Фраза «Найти и уничтожить», обычная и понятная в устах обывателя, совершенно по-другому звучит с высокой трибуны, произнесённая высокопоставленным официальным лицом. Звучит неприемлемо, противоправно. И очень жаль, что на эти высказывания нет никакой реакции со стороны ещё более высокопоставленных официальных лиц. Мне кажется, это несколько серьёзнее, чем просто эмоции.
4 июля в Ингушетии боевики напали на отряд чеченской милиции: девять милиционеров погибли, столько же было ранено.
Сообщение Сибирского агентства новостей: «Рамзан Кадыров потребовал найти и уничтожить боевиков. Об этом он заявил 4 июля во время посещения места боестолкновения в окрестностях селения Аршты на территории Республики Ингушетия <...> «Эти бандиты должны быть в самое короткое время установлены, найдены и уничтожены. Здесь не может быть никакой речи о пощаде и снисхождении. Они подло стреляли в спину сотрудникам милиции, сделали это из засады. Они вели себя так, как могут вести себя только бандиты, предавшие свой народ, не имеющие никакого понятия о чести, достоинстве, мужестве», — сказал Кадыров <...> «Ни один бандит, который совершает преступление и бегает в горах, не уйдёт от правосудия. Мы днём и ночью будем искать их и уничтожать. Операция против участников бандформирований на сопредельных территориях двух республик будет продолжаться до полного уничтожения остатков бандгрупп», — сказал Руслан Алханов (министр внутренних дел ЧР)».
Как гражданин я убеждён, что государственная власть должна принимать самые решительные и суровые меры против боевиков. Власть просто обязана вооружённой рукой устанавливать мир и обеспечивать безопасность на территории своей страны. Как человек я возмущён и призываю на голову бандитов все кары божьи и человеческие. Но в только что процитированных заявлениях что-то меня сильно смущает. Вот это: «найти и уничтожить».
Наверное, рядовой гражданин имеет полное право на столь эмоциональные высказывания. «Да я бы этих бандитов своими руками, лично бы перестрелял!» — говорит простой обыватель, но эти слова — всего лишь метафора, всего лишь громкое выражение его негодования. Потому что у простого обывателя нет БТР, и солдат нет, и права всем этим распоряжаться тоже нет. Простой обыватель никогда не сможет — хотя ему порою очень хочется — окружить бандитов и скомандовать своим ребятам «огонь!». Тем более что возникает вопрос: а скомандовал бы он? Если бы это была не фантазия возмущённого гражданина, а реальная ситуация? Не уверен. Нормальному, законопослушному и нравственно здоровому гражданину важно понять, какая ситуация имеется в виду. Одно дело — в бою, когда все стреляют. Тогда надо стрелять, конечно же. Но совсем другое дело — в ходе милицейской операции по задержанию преступников. Преступников — любых, хоть бандитов-боевиков, хоть маньяков-чикатил, — милиция должна арестовать и передать в руки правосудия. Если, повторяю, речь не идёт о боестолкновении. Министр Руслан Алханов говорит, цитирую ещё раз: «Мы днём и ночью будем искать их и уничтожать». Как это выглядит технически? Нашли боевика и отстрелили? Где нашли? На бруствере окопа, где он залёг с гранатомётом? Или на кухне мамашиной квартиры? Вот он, боевик, сидит чай пьёт — давай, снайпер, не промахнись.
Фраза «Найти и уничтожить», обычная и понятная в устах обывателя, совершенно по-другому звучит с высокой трибуны, произнесённая высокопоставленным официальным лицом. Звучит неприемлемо, противоправно. И очень жаль, что на эти высказывания нет никакой реакции со стороны ещё более высокопоставленных официальных лиц. Мне кажется, это несколько серьёзнее, чем просто эмоции.
Конфликты и столкновения, тем более столь драматичные и кровавые, активизируют политическую мысль. Хочется найти, нащупать, хотя бы примерно обозначить выход из положения. В интернет-газете «Взгляд» 29.06.2009 Леонид Радзиховский опубликовал статью «Кровавое равновесие». Радзиховский — незаурядный публицист и аналитик, его выступления всегда интересны и поучительны. В этой статье сначала он указывает на неразрешимость «российско-кавказского» конфликта, на его некую изначальную парадоксальность. С одной стороны, русские (а также глубоко интегрированные народы Российской Федерации) не считают Северный Кавказ собственно Россией, а жителей этого региона — собственно россиянами, не по паспортному гражданству, а по существу. Поэтому кровопролитие на Кавказе воспринимается русскими — особенно теми, которые живут севернее Ставрополья и Кубани, — как нечто стороннее, чужестранное или даже навязанное России. Русские в общем и целом согласны со следующими тезисами. (1) На Северном Кавказе живут народы, сильно непохожие на русских и интегрированных россиян, со своими непростыми и жестокими нравами и обычаями, которые мало совпадают с русскими правилами и нормами. (2) На Северном Кавказе не действуют российские законы, более того — руководители северокавказских регионов это ясно дают понять. (3) При этом регионы Северного Кавказа являются дотационными, то есть стоят федеральному бюджету, а значит, 95% российских налогоплательщиков немалых средств. (4) Наконец, Северный Кавказ — постоянный источник гражданской войны и терроризма, а также международных проблем. Отсюда следует вроде бы простейший и очевиднейший вывод: республики Северного Кавказа необходимо вывести из состава Российской Федерации. Все сразу вздохнут свободно. Россияне, которым не надо будет воевать, платить и увещевать. А также сепаратисты, националисты и фундаменталисты: исполнится их мечта о свободе и независимости, шариате и халифате, они успокоятся и начнут строить свои государства в соответствии со своими идеалами.
Однако, говорит Радзиховский, это только на первый взгляд просто и очевидно, но на самом деле это абсолютно невозможно. Я согласен, это действительно невозможно. Хотя именно аргументы Радзиховского меня не убеждают. Во-первых, пишет он, в случае ухода России с Северного Кавказа мы обменяем войну гражданскую, тлеющую в этих регионах, на полномасштабную войну этих стран (очевидно, Чечни, Дагестана, а также Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии) с Россией. И нам, дескать, придётся туго. Не верю, простите. Агрессия маленькой страны против России немедленно получит сокрушительный и «окончательный» отпор.
Второй аргумент интереснее и вместе с тем страннее. «Я не любитель слов-заклинаний, — пишет Радзиховский. — Но В ДАННОМ СЛУЧАЕ «территориальная целостность» не просто «священная корова». Это и ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ. А распад территорий — распад сознания <...> Но ПОСЛЕДНИЕ СИЛЫ РОССИИ ИСЧЕЗНУТ, если она «отпустит Кавказ» <...> Любой «уход с Кавказа» означает МОРАЛЬНУЮ ГИБЕЛЬ РОССИИ». Однако получилось именно заклинание. Заглавные буквы — это как крик. Когда не получается объяснить толком, некоторые повышают голос.
Совершенно непонятно, откуда взялось отождествление территории страны со своим собственным телом и со своей собственной психикой. На первый взгляд кажется — это что-то очень архаичное. Но нет: фетишизация территориальной целостности появилась ну совсем недавно, в ялтинскую эпоху, то есть чуть более полувека назад. А сломался этот фетиш в 1990-х. Так что нельзя говорить о древних психических структурах, которые не позволяют — под угрозой полнейшего ментального краха — расстаться с некоторым процентом территории. В древности человек (гражданин, подданный) был лоялен своей улице и своему царю. Династические браки и постоянные войны всё время перекраивали границы стран, а люди жили себе, не беспокоясь. Вернее сказать, беспокоясь о другом, о своих реальных проблемах и заботах. Житель города Вены, родившийся в 1860-х и умерший в 1930-х, этакий средний австрийский старик, последовательно жил в Австрийской империи, потом в Австро-Венгрии, далее в Цислейтании, потом в Австрийской республике и, наконец, в имперской области Остмарк — с меняющимися границами, что немаловажно. То же можно сказать о жителях Гродно и Львова, да и Москвы, наконец. Была империя с Польшей и Финляндией, потом всё сильно изменилось, ну и ладно, ну и живём.
Откуда вдруг эта связка «территория — тело — душа»? Наверное, интеллигент думает, что так думает простой народ. Полагаю, что это ошибка — такая вот искусственная псевдоархаизация политического сознания.
Так что, если Северный Кавказ отделится, никакого морально-психологического шока не будет.
Шок будет гуманитарно-технологический, но вот об этом Радзиховский не пишет. Хотя именно поэтому — из-за неразрешимых гуманитарно-технологических проблем — отделение Северного Кавказа от России действительно невозможно.
Дело в том, что вне «своих» республик, то есть в некавказской России, проживает около половины населения Северного Кавказа. Люди из Чечни, Ингушетии, Дагестана и других республик живут и работают в городах и сёлах всей нашей немаленькой страны. Бизнесмены и наёмные работники, чиновники и преподаватели, рабочие и фермеры — да кто угодно. У них у всех есть родственники на родине. Или, если угодно, наоборот — в большинстве северокавказских семей кто-то живёт дома, а кто-то — в далёких городах России. Что из этого вытекает? Вытекает то, что межгосударственная граница теряет какой бы то ни было смысл. Само её сооружение может стать маленьким коррупционным счастьем, удачей для поставщиков колючей проволоки и полосатых столбов, но и всё, но и не более того. По всем современным гуманитарным стандартам близкие родственники имеют право более или менее свободно ездить в обоих направлениях. Из Чечни в Россию, из России в Чечню. Этих родственников — всё население северокавказских республик. Поехали. Вернее, приехали.
Вот почему невозможна «Россия для русских». Не по абстрактно-психологическим, а по совершенно реальным причинам.
Далее, Россия никогда не пойдёт на беспрецедентно жестокую и масштабную операцию по депортации «кавказского населения» из российских городов и сёл в свои государства. Вот это действительно было бы моральной могилой. Плюс к тому — поводом для международной изоляции. Но этого, повторяю, не будет, потому что быть не может. В силу гуманитарно-технологических причин в том числе (проблема смешанных браков).
Радзиховский пишет, что надо сохранять «кровавое равновесие». Что Россия платит за то, что террор не перекатывается за границы северокавказских республик. И что надо тихонечко, «очень-очень осторожно помешивать кавказский котёл — чтоб кипяток не вытек за его пределы».
Но тут вспоминается основополагающий труд тов. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» (кстати, очень внятная брошюра). Тов. Сталин указывает на две важные для нас вещи. Первое. Язык есть надклассовое явление, он обслуживает всех — фабрикантов и рабочих, крестьян и помещиков. Второе. При столкновении двух языков не появляется третий, а какой-то один побеждает.
Закон — это язык государства. Не может быть один закон для русских и интегрированных россиян, а другой — для народов Северного Кавказа. Так не бывает. И тут вступает в действие второе правило тов. Сталина. При столкновении федеральных законов и местных обычаев не получится нечто третье, компромиссное, гибридное.
Получится либо «арестовать и предать суду», либо «найти и уничтожить».
Не хотелось бы, чтобы вторая формула стала господствующим правовым принципом. Поэтому не помешивать котёл надо, а строго обеспечивать единообразие правоприменения. Из чисто гуманитарных соображений. Они, кстати, и есть самые главные для политики. Гуманитарные, то есть человеческие.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
