История человечества — это история расширения возможностей для каждого конкретного человека, облегчающих его доступ ко всему достоянию мировой культуры и цивилизации. Это путь, предполагающий постепенное стирание расово-этнических, языковых, культурных и иных границ между различными частями человечества.
Забыть этническое
Как свидетельствуют исследования антропологов, в первобытных племенах все «чужие» людьми не считались. Этим статусом наделялись только представители своего племени. Со временем такие общины превращались в сообщества, связанные не только кровнородственными связями, но и языком, культурой, территорией. Ещё более широкие союзы таких племён и получили в дальнейшем название исторических этносов, или народностей. Далее им на смену приходят ещё более широкие идеологические общности — нации, гражданином которых может стать в принципе любой человек, причём не по рождению, а по осознанному выбору. И наконец, сегодня можно наблюдать, как начинает складываться архитектура космополитического проекта объединения всего человечества.
На этом пути давно следует признать: ни у нации, ни у этноса, ни у цивилизации нет ни одного сущностного признака, с которым были бы согласны все: кровь, раса, территория, язык, культура, традиция. Речь всегда идёт лишь о воображаемых сообществах, конечным доводом к существованию которых является не паспорт, антропометрические характеристики, гражданство или география расселения, а вера людей в их принадлежность к сообществу. Как давно отчеканил Эрнест Ренан, любая нация в конечном итоге является результатом каждодневного плебисцита граждан, гордости за великую историю и консолидирующие ценности. И более фундаментальных оснований для наций придумать невозможно.
Вавилонская башня — 2
Глобализация, снижающая значимость локальных идентичностей, создаёт всё более широкие возможности для каждого отдельного человека. Она связана с унификацией и универсализацией прав и социальных стандартов, урбанизацией, возвышением мировой сети космополитических мегаполисов и, наконец, всё большей зависимостью любых конкретных обществ от глобальных политико-экономических процессов.
В урбанизированном «плоском мире» (Т. Фридман) господствует личность, не скованная какими-то локальными идентичностями, в то время как мир культур и этносов — это сельский, традиционно-патриархальный образ жизни, привычный для некой ограниченной коллективности, которая не менялась веками. В глобальном мире этносом для каждого наконец может стать всё человечество. Люди из любых регионов мира всегда найдут общий язык без обращения к локальным идентичностям и этническим стереотипам. Ведь наибольшие возможности для человека даёт приобщение к максимально глобальным стандартам образования, требованиям языка, работы.
Это и есть основная задача любого государства на современном этапе — дать гражданам возможности приобщения к формирующимся глобальным стандартам. Чтобы они могли ими обладать, не выезжая из страны: признание дипломов об образовании, знание английского языка (так уж получилось, что он стал международным), умение обращаться с современными технологиями и т.п. Черпать ресурсы развития в традиции, культурных корнях или даже попытках формирования национальной идеи, не говоря уже об архаичных цивилизациях и этносах-предшественниках, — это во многом мифогенная риторика, выгодная лишь недальновидным элитам.
Сегодня наиболее успешны общества, которые демонстрируют способность жить в соответствии с транснациональными правилами, одновременно их вырабатывая, то есть мыслить с позиций всего человечества и себя лишь как его составляющей части. Такие известные исследователи, как Майкл Хардт и Антонио Негри или Ульрих Бек, давно говорят о том, что пора формировать принципы и практику глобального гражданства, выходящего за пределы современных наций-государств, а также развивать мировые политические структуры, постепенно передавая им суверенитет отдельных стран. И тогда в итоге выиграют все, а не только элиты, эксплуатирующие свои локальные территории, ресурсы и население.
В России задача присоединения к современности осложняется тем, что на разных её территориях политические элиты выделяются по этническому признаку. А значит, политизация этничности неизбежна, т.к. она становится ресурсом для легитимации интересов этнических элит и всех иных заинтересованных локальных групп. Отсюда всяческое нагромождение ложных конфликтов, когда, например, бытовой конфликт русского с нерусским обретает характер этнического экстремизма. В рамках гражданских наций это всегда ведёт к двойным стандартам: выделению коренного или иного населения, привилегированных и всех остальных. Причём больше всего от этих привилегий проигрывают именно коренные и охраняемые (типа американских индейцев или малочисленных народов Крайнего Севера), которые не могут адаптироваться к современности и тихо вымирают. Подобная ретроэволюция выгодна этническим элитам, но проигрывает от неё в глобальном мире большинство — сам этнос, который оказывается заложником своего прошлого, попадая в пространство культурных мифов.
Мир без границ: испытание на косность
В современном мире почти нет непреодолимых границ. Коды глобального мира открыты для всех культур. Глобальная унификация прежде всего стирает несущественные в условиях города культурные отличия, зато даёт новые возможности для любой локальной культуры выйти на глобальный уровень. Проблема лишь в одном: может ли конкретная локальная культура создать востребованный для современного мира продукт, будь то особая кухня, мода, литература и т.п., либо она замыкается в себе.
Поэтому не стоит жалеть о потерянном многообразии локальных культур и этносов, это естественный процесс. Любой достойный культурный продукт в глобальном мире не пропадёт. Неслучайно даже современники овладевают латынью и древнегреческим, языками мёртвых культур, только чтобы приобщиться к их бессмертному наследию. Хотя ни древних греков, ни римлян давно не существует, никто не может отменить их глобальную культурную значимость. Глобализация коммуникаций и открывающиеся возможности по всемирному распространению любой культуры компенсируют это колоссальным расширением возможностей.
Обратное движение осуществляется в настоящее время лишь в проектах новых автаркий в логике: мы отгородимся от мира и будем лелеять свою неповторимую идентичность. Но это логика секты или гетто. Даже антиглобалисты на самом деле выступают не за отмену глобализации, но лишь за её иные пути и варианты, всё чаще называя себя альтерглобалистами и выступая лишь против глобализации в виде неолиберального проекта.
Риторика отличий, апеллирующая к возврату идеального пасторального состояния, является лишь способом присвоения ресурсов субъектами и институтами, которых процессы секуляризации, урбанизации и глобализации этого влияния лишают. Будь то церковь, лишающаяся своей паствы, или этнос, на чьём языке всё меньше желающих разговаривать, а культуру — усваивать именно потому, что ни то ни другое не даёт ничего полезного и практичного для жизни в современных реалиях. В отличие от тех же древних греков и римлян с их великой культурой, литературой, философией, искусством, правом.
Мировое разнообразие цивилизаций и культурных традиций с каждым десятилетием всё более отходит к области фольклора, исторических изысканий в области традиционных обществ и забав для туристов, желающих оценить местный колорит и предшествующую современности историю. Различие этносов и мировых регионов, обусловленное природой, климатом, географией, верованиями и традициями, особенностями всей предшествующей истории, стирается в ходе «второй волны» (Э. Тоффлер), обозначающей переход от уникальных аграрных обществ к более унифицированному и космополитичному — городскому.
Следует признать: если все современные государства представляют смешение разнообразных культур, традиций, этносов, то государственное регулирование локальных культурных феноменов просто не имеет смысла. Изучение локальных культур и языков вообще никак не должно регулироваться государством: ни запрещаться, ни одобряться. Это вопросы местного самоуправления и доброй воли. Каждый должен иметь право самостоятельно выбрать — учить ему удмуртский язык или английский, осваивать компьютер или учиться топить русскую печь. Государство же должно дать минимум универсальных стандартов глобального мира для каждого гражданина. Любое принуждение граждан к поддержанию локальной идентичности вопреки их воле может вызвать лишь обратный эффект.
