-гроза).

Это, так сказать, управляемая катастрофа. Вот когда Мандельштам потерял это уютно-катастрофическое мироощущение, у него начались структурно-архетипические проблемы (в период «промежутка» с его «стихиями»).

Инсульты-грозы продолжались («разрушая организм»), но гармонических поэтических плодов уже не приносили.

Наум — Матвею:
Управляемая или плохо управляемая, но ты признаёшь, что это всё-таки катастрофа. Для Мандельштама потеря ОГ была одним из тяжёлых жизненных поражений, об этом и стихотворение. Но для поэта потери что грозы — они рождают поэзию.

Поэтому я охотно принимаю троянскую версию, что М-м отождествляет себя с Троей. В этом стихотворении Мандельштам достигает своего рода апогея женственной самоидентификации. А он безусловно был «женственный», и не только в стихах, но и по жизни: широкий таз, вихлявая походка.

Поэтому отталкивал физически обычных женщин и только среди бисексуалок ему что-то перепадало. И не исключено, что завоевание — коварное похищение, даже поругание ОГ Юркуном он воспринимал как собственное поругание (на пару с Гумилёвым: «Мы оба обмануты»).

Отсюда и брутальный образ топора. Хотя для топора можно предложить и дополнительную версию: «Одоевцева записала (цитирую мемуары ОГ) о своём разговоре с М. про меня: «Всякая любовь — палач!» — я и не знала, что он меня так любил».

Она, конечно, довольно наивна. Иногда очень-очень опытные женщины бывают на удивление наивны по части мужских чувств... Но дело не в этом. Возможно, что строка «Ещё в древесину горячий топор не врезался» всё-таки не такой брутальный образ, а «всего-навсего» образ казни, и тогда понятно слово «горячий» — он горячий от крови...

Опять же: «И сам себя несу я, как жертву, палачу».

Но с другой стороны, если догадка о «Колчане» Гумилёва верна, то Троя — это и ОГ, ведь именно в неё направлены стрелы Гумилёва.

Кроме того, Троя — это ещё и место (где влюблённые были счастливы, а вернее был счастлив лирический герой, проводя время наедине с возлюбленной), то есть Петербург.

Согласно предсказанию, Петербург погибнет, как и Троя: «В Петрополе прозрачном мы умрём» («прозрачном» — это как «отмеченном печатью смерти»), «Твой брат, Петрополь, умирает».

А кто предсказал падение Трои? Кассандра. У М-ма есть стихотворение «Кассандра», где предсказано падение Петербурга: «Когда-нибудь в столице шалой / На скифском празднике, на берегу Невы — / При звуках омерзительного бала / Сорвут платок с прекрасной головы».

И оно, говорят, посвящено Ахматовой, то есть опять как-то связано с Гумилёвым… Может быть, через Кассандру-Ахматову он и вышел на Трою?

Я думаю, что в «Коне» Мандельштам прощается со всем, что связано с Троей-Петербургом, и с любимой, для которой это был «девичий дом», и с самим собой, которого лишают души.

Причём Троя подвергается штурму крови (тела), а не духа. И её сжигают дотла: «Прозрачной слезой на стенах проступила смола» — смола проступает на стенах, когда они горят… Никак не уляжется крови сухая возня всех этих ахейцев и северных скальдов. И самое главное — он не может её спасти (сохранить) своими стихами.

Вот ещё несколько крох из мемуаров ОГ.

«Я привыкла быть для него [для Гумилёва] «певучей девочкой» и «счастьем».

Невольно напоминает «с певучим именем вмешался» и «а счастье катится, как обруч золотой...».

«Кроме маленьких неизбежных неприятностей, жизнь казалась лёгкой. [Это 20-й год!] («А ты гоняешься за лёгкою весной...»)

В Доме литераторов я ходила (как глупо!) как султанша, т.е. конечно, я держалась всегда скромно, но было смешно, как «расстилались» Всеволод Рождественский и некоторые другие. Вероятно, многие поэты в душе посмеивались над авторитетом Гумилёва, но при нём держались как вассалы. А я радовалась, как настоящая леди Макбет, что со мной ходит такой «мэтр».

.....

Мне хотелось перемен. Европы, других континентов. Всего «другого» [?!!]. Хотела ли я разлучиться с Гумилёвым? Нет и нет. Он меня забрал силой [и силе уступил!], но я хотела, чтоб он был со мной, и ни на кого не хотела его менять. Вероятно, это была любовь. И, может быть, и — счастье?..

Я, пожалуй, неправильно назвал её наивной. Это непосредственность, граничащая с наивностью, даже глупостью, но это именно «очаровательная непосредственность», покоряющая, увлекающая, как нечто живое. Особенно в сочетании с тонкостью и наблюдательностью. Да ещё и податливостью... Дело не в красоте. Непосредственность — вот ключ к её успеху.

О Мандельштаме.

«Внешне он был неприметен.

...я не помню ничего особенного в моих отношениях с Мандельштамом. Я помню папиросный дым — и стихи — в его комнате. Несколько раз мы бегали по улицам, провожая друг друга — туда и обратно... Моя «беготня» с Мандельштамом и редкие свидания с Мандельштамом в его комнате не вызывали сомнения у Гумилёва... И вот как-то он сказал мне: «Неудивительно, что Мандельштам в вас влюбился. Но я уверен, что его страсть возрастает от того, что он поверил, что вы происходите от кн. Голициных». («Где царский, где девичий дом?»)

Похоже на мелкое подкалывание, не очень рыцарское...

Гумилёв, кстати, сильно переживал. У него было страшное для «конкистадора в панцире железном», для «героя», «ахейца» и «Дон Жуана» ощущение мужского посрамления.

Говорят (дамы, знающие толк в негодяях), что гомосексуалист, играющий мужскую роль, обычно бывает «очень сильным мужчиной» (мужиков пахать — не то что баб), и, судя по всему, Юркун был именно таким, «железным» плугом-топором.

Вот кого Гумилёв действительно «боялся» («Я не позволю вам с ним ничего...» ). Кстати, сам Михаил Александрович, главный любовник Юркуна, называл его «конюхом». Тоже характерная кличка, и к «коню» близко...

Да и она сама признаётся: увели, как глупую сучку, то есть тут был такой секс (возможно, и не вполне конвенциональный), против которого устоять было невозможно. При этом он ещё и «дрался», то есть был, наверное, садистом, и это ей нравилось. Вот ещё цитата: «Я выдернула из рядов Одоевцеву и схватилась за неё, потому что боялась, что Юра станет меня избивать...»

А вот насчёт мужского посрамления Гумилёва: «Один раз он сказал что-то очень злое и дерзкое. В другой раз он сказал: «Конечно, он моложе!» Жалкие отговорки!

Гумилёв был посрамлён, поражён в самое чувствительное, возможно, болезненное место. Ему изменило даже джентльменство (говорил про Юрочку гадости, а тот был «тактичен»!).

8.10. Матвей — Науму:
Мемуары ОГ — замечательный источник; ОГ, при всём её «легкомыслии» (мнимом), принадлежала к типу жён декабристов (не будучи формально женой Юркуна, она всю оставшуюся жизнь хранила ему верность и ждала его возвращения, хотя он давно был расстрелян — «10 лет без права переписки»), будучи при этом носительницей «декадентского сознания», так что это редкая по качеству помесь «жён декабристов» и «европеянок нежных».

Как передаёт ОГ, Гумилёв сказал о стихах М-ма: «У Мандельштама первоклассная стилистика, но у него нет никаких разделений — всё идёт гурьбой, наплывами, будто сплошное стихотворение!»

Это полностью совпадает с моим пониманием сильных и слабых сторон поэтики Мандельштама. И надо было быть эстетически чутким и очень умным человеком, чтобы передать это высказывание Гумилёва с такой убедительностью: для меня это всё равно что цитата из реальной статьи Гумилёва.

На мой взгляд, приведённые тобою отрывки только подтверждают наличие напряжённого соперничества (главным образом поэтического, но, конечно, и «типологически-мужского») между Мандельштамом и Гумилёвым (на мой взгляд, Мандельштам стремился доказать, что есть разные способы «быть мужчиной», особенно для поэта, и что «его способ» — лучше, потому что даёт более значимые творческие результаты).

Юркун же не играл в этой истории (по крайней мере в той её части, которая касалась Мандельштама) никакой роли: для Мандельштама, как и для Гумилёва «периода треугольника» (или четырёхугольника, если включить сюда его жену Энгельгардт), Юркун был никем (и звать его никак).

Но вот что ещё интересно в связи с этими мемуарами.

Ты говорил о сжигании Трои. У Гумилёва есть стихотворение «Ольга» (1920-го — того самого — года), посвящённое ОГ. В нём есть строфа («ключевая»):

Ольга, Ольга! — вопили древляне
С волосами жёлтыми, как мёд,
Выцарапывая в раскалённой бане
Окровавленными ногтями ход.

ОГ комментирует: «Помню стихи «Ольга» — как будто злое что-то налетело и опять появилась эта валькирия!.. Это была осень, потому что Лозинский вдруг меня поздравил с именинами. «Вы ошибаетесь, Михаил Леонидович, мои именины были летом». — «А я имею в виду «Ольгу». И начинаются стихи с «Эльги», а я всегда говорила, что так имя моё мне нравится больше.

.....

Когда появился в городе Мандельштам, точно не помню…»

У ОГ сразу после «Ольги» — переход к Мандельштаму, скорее всего бессознательный (но знаменательный).

Стихотворение Гумилёва — «злое»: «как будто злое что-то налетело и опять появилась эта валькирия». «Опять» — потому что у ОГ был («среди Гумилёва») «имидж» (точнее, это был один из её имиджей) валькирии.

Стихотворение Гумилёва — это «сухая стрела», направленная в ОГ. Мандельштам отвечает на это стихотворение «в режиме ответной стрелы» (которая не падает вверх ногами, а органично произрастает из земли).

Гумилёв опирается на легенду о мести киевской княгини Ольги за мужа — князя Игоря, убитого древлянами во время сбора дани. Древлянский князь Мал, стоявший во главе этого «восстания», предложил Ольге брачный союз.

«И послала Ольга к древлянам и сказала им: если вправду меня просите, то пришлите лучших мужей, чтобы с великою честью пойти за вашего князя, иначе не пустят меня киевские люди. Услышав об этом, древляне избрали лучших мужей и прислали за ней. Когда же древляне пришли, Ольга приказала приготовить баню, говоря им так: вымывшись, придите ко мне. И разожгла баню, и вошли в неё древляне и стали мыться; и заперли за ними баню, и повелела Ольга зажечь её от двери, и сгорели все» («Повесть временных лет», хроника 945 года).

(Тут есть над чем подумать в плане архетипов: месть Ольги женихам выглядит как вывернутая наизнанку месть Одиссея женихам Пенелопы. Ольга — русская Пенелопа, но «варварская» валькирия, Брунгильда и т.п. Но здесь есть сходство и с троянским конём: Ольга заманивает женихов хитростью, суля им своё «княжеское тело»: «И трижды приснился мужам соблазнительный образ».)

Датировка стихотворения Гумилёва. Единственный источник, который доводит датировку до месяца (ясно, что стихотворение написано в 1920 году), — Лукницкий, который собирал материалы о Гумилёве с помощью Ахматовой (кстати, не далее как сегодня видел в «Фаланстере» новинку — толстенный том: Лукницкий. Материалы к биографии Гумилёва. Впервые полностью). У Лукницкого написано: «Ноябрь 1920. О.Н. Арбениной». У Н.Я. Мандельштам сказано: «Вся груда ленинградских стихов двадцатого года была написана в ноябре 1920 года».

У самого Мандельштама в первой публикации (в «Гиперборее») та же дата: «ноябрь 1920». (В сборнике: «декабрь 1920»; эта дата, скорее всего, означает, что стихотворение дорабатывалось в декабре, но в ноябре было уже, в сущности, готово, — это «обмен стрелами онлайн»).

Можно ли считать, что Мандельштам знал стихотворение Гумилёва «Ольга» (ноябрь 1920) до того, как написал «За то, что я руки…»? На этот вопрос почти с уверенностью можно ответить утвердительно. Хотя стихотворение Гумилёва было впервые опубликовано в «Огненном столпе» (1921), но, судя по записям самой ОГ (процитированным выше), Лозинский уже знал эти стихи осенью 1920 года (когда поздравлял Ольгу с именинами), скорее всего в ноябре. Лозинский был ближайшим другом Ахматовой, общавшейся с Мандельштамом и знавшей о его романе с ОГ.

Конечно, Мандельштам должен был чуть ли не первым узнать «Ольгу» своего соперника Гумилёва. И он ответил на неё почти в режиме онлайн, в том же ноябре того же года. Это и есть «отброшенный ключ», который искал Гаспаров (искал, да не там, — и, конечно, не нашёл).

Гумилёв точно следует легенде: древлян сжигают в «раскалённой бане». У Мандельштама баня ассоциируется со «срубом». Думаю, «сруб» появился у Мандельштама впервые как реактивный ответ на гумилёвскую баню (конечно, баня была деревянной, и это был сруб).

Ты пишешь о мотиве дерева у М-ма («И ныне я не камень, а дерево пою»), но из твоих примеров остаётся неясным, почему Мандельштам так «ненавидит» (слово очень сильное) срубы: «Как я ненавижу пахучие древние срубы!»

За что, собственно, можно ненавидеть пахучие древние срубы? Их естественнее было бы любить (тем более что он теперь «дерево поёт»!). (Ср., например, у Вознесенского: «Деревянный сруб, деревянный друг, пальцы свёл в кулак деревянных рук» — полная идиллия!)

Ответ может быть только один: «пахучие древние срубы» (обрати внимание на перекличку: древние — древляне! ) ассоциируются у Мандельштама с убийством древлянских князей («пришлите лучших мужей, чтобы с великою честью пойти за вашего князя») княгиней Ольгой, то есть Ольгой Арбениной-Гильдебрандт.

Конечно, Мандельштам полностью переиначивает «нарратив» Гумилёва (который просто следует за летописью). Он его «облагораживает»: действие переносится из грубой, варварской России в утончённую Грецию, которую так любила ОГ (но тут и там остаётся период эпической архаики).

Ольга превращается у Мандельштама в Елену. При этом Елена/Ольга не грубо посылает героя-предателя-жениха в баню, а делает это опосредованно и утончённо: герой сам себя «загоняет в баню» (то бишь в акрополь с его древним/древлянским срубом) — для того, чтобы вымолить у Ольги/Елены прощение за свою трагическую вину: «За то, что я руки твои не сумел удержать, за то, что я предал солёные нежные губы…» Но сути дела это не меняет: герой оказался в акрополе/срубе из-за Ольги/Елены, как древлянские мужи-князья-женихи оказались в бане волею княгини Ольги.

Если я правильно нашёл ключ к «ненависти Мандельштама к срубам» (этот ключ — в «стреле», которую Гумилёв направил в сторону ОГ, в клаустрофобической «жаркой бане», погубившей древлянских князей-женихов), то это должно помочь понять дальнейшую «жизнь срубов» в стихах Мандельштама, особенно в стихотворении «Сохрани»: новгородские колодцы, дремучие срубы, чтобы в них татарва опускала князей на бадье, — все эти образы строятся по архетипу «Ольга сжигает в бане древлянских женихов» (этот архетип объединяет любовную линию с социальной: сруб — это место любовного томления, моления о прощении — и место казни).

Наум — Матвею:
Если вся груда ленинградских стихов двадцатого года была написана в ноябре 1920 года, то и стихотворение «Я наравне с другими» написано тогда же, но это стихотворение уже о мучениях после разрыва, то есть после её ухода к Юркуну! Это означает, что она ушла задолго до новогодней ночи и с хронологией всё в порядке.

Теперь об Ольге.

ОЛЬГА (1920)

Эльга, Эльга! — звучало над полями,
Где ломали друг другу крестцы
С голубыми свирепыми глазами
И жилистыми руками молодцы.

Ольга, Ольга! — вопили древляне
С волосами жёлтыми, как мёд,
Выцарапывая в раскалённой бане
Окровавленными ногтями ход.

И за дальними морями чужими
Не уставала звенеть,
То же звонкое вызванивая имя,
Варяжская сталь в византийскую медь.

Всё забыл я, что помнил ране,
Христианские имена,
И твоё лишь имя, Ольга, для моей гортани
Слаще самого старого вина.

Год за годом всё неизбежней
Запевают в крови века,
Опьянён я тяжестью прежней
Скандинавского костяка.

Древних ратей воин отсталый,
К этой жизни затая вражду,
Сумасшедших сводов Валгаллы,
Славных битв и пиров я жду.

Вижу череп с брагой хмельною,
Бычьи розовые хребты,
И валькирией надо мною,
Ольга, Ольга, кружишь ты.

Ты меня опередил, я собирался посмотреть «Ольгу», да поленился, вернее не успел, хотя было ясно, что тут может быть зарыт ключ. И общее направление — заочный и «заоблачный» поэтический спор-соревнование Мандельштама и Гумилёва как форма схватки за женщину — мне кажется очень верным: правильной дорогой идёте, товарищи! Но ясность в нарисованной троянской картине всё же не наступает (у меня).

Кстати, стихотворение «Ольга» не только брутальное, но и какое-то глупо мальчишеское (учитывая реальный возраст и жизненный опыт Гумилёва).

Какое-то бряцанье оружием, воспевание варварских расправ, и это в 20-м году, когда Россия, казалось, объелась «битвами и пирами», чуть ли не захлебнулась собственной кровью.

Какие к чёрту «своды Валгаллы», валькирии, черепа с брагой, костяки да крестцы, ломаемые с наслаждением, при чём тут варяжская сталь и византийская медь? Инфантильный бред.

Вот и накликал себе смерть, причём глупую: после драки размахался кулаками… «Древних ратей воин отсталый, к этой жизни затая вражду…» — таким бредом воодушевились через 20 лет германские юноши, вливаясь в ряды СС (дивизия «Мёртвая голова»).

Мандельштаму это бряцанье оружием было особенно чуждо, так что у него была тройная причина атаковать Гумилёва:

1) соперничество за Ольгу;

2) поэтическое соперничество: неприятие поэтической манеры Гумилёва и желание подвинуть «мэтра» с его пьедестала;

3) неприятие «грубости», а точнее говоря, воинственности.

Но северные скальды грубы,
Не знают радостей игры,
И северным дружинам любы
Янтарь, пожары и пиры.

(«Когда на площадях и в тишине келейной…»)

Ты уже цитировал это стихотворение. Мне, кстати, так и не ясен его финал:

Им только снится воздух юга —
Чужого неба волшебство, —
Но всё-таки упрямая подруга
Откажется попробовать его.

Что за «подруга»? Какая-то условная «валькирия»? И непонятно, то ли она не пойдёт с северными скальдами, не будет пить «Валгаллы белое вино» или, наоборот, откажется попробовать «воздух юга — чужого неба волшебство» (здесь, кажется, зашифрован сам Мандельштам)…

Так же как М-м боролся с «Надсоном» в себе, так же ему пришлось бороться и с «Гумилёвым», неким воплощением героического (воинственного) начала (у Гумилёва оно слишком демонстративное, нарочитое).

Естественно, что тема героизма возникла в период войны и революции, и можно вспомнить эпизод, когда в начале войны он, не подлежащий мобилизации по болезни, бросился в поезд на Варшаву — воевать с немцами хотя бы в качестве санитара, это было общее поветрие.

Лекманов пишет в биографии М-ма: «Николай Гумилёв и Бенедикт Лифшиц записались в армию добровольцами». Были у М-ма и стихи в «героически-патриотическом ключе», похожие по поэтике на Гумилёва:

«Нам только взглянуть на блестящую медь / И вспомнить о тех, кто готов умереть!» («Немецкая каска», сентябрь-октябрь 1914) или «В белом раю лежит богатырь: пахарь войны… Только святые умеют так / В благоуханном гробу лежать… Радуйся ратник…».

Но отношение к «героизму» и в период войны-революции уже было амбивалентным. Ключевое в этом смысле стихотворение «Декабрист», в нём тоже «героическое начало» декабризма увязано с Германией («Шумели в первый раз германские дубы», и «голубой пунш», и «подруга рейнская — вольнолюбивая гитара»), но «жертвы не хотят слепые небеса: вернее труд и постоянство».

А весной 1916-го, в питерском кафе, в разговоре с дамами и Сергеем Эфроном, он уже рассуждает иначе:

— Говорят, Блок ушёл на войну добровольцем… — рассказывает Тагер услышанную накануне новость.

— Не может быть! — срывается Елизавета Яковлевна (сестра Эфрона). — Это было бы ужасно!

— Почему ужасно? — вдруг помрачнев, возражает её брат. — Быть может, нам всем следует идти на войну?

— Я не вижу, кому это следует. Мне — не следует, — Мандельштам закидывает голову; сходство его с молодым петушком увеличивается. — Мой камень не для этой пращи. Я не готовил себя на пушечное мясо.

После смерти Гумилёва он вновь возвращается к этой теме в двойчатке «Зимы». Мы уже отмечали как нечто странное, что в «Умывался ночью на дворе» и в «Зиме» нет никакой «жалости» к погибшему другу.

А ведь ничего странного: друг-то он друг, но взгляды на жизнь, как говорится, диаметрально противоположны. Это фактически продолжение «диалога» с Гумилёвым, чуть ли не назидательное резюме их «спора о героизме», выпад в сторону инфантильного рыцарства Гумилёва: «Чище правды свежего холста вряд ли где отыщется основа»; «Чище смерть, солёнее беда, и земля правдивей и страшнее».

Характерно в этом смысле стихотворение «1793 (из Барбье)», написанное тоже вроде в 20-х годах (точного указания не нашёл), приведу окончание:

О, мрачный год, о, девяносто третий,
Большая тень в крови и тёмных лаврах,
Не поднимайся с сумрачного ложа:
Тебе нельзя глядеть на наши войны,
В семье отцов мы — жалкие пигмеи, —
Ты посмеёшься нашей тощей битве.

(Здесь слышится голос Гумилёва.)

Твоё старинное погасло пламя,
Кулак разжался, и душа заглохла, —
Нет к побеждённым мужественной ласки,
А если в сердце иногда проснётся
Запальчивость, — короткое дыханье
Не более чем на три дня хватает.

(Вывод вполне мандельштамовский.)

Но вернёмся к твоей картине маслом.

Я не согласен, что «Гумилёв опирается на легенду о мести киевской княгини Ольги за мужа — князя Игоря, убитого древлянами во время сбора дани» и что Гумилёв «просто следует за летописью».

О древлянах, «выцарапывавших в раскалённой бане окровавленными ногтями ход», сказано только во второй строфе и, скорее всего, для красного словца, как ещё один эпизод «героического прошлого», вот, мол, какие были люди, богатыри, не вы. Кроме этого, о бане в стихотворении — ни слова, как и о древлянах.

Квинтэссенция стихотворения — четверостишие:

Древних ратей воин отсталый,
К этой жизни затая вражду,
Сумасшедших сводов Валгаллы,
Славных битв и пиров я жду.

Оно и к Ольге имеет очень косвенное отношение, а именно — не отношение «любви», а отношение ницшеанское: женщина — вдохновительница на подвиг и хранительница домашнего очага, вне этих функций она вообще смысла не имеет (поэтического).

Имя Ольга/Эльга и повторяется в стихотворении как заклинание, как призыв к богине войны, вдохновляющей на подвиг, одним словом — к валькирии.

Конечно, Мандельштам мог, прочитав (или услышав) стихотворение, углубиться в легенду о конкретной Ольге-мстительнице и даже найти сходство («вывернутое наизнанку», как ты пишешь) с местью Одиссея женихам Пенелопы, и допустим, что «Ольга заманивает женихов хитростью, суля им своё «княжеское тело» и эта хитрость («пришлите лучших мужей, чтобы с великою честью пойти за вашего князя») может напомнить троянского коня, но как привести этого коня в стойло стихотворения «За то, что я руки твои не сумел удержать…»?

Троянский конь — это ОГ? Нелепость. Допустим, что «сруб» похож на «баню», но баня не акрополь! И кого сжигает княгиня Ольга в бане, Мандельштама?

По твоей версии, «Ольга не грубо посылает героя-предателя-жениха в баню, а делает это опосредованно и утончённо: герой сам себя «загоняет в баню» (то бишь в акрополь с его древним/древлянским срубом) для того, чтобы вымолить у Ольги/Елены прощение за свою трагическую вину».

Но с какого бодуна, как ты любишь говорить?

Допустим, что «герой оказался в акрополе/срубе из-за Ольги», то есть он представил себя — кем? Парисом, Энеем, просто безымянным женихом, приуготовленным к сожжению? И получается, что Ольга не бросила его, а загнала в «сруб» для сожжения?

А где же милая Троя? Кого сжигают или берут штурмом? И почему один жених попал в сруб, а другие во тьме снаряжают коня? И почему так мирно и почти благостно заканчивается стихотворение: «Последней звезды безболезненно гаснет укол / И серою ласточкой утро в окно постучится»? Где тут пепел от пожара мести, стучащий в сердце, и кто вообще кому мстит?

Нет, с местью княгини Ольги ничего не стыкуется. В сущности, реальная месть ОГ состояла в том, что она бросила и северного скальда Гумилёва, и «грузинского юношу» Мандельштама (грузинский юноша — цвэток нэжний) ради урода и пидора.

10.10. Матвей — Науму:
Мои выводы на данный момент относительно скромны. Я претендую всего лишь на объяснение строки: «Как я ненавижу пахучие древние срубы».

Думаю, объяснение — в легенде о княгине Ольге, которая «была актуализована» стихотворением Гумилёва, тем более что оно относилось к ОГ, за которую шло соперничество.

Этот момент, хотя и «периферийный», всё же важен, потому что «образ сруба» имел продолжение — и не где-нибудь, а в таком «программном» стихотворении, как «Сохрани».

Я настаиваю только на одном: за всеми образами срубов/колодцев/плах мерцает воспоминание (может быть, смутное и бессознательное) о «сожжении в бане» (женихов-князей); важным моментом является и то, что этот образ — синтетический: он и любовный (княгиня Ольга мстит за мужа «женихам»), и социальный (мотив казни/плахи).

По крайней мере я предлагаю хоть какое-то объяснение «ненависти» М-ма к срубам и архетипической наполненности важного «кластера образов» (сруб, плаха…), в то время как «комментаторы» на этот счёт ничего не говорят (молчат как рыбы).

С тем, что ты пишешь о соперничестве с Гумилёвым в плане «отношения к героизму» (более общая «идеология» «Ольги» и других стихов Гумилёва), я в принципе согласен (мы обсуждали этот вопрос при рассмотрении «Кому зима — арак»), хотя сделал бы другие акценты, но в данном контексте это не так важно.

Что касается дальнейших вопросов, то они остаются до конца не прояснёнными.

Больше всего смущает тот факт, что непрояснённым остаётся главное — с чем соотносится мифологема троянского коня? Насколько мне известно, никто не дал на этот вопрос сколько-нибудь убедительного ответа.

Сам Гаспаров фактически выкинул белый флаг, правда тут же, не в силах смириться с поражением, подбросил совершенно дикую идею: Мандельштам нарочно всё запутал, чтобы никто не догадался и не нашёл ключа; это уже дикость в кубе, несколько неожиданная от такого мэтра, как Гаспаров.

То, что я пишу о сходстве архетипов «мести Ольги» и «мести Одиссея» (который, кстати, придумал троянского коня), носит гадательный характер и в «лирический сюжет» стихотворения вписывается с трудом (если вообще вписывается).

Я тоже не знаю, «как привести этого коня в стойло стихотворения «За то, что я руки твои не сумел удержать…». Но я и не говорил, что разгадал загадку, а сказал только, что «стоит подумать» о сходстве этих архетипов.

Ещё один момент. Я до сих пор считаю строфу про баню ключевой в «Ольге» Гумилёва: думаю, именно она задела Мандельштама (как и саму ОГ, которая назвала стихотворение «злым») и дала ему повод покрасоваться как джентльмену на фоне грубого скальда.

Конечно, в этом было много мальчишества (особенно со стороны Гумилёва) и фанфаронства (со стороны Мандельштама). Но интересно то, что образ Ольги-валькирии, не останавливающейся перед горой трупов, имел-таки отношение к ОГ (самой нежной из мандельштамовских «европеянок»).

В этом смысле стихотворение Гумилёва — пророческое. Сама ОГ пишет (после того, как кинула Гумилёва): «Никогда в жизни я не испытывала такого стыда и такого желания смерти. Только провалиться сквозь землю! Только ничего не понимать! Я не хотела бы, чтобы меня прощали на том свете. Я не хотела, чтобы надо мной плакали — они оба. Я видела в себе только бесстыдную, мерзкую тварь».

К этому месту ОГ делает примечание: «Тут было не до стихов, не до ревности или кокетства. Как будто я была виновна в физической жестокости, когда безжалостно избивали негров. Я не понимаю, как это могло случиться».

Иными словами, ОГ таки узнала в себе варварскую княгиню Ольгу (и себя — в княгине). Вообще мотив варварского насилия витает над воспоминаниями ОГ об этом эпизоде.

То она жалеет, что Гумилёв не избил её. То боится, как бы её не исколошматил «Юрочка». Я убеждён, что всё это ложится (и ложилось у ОГ) на заданный Гумилёвым архетип варварской княгини Ольги-валькирии.

Гумилёв ещё называл ОГ «царственным ребёнком» , вокруг которого штабелями ложились трупы поклонников, через которые она легко переступала.

«Неужели это я?» — в ужасе восклицала ОГ. Но любовь зла, и в женской измене есть составляющая варварской жестокости, уловленная Гумилёвым и фактически признанная самой «княгиней Ольгой» — ОГ.

Что касается «подруги», которая отказывается попробовать «Валгаллы белое вино», то считается, что это Ахматова, и я думаю, это правильно.

Если это так, то Мандельштам сближает и одновременно разводит двух «любовных адресатов» (и они оба — Ахматова и ОГ — тесно связаны с Гумилёвым): Ольга (княгиня и валькирия), может быть, и не отказалась бы попробовать это вино, но она появилась гораздо позднее.

А вот Ахматова, уже пережившая увлечение Гумилёвым, — откажется, в том числе и из патриотических соображений (нынешние северные скальды — отчасти тевтоны, военные противники, и герой войны Гумилёв неожиданно «попадает в их лагерь»).

Мне теперь кажется, что «заводная кукла офицера» (тоже из «арбенинских» стихов) — это точно Гумилёв (такая мысль уже кем-то высказывалась).

Грубость северных скальдов ассоциируется у Мандельштама с некоторой топорностью поэтики Гумилёва (потому что в сердцевине сюжета всё же поэтическое соперничество на уровне творческого акта, и здесь Мандельштам безусловный победитель).

В связи с этим мне пришло в голову следующее соображение. Три стихотворения 1917 года — «Что поют часы-кузнечик», «Когда на площадях и в тишине келейной» и «Кассандра» — составляют маленький цикл, посвящённый Ахматовой.

Естественно, ухаживание за Ахматовой (на определённом этапе, как раз в 1917 году, пока Ахматова не отшила его как мужчину, но не как друга) ставило его в положение соперника Гумилёва (хотя и припозднившегося; но для «поэтического соперничества» это не суть важно).

Так вот, в каком-то смысле посвящённый Ахматовой маленький цикл 1917 года является репетицией летейского цикла, посвящённого ОГ (в том примерно смысле, в каком, по словам Ильича, революция 1905 года была репетицией Октябрьской революции).

В обоих случаях «закадровым соперником», в том числе и поэтическим, был Гумилёв. Но самое интересное во всём этом то, что уже в цикле-репетиции Мандельштам вышел на образ Трои как на «наш ответ Чемберлену», то бишь Гумилёву.

В обоих случаях соперник — муж — северный скальд пытается затащить «подругу» в архаико-скандинавские дебри, а герой (то есть Мандельштам) берёт над ним верх (по крайней мере в своём воображении) путём перенесения места действия (и, соответственно, самой подруги) на благоприятную почву древней Эллады.

Кассандра предрекает падение Трои, и когда «лирический герой» (стихотворение «За то, что я руки…») говорит: «Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник» — он буквально повторяет пророчество Кассандры! (Ещё одно напоминание о его «мужеженской» ипостаси.)

Может быть, тот факт, что сразу за этой строкой появляются «стрелы» («И падают стрелы сухим деревянным дождём»), тоже объясняется «памятью о Кассандре»: ведь Кассандру «обидел» мстительный Аполлон, главный атрибут которого — лук со стрелами (вспомни гумилёвский «Колчан»!): возможно, Мандельштам каким-то образом ассоциировал Гумилёва с Аполлоном, который «плохо обошёлся» с Кассандрой (все беды Кассандры обусловлены её отказом отдаться Аполлону).

Я всё это веду к тому, что Мандельштам сумел так быстро ответить на «реплику» Гумилёва (в «Ольге») — без промедления пустить ответную стрелу, да ещё какую, в виде стихотворения «За то, что я руки твои…» — благодаря тому, что почва была уже унавожена, уже были проложены рельсы (в маленьком ахматовском цикле), уже существовал замес старых дрожжей, на которых быстро взбухла и оформилась идея перенести «место действия» в Элладу (в частности, в Трою), наделив соперника (условного Гумилёва) подчёркнуто маскулинно-деревянными чертами и противопоставив ему «мужеженскую» авторскую ипостась.

P.S. Юркун был не «уродом и пидором», а красавцем бисексуалом (он неоднократно был удачливым соперником Гумилёва по женским делам задолго до того, как на сцене появились ОГ и Мандельштам). Он был высок, силён, прекрасно сложён. Есть потрясающая фотография, во вкладке между страницами 128—129, где Юркун-атлет стоит на перекрёстке у Крестового моста в Детском Селе. Это похоже на кадр из фильма Дзиги Вертова или на плакат Родченко; Юркун был наделён чертами идеального «героя времени» (такому типажу завидовал в своей «Зависти» Юрий Олеша) и обладал волевым, мужественным характером, при всей «бархатности» внешней манеры поведения.

И ты прав, что Мандельштам, узнав (на раннем этапе) о вторжении Юркуна в треугольник ОГ — Гумилёв — Мандельштам, страшно обрадовался, потому что увидел в нём опасность для Гумилёва и не увидел опасности для себя (по той простой причине, что у Гумилёва была реальная сексуальная близость с ОГ, а у Мандельштама — воображаемая).

Если Мандельштам и стал воспринимать Юркуна как «разрушителя», то это могло произойти лишь потом, через какое-то время после написания стихотворения «За то, что я руки…»; и, главное, в самом этом стихотворении (в его смысловой структуре) нет ничего такого, что можно было бы хоть как-то отнести к Юркуну (чтобы это не были чистые домыслы, опирающиеся на внетекстовые предположения).

Во всяком случае, мне ничего об этом не известно: насколько я знаю, нет ни высказываний Мандельштама, ни его стихов, посвящённых ситуации «после Юркуна» (когда до него наконец дошло, с большим опозданием, что Юра «был не бархатный, а железный»).

Когда разразилась реальная драма (а не бутафорское соперничество с Гумилёвым, которое состояло в том, что Гумилёв спал с ОГ, а Мандельштам посвящал ей стихи), он просто самоустранился: его даже не было в Доме искусств во время «рокового» Нового года, а потом он и вовсе исчез, «обо всём забыл» и поехал за Наденькой в Киев (вспомнил!), на чём и кончилось его «жениховское кочевье». Насколько я знаю, ситуация «после Юркуна» не нашла никакого отражения ни в стихах, ни в жизни М-ма — она просто «перестала его вдохновлять», это была не та мифологема.

Как бы то ни было, факт остаётся фактом: на момент создания стихотворения Мандельштам либо вовсе не думал о Юркуне (ситуация ещё не вызрела), либо считал его «бархатным»; а что было потом, мы не знаем: во всяком случае, дальнейшее развитие событий не нашло — и не могло найти — отражения в «чисто конкретном» стихотворении «За то, что я руки…».

Наум — Матвею:
Да, похоже, что соперничество с Гумилёвым было давним, острым и по всему фронту. Есть такое сексуальное извращение: возжелать жену старшего своего: учителя, кумира, властителя, даже старшего брата. Возможно, что тут некое вторичное отражение эдипова комплекса…

И если «упрямая подруга» — это Ахматова, то ты прав и в том, что соперничество за Ахматову было репетицией соперничества за ОГ и продолжением поэтической схватки, в которой М-м чувствовал себя сильнее.

Но увы, «со времён Пушкина женщины предпочитали гусар поэтам», да и задолго до Пушкина… И тут ещё было, опять ты прав, соперничество в стратегии покорения женщины: через «плоть» или через «дух».

Так что идею «репетиции» и возникновения образа Трои через Кассандру-Ахматову можно взять на вооружение. Она связывает события в единый рисунок, как оно в жизни и бывает. Но всё это, увы, ещё не разъясняет до конца образ Трои в «Коне».

Ты пишешь, что Юркун нигде и никак в стихах Мандельштама не проявляется. Ну и что? Он и у Гумилёва не появляется. Было бы смешно на «коня» «обижаться», то есть обращать поэтическое внимание.

Он победил совсем в другой плоскости, и если бывшую возлюбленную ещё можно вспомнить, то её хахаль совершенно неинтересен и к «делу» (поэтическому) не относится. Поэтому, кстати, он так глубоко зашифрован — троянский конь!

Что касается «красавца бисексуала», то о вкусах не спорят, может, Юркун был высок и прекрасно сложён, но рожа у него кривая и препротивная.

12.10. Матвей — Науму:
Что касается общей трактовки стихотворения «За то, что я руки твои…», то пока могу сказать лишь следующее (далее следует ряд бессвязных наблюдений).

«Трагическая вина» за случившееся полностью возложена на «лирического героя» ( «За то, что я руки твои не сумел удержать, / За то, что я предал солёные нежные губы»).

Ахейские мужи, с виду активные, на самом деле играют в стихотворении пассивную роль «посланцев судьбы», которую накликал на себя сам герой.

Поэтическим инициатором творческой ситуации является «изнеженный принц» (Парис), а не «ахейский муж» (Гумилёв-Менелай — между именами законного мужа Елены и претендента на звание мужа ОГ есть определённое звуковое сходство, не правда ли? ГУМИЛЁВ/МЕНЕЛАЙ; забавно, что ни то ни другое имя не названо — это шифровка для тех, кто понимает).

Тем самым выворачивается наизнанку императив Tristia («раннеэллинский канон»). В Tristia мужская и женская роли расписаны симметрично и традиционно, а место поэта занимает объективированный «старец Гомер»: «Нам только в битвах выпадает жребий, / А им дано гадая умереть» .

Здесь Мандельштам «косит под мужа», и напрасно — для него это творчески непродуктивно. Он обретает творческую свободу только тогда, когда даёт себе волю как «женственному декаденту».

Гипертрофируя и культивируя в себе женственные черты, Мандельштам становится «поэтическим гермафродитом» и переходит на «гендерное самообеспечение». Ахейские мужи в «За то, что я руки…» — не более чем олицетворённые физиологические агенты кровообращения, не выходящего за пределы авторского «поэтического организма».

В самоощущении автора Троя — его собственная «грудная клетка» (в строке «И чувствует город свои деревянные рёбра» Троя примерена Мандельштамом на себя, как примеряют рубашку — железную рубаху?), а осаждающие её воины — «гемоглобины» собственной «взбунтовавшейся крови».

Ввиду перехода на гендерное самообеспечение Мандельштам вынужден производить/порождать «контрагентов» из себя самого: в каком-то смысле Гумилёв — порождение Мандельштама на почве трагической вины.

Как произвести контрагента из собственной крови? Сказать, что её «подменили»: «На дикую, чужую / Мне подменили кровь». Или представить себе, что кровь «взбунтовалась» (как герой может взбунтоваться против породившего его автора).

«Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла» — это пример взбунтовавшейся (опять же, на почве трагической вины) крови: поэтический организм осаждают не внешние ахейцы, а его собственная «взбунтовавшаяся» кровь.

Поэтому поэтический акт протекает в режиме «инсульта». Кровь хлынула не извне (только с виду извне), а с периферии собственного кровообращения. Сходный мотив есть у Пастернака:

Я не держу. Иди, благотвори.
Ступай к другим. Уже написан Вертер,
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно — что жилы отворить.

Исходный мотив: герой упускает возлюбленную («руки твои не сумел удержать»). У Пастернака он «кипешится» («я не держу»), но это дела не меняет, поскольку его «крутость» наигранна и шита белыми нитками. «Прогнанная» возлюбленная возвращается к нему по схеме поговорки: гони любовь хоть в дверь, она влетит в окно. Особенность развития темы («модерновая») у Пастернака и Мандельштама — в том, что её развёртывание «опускается» на фундаментальный уровень «стихий»: у Пастернака это стихия воздуха-смерти-крови, у Мандельштама — крови-смерти.

Ещё один важный момент. Если присмотреться (нужно привыкнуть к этой мысли), между «За то, что я руки…» и «Сохрани мою речь навсегда» больше сходства, чем кажется на первый взгляд.

В «Сохрани…» присутствует (хотя и подспудно) мотив «предательства автора». Призыв «Сохрани речь» в чём-то аналогичен призыву «Верни возлюбленную», тем более что в обоих случаях всё замешано на творческом акте.

Есть сходство и в самых значимых элементах образности. Во-первых, это, конечно, сруб. В «Сохрани…» есть «новгородский колодец» и «дремучие срубы, чтобы в них татарва опускала князей на бадье» . В «За то, что я руки…» — «Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать. / Как я ненавижу пахучие, древние срубы!».

По большому счёту вся Троя в изображении Мандельштама — это большой акрополь: «Прозрачной слезой на стенах проступила смола, / И чувствует город свои деревянные рёбра» .

Я представляю картину так: герой находится в акрополе, как в «малом срубе», окружённом «большим срубом» Трои. Оба сруба он ощущает как собственную — большую и малую — грудную клетку.

В «Сохрани…» сруб — это ещё и плаха (место казни, например, князей). Но мотив плахи появляется ещё в любовных стихах летейского цикла (посвящённых ОГ). «И сам себя несу я, / Как жертву палачу» (в «Ревности» развиваются мотивы «За то, что я руки…» — это очевидно).

Ещё один уровень сходства — историко-мифологический. Мандельштам соотносит «свою ситуацию» с двумя эпосами — гомеровским и славянским (главным образом со «Словом о полку Игореве»; как я уже писал, Ярославна на стене аналогична Елене на башне).

«Татарва опускала князей на бадье» — это стилизация под образность «Слова о полку…» («Как «Слово о полку», / Струна моя туга»), а Троя — стилизация под гомеровский эпос. Ну и так далее.

Наум — Матвею:
Я согласен, что у него была своя стратегия «завоевания» женщины («его способ быть мужчиной», как ты пишешь), и она вытекала из его «состава крови», и он не собирался, да и не мог, менять стратегию.

А стратегия эта — завоевать стихами, иначе говоря, добиться такой степени духовной близости, когда сексуальная близость становится естественным непосредственным продолжением, и как бы не самым главным, а такой вишенкой на горке взбитых сливок.

Но, увы, это был обман и самообман, как я понимаю войну полов. Попытка похитить Елену у быка с помощью стихов была слишком «мифологической». (Кстати, что значит «гендерное самообеспечение», онанизм, что ли? Горазд ты, однако, выражаться...)

И я думаю, что ты преувеличиваешь «гендерное самообеспечение» М-ма и при этом, как и вообще в его стихах, преуменьшаешь влияние внешних сил, конкретных обстоятельств.

В том, кстати, и состояла школа Анненского (это и есть настоящий акмеизм), что он переплавлял реальные обстоятельства: детали быта, пейзажи, свои чувства — в высокое напряжение символизма, возгонял «к высокой степени безумства», как поётся в романсе.

Но в основе (в смысле первоначального импульса, толчка, повода) были реальные явления и реальные люди (ведь речь о стихах любовных). И в этом смысле ты продолжаешь пренебрегать ролью Юркуна (был никем и звать его никак), а между тем даёшь правильный расклад взаимоотношений: «наличие напряжённого соперничества, главным образом поэтического, но, конечно, и «типологически-мужского» между Мандельштамом и Гумилёвым».

В том-то и дело, что мужское в основе своей соперничество с Гумилёвым М-м пытался перевести на удобную для него почву поэтического соперничества (прямую схватку самцов он безнадёжно проигрывал), тем более что поэтическое лидерство было так важно для ОГ и всего этого круга.

Именно потому, что главным казалось поэтическое соперничество с Гумилёвым, неожиданное появление «конюха» Юркуна, который увёл это воздушное облако к себе на конюшню, как глупую сучку, насмеявшись над всеми «духовными усилиями» двух великих русских поэтов, — именно поэтому его появление вызвало образ троянского коня: тут и неожиданность, и обман, и срам поражения, причём от коня (одно из фольклорных прозвищ сильного самца).

Кстати, рёбра («И чувствует город свои деревянные рёбра») очень похожи на лестницы, и, скорее всего, ощущение «рёбер» — не внутреннее, а внешнее: идёт штурм, лестницы приставляют к стенам и к ним «хлынула кровь и на приступ пошла», так что город чувствует эти лестницы, как рёбра.

На рисунке Мандельштама (своего рода ключ к расшифровке), я тебе его уже описывал, нарисован человечек с лестницей, а напротив него — человечек с листком, а посреди них — деревянный конь.

Такой вот треугольник. И М-м упоминает все три способа штурма сознательно: Трою-Ольгу штурмовали и стихами, и лестницами — Гумилёв, и конём — Юркун. Юркун — это «ход конём».

Впрочем, я готов согласиться, что в стихотворении «За то, что я руки твои...» и враги (внешние и внутренние), и «кровь» (своя и чужая) как-то спутаны и перемешаны, но именно перемешаны, и нельзя сказать, что внешнего не существует («Мандельштам вынужден производить/порождать «контрагентов» из себя самого: в каком-то смысле Гумилёв — порождение Мандельштама на почве трагической вины»), это явный перегиб.

Хотя мысль о том, что в «Коне» и особенно в «Я наравне с другими...» происходит бунт крови самого М-ма («на дикую, чужую мне подменили кровь»), мне близка, но я вижу это несколько иначе: поэтический турнир оказался детской игрой, поэт потерпел поражение, и тут, потерпев поражение, он начинает чувствовать и мыслить как настоящий мужчина: он бесится от ревности и хочет-требует свою женщину обратно, уже как женщину, а не как облако (о том же и «Зачем преждевременно я от тебя оторвался» — то есть отпустил, полагаясь на силу «духовной связи»).

Кстати, даже «Ласточка» не такое уж абстрактное стихотворение о слове-ласточке, порхающей между жизнью и смертью, о поэте-Орфее и т.д., хотя вся эта летейская образность, конечно же, на месте, оно тоже навеяно отношениями с ОГ [она пишет, что «Психея» («Когда Психея-жизнь спускается к теням») — это о ней].

В этих стихах («Ласточка» и «Психея») квинтэссенция мандельштамовского подхода к любви, он проявился и в стихах до ОГ, например в «Веницейской жизни», которая, кстати, покорила ОГ. Любовь и смерть по Мандельштаму — это сёстры («Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы»).

Эта квинтэссенция гениально сказана в стихах к Н.Штемпель:

Есть женщины сырой земле родные,
И каждый шаг их — гулкое рыданье [рыданье аонид],
Сопровождать воскресших и впервые
Приветствовать умерших — их призванье.
И ласки требовать от них преступно,
И расставаться с ними непосильно…

Надо полагать, что ОГ была именно такой женщиной. Она для него «родная тень». Любовь для М-ма — это, как говорят боксёры, бой с тенью…

А «заводная кукла офицера» — это, конечно же, Гумилёв, теперь ясно. Как и то, что в строке «А ночного солнца не заметишь ты» «ночное солнце» — это сам Мандельштам.

Всё это стихотворение («В Петербурге мы сойдёмся снова…») — песня о советской ночи, о наставшей пустоте. Именно он поёт эту ночь, он оплакивает город, и «блаженное, бессмысленное слово» — его слово, он за него молится, и его блаженное слово вспомнят тени, когда сойдутся здесь снова.

И этот театр (гибель Трои) — не для чёрных душ и низменных святош. И последняя строка горькая: вот он я, солнце этой ночи, но ты его не заметишь (со времён Пушкина женщины предпочитают гусар поэтам).

Если бы заметила, то и руки бы не отпустил, не предал бы губы...




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:




Есенинская тайнопись: «Россия… Ты понимаешь, Россия…»

«Славно! Конец неначинающегося романа!»

125 лет назад, 3 октября 1895 года родился Сергей Есенин. Великий русский поэт, давший ответ на многие незаданные в начале прошлого века вопросы.

06.10.2020 19:00, Игорь Фунт


Королева меланхолии. Царица русского стиха

115 лет назад, 9 сентября 1905 умерла Мирра Лохвицкая. Одна из основоположников женской поэзии

Известно блестящее её определение как «Русская Сафо». Но не все в курсе истории появления, простите, термина. Сего нежного названия. [В отличие от растиражированных семейных версий возникновения псевдонима «Мирра».]

09.09.2020 20:00, Игорь Фунт


4 дня

150 лет назад, 7 сентября 1870 года родился А. И. Куприн

Спад промышленного производства. Денежная система в коллапсе. Цены растут невообразимо. Военные неудачи. Явно назревшая необходимость реформирования законодательной власти. Низкий уровень жизни, повальная бедность! Повсеместный зажим гражданских прав. При декларируемых октябрьским Манифестом 1905 г. свободе слова, СМИ, неприкосновенности личности — творится натуральный отлов инакомыслящих. Вплоть до беспредела, насилия, вплоть до исчезновения последних. Глобальная шпиономания, слежка, слежка...

07.09.2020 19:00, Игорь Фунт


На том конце замедленного жеста

История любви Василия Аксенова и Майи Кармен

Однажды на исходе 60-х годов прошлого века популярный молодой советский писатель приехал в Ялту отдохнуть и поработать в Доме творчества. В первый же день в писательской столовой он встретил свою подругу, не менее известную поэтессу. Разговорились. Всплеснув руками, она воскликнула: «Как, ты не знаешь Майю? Сейчас я вас познакомлю!».

24.08.2020 19:00, Ирина Карпинос, literratura.org


Грин без грима

140 лет назад, 23 августа 1880 года, родился Александр Грин

Александр Гриневский (1880–1932) — более известный как Александр Грин — вошел в историю русской литературы автором романтических сказок. Однако его биография была мрачной, как, впрочем, и ранняя проза.

23.08.2020 20:00, Ника Батхен, gorky.media


«Радостно жить, — радостно и умирать»

Татьяна Кузминская о своей последней встрече со Львом Толстым

Писательница Татьяна Кузминская, послужившая прототипом Наташи Ростовой в романе «Война и мир», рассказала о своей последней встрече со Львом Николаевичем Толстым, которому она приходится свояченицей, в его поместье в Ясной Поляне осенью 1907 года. В диалогах с мемуаристкой писатель, отлученный от церкви, рассказывает о бессмертии души, смысле жизни и смерти. Публикуем авторский текст без сокращений.

13.08.2020 19:00, Татьяна Кузминская, grandpaper.ru


Литературный опиум для народа

Каким книгам поклоняется массовый читатель

Истина «популярный — не значит хороший» распространяется не только на музыку, кино и моду, но и на литературу: как правило, самыми востребованными оказываются книги, не блещущие оригинальностью замысла и не обладающие высокой художественной ценностью, но претендующие на интеллектуальность.

31.07.2020 19:00, Мария Иванова для T&P


Надежда Тэффи. «Модный адвокат»

В этот день народу в суде было мало. Интересного заседания не предполагалось. На скамьях за загородкой томились и вздыхали три молодых парня в косоворотках. В местах для публики — несколько студентов и барышень, в углу два репортера.

19.07.2020 19:00, izbrannoe.com


Чехов: «Сахалин – это ад»

Записки русского писателя

В 1890 году Чехов, будучи уже известным писателем, совершил путешествие через Сибирь на Сахалин, где содержались и работали тысячи каторжан и ссыльных.

09.07.2020 19:00, Анастасия Дулькина, diletant.media






 
Вселенная Пелевина

Новости

Вики-семинар по проекту «Выпускники и наставники» в Грозненском государственном нефтяном техническом университете
30 сентября 2020 года в Институте прикладных информационных технологий Грозненского государственного нефтяного технического университета имени академика М. Д. Миллионщикова состоялись семинар и практикум, посвящённые конкурсу «Выпускники и наставники России 2020» — проекту, реализуемому при поддержке Фонда президентских грантов.
Первый шаг на пути к глобальной инфраструктуре — национальные IP-сети
Президент Ассоциации IPChain Андрей Кричевский принял участие в международной конференции «Глобальный цифровой рынок контента» Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO).
Международную Букеровскую премию дали за роман «Неловкий вечер»
26 августа был объявлен лауреат Международной Букеровской премии — им стала 29-летняя писательница из Нидерландов Марике Лукас Рейневелд. Награда присуждена за роман «Неловкий вечер» (The Discomfort of Evening), сообщается на сайте премии. Марике стала самой молодой победительницей за всю историю международного Букера.
Единственную уцелевшую рукопись Шекспира опубликовали в сети
Сотрудники Британской библиотеки опубликовали в сети оцифрованную рукопись пьесы «Сэр Томас Мор» — это единственный уцелевший подлинник, на страницах которого можно увидеть почерк знаменитого английского поэта и драматурга.
Умер итальянский композитор Эннио Морриконе
Итальянский композитор, аранжировщик и дирижер Эннио Морриконе умер в возрасте 91 года. Об этом пишет la Repubblica в понедельник, 6 июля.

 

 

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»

Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Петр Щедровицкий

«Пик распространения эпидемии в России ещё не наступил»

Самой большой опасностью в условиях кризиса является непоследовательность в принятии решений. Каждый день я вижу, что эта непоследовательность заражает все большее число моих товарищей, включая тех, кто в силу разных обстоятельств работает в административных системах.

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.