Радио — удобное низкотехнологичное средство вещания, легко конструируемое собственными руками. Радио не требует от слушателя пассивного внимания, как телевидение, а заставляет его напрягать свой ум, следить за мыслью и делает его таким образом соучастником процесса. Оно также является самым дешевым из электронных медиа, что позволяет избегать строгой цензуры со стороны заказчиков.
В «Поваренной книге медиа-активиста» Олега Киреева, вышедшей в 2005 году в издательстве «Ультра.Культура», есть целая глава, посвященная радио, его непростым отношениям с государством и тому, как социальные и политические активисты использовали и используют радио в своей деятельности. Небольшой фрагмент этой главы, посвященный истории пиратского радио в России и Великобритании, мы публикуем сегодня.
Радио — удобное, низкотехнологичное средство вещания, легко конструируемое собственными руками. Радио не требует от слушателя пассивного внимания, как телевидение, а заставляет его напрягать свой ум, следить за мыслью и делает его таким образом соучастником процесса. Оно также является самым дешевым из электронных медиа, что позволяет избегать строгой цензуры со стороны заказчиков (большие деньги = большой контроль). Ввиду этих качеств свободное радио расшатывает монополию государства на информацию и все сопутствующие прибыльные технологические приложения и потому подвергается жесткой цензуре со стороны государства. Термин «пиратское» был впервые применен в Британии к нелицензированным радио именно по той причине, что они «похищали» аудиторию у государственной корпорации ВВС.
Исторически радио — первое средство вещания информационной эпохи, открывшее эпоху новых, небумажных медиа, поэтому у него наибольший исторический опыт экспериментов с информацией и запретов на такие эксперименты. Ошибочно полагать, однако, что с появлением телевидения, интернета и видеокамер оно отошло в прошлое. Его значимость возрастает для тех регионов, которые по-прежнему лишены информационной инфраструктуры. Радио — это уникальное средство, способное оказать неоценимую помощь в преодолении цифрового неравенства. Как утверждает ветеран независимого радиовещания в Индии Арун Мета, «радио на сегодня является единственным электронным средством коммуникации, которое могут себе позволить бедные».
Оно способно обращаться даже к неграмотным. В то же время на противоположном краю демографического спектра радио оказывается единственным средством информации, которое человек может воспринимать, когда едет в машине.
Другой аспект радио — то, что оно обладает возможностью более быстрого и прямого отклика на аудиторию, чем телевидение. Оно также более заинтересовано в таком отклике (звонки в радиоэфир являются гораздо более занимательным и важным элементом содержания, чем звонки в телеэфир или «письма в редакцию»). <…>
Ни в какой другой области медиа-активизм не встречается с такой откровенно запретительной политикой государств, как в области радио. В момент, когда пиратские радио достигли высшего пика своего влияния на культуру и общество — в середине 1960-х годов в Британии, когда они явились основным средством распространения культуры рок-н-ролла и Radio London за пару недель стали слушать 7 млн человек, — государства Северной Европы, заключив многосторонний договор, запретили пиратское радиовещание и лицензирование новых радио, а на тучи возмущенных писем регулирующие органы отвечали, что лицензирование невозможно, так как «нет свободных частот». <…>
В Великобритании свободное радио запрещено в любом виде. В США радио можно слушать, но не заниматься радиовещанием без разрешения, благодаря первой поправке к конституции, позволяющей гражданину страны пользоваться любым источником вещания, откуда бы он ни происходил. Тем не менее и за вещание в Штатах можно получить год тюрьмы. Британия и США первыми в истории столкнулись с организованным радиопиратством. В 1933 году на Британию с континента начало вещать частное радио «Люксембург», предназначенное для рекламы. После оккупации Люксембурга в начале Второй мировой войны оно начало использоваться фашистами как пропагандистское радио. Вернув своего частного владельца после войны, оно подготовило почву для подъема пиратских радио в Британии 1960-х, так как передавало рок-н-ролл, но не выдержало с ними конкуренции и постепенно растеряло аудиторию. Радио XERF, расположенное в Мексике недалеко от границы с Соединенными Штатами, появилось в 1947 году и использовалось в других целях — для проповеди благочестивых евангелистов. Эти проповеди потребовали мощностей, превосходящих разрешенные американским законодательством, — 250 киловатт вместо разрешенных 50, что, вероятно, и послужило причиной для решения о миграции. Но в 1959 году оно перешло в руки корпорации, специализировавшейся на радиорекламе, и стало использоваться с этой целью. В американском климате, более благоприятствовавшем радио, чем британский, вместо названия «пиратское» оно получило более уважительный титул — border blaster, что-то вроде пробиватель границы.
В России пиратское радиовещание было и остается под запретом, но подпадает только под административную ответственность: «Проектирование, строительство, изготовление, приобретение, установка или эксплуатация радиоэлектронных средств и (или) высокочастотных устройств без специального разрешения (лицензии) влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от пяти до десяти минимальных размеров оплаты труда с конфискацией радиоэлектронных средств и (или) высокочастотных устройств или без таковой».
За соблюдением правил внимательно следят пеленгующие бригады, распределенные по районам городов. Однако уже с 1950-х годов к пиратскому радио в СССР возникает интерес, словами автора интересных воспоминаний Михаила Кожевникова, «по массовости соизмеримый разве что с таким же всенародным увлечением самодеятельной (авторской, гитарной) песней!».
Частоты в то время были практически не заняты, кроме того, в стране было мало телефонов. В европейской части России желающие могли перехватывать сигнал «подмосковной станции, на которой медленно диктовали — для редакций районных газет — короткие тексты сообщений ТАСС: через секундные паузы проговаривались слова, а числа и аббревиатуры расшифровались побуквенно или цифрами — «Ольга», «Олег», «Николай» — обозначало ООН».
Городские радиотехники (в основном молодежь 18—25 лет) и деревенские умельцы с увлечением конструировали свои устройства, хотя следовало быть осторожным.
В первый раз, кроме штрафа 50 рублей — месячный оклад уборщицы, ночного сторожа, — увозили из квартиры всю радиоаппаратуру, даже телевизор, кроме трансляционного динамика! Во второй раз штраф больше в 3—4 раза. В третий раз отдавали под суд — обычно 206 статья Уголовного кодекса («Злостное хулиганство»).
Содержание вещания было не слишком разнообразным, однако главную культурную программу составляла — как и в Британии 1960-х — музыка. Вообще распространение музыки, даже советской эстрады, в СССР было весьма затруднено, песни из фильмов поступали в продажу на грампластинках с большим опозданием, поэтому их передавали с большим удовольствием. Из всенародно любимого Высоцкого по Центральному радио крутили только «Если друг оказался вдруг», и то лишь «по заявкам слушателей», поэтому его распространение с помощью пиратского радио вкупе с магнитофонными записями — прямая заслуга отечественных тактических медиа. Вместе с ним передавали других бардов и, конечно, битлов. В небольших городах типа Саратова (о котором пишет Михаил Кожевников) шиком среди радиолюбительского сообщества было передать в эфир какую-нибудь новую запись, только что попавшую в город. В остальном по большей части программа оригинальностью не блистала, также и речь «изобиловала штампами и жаргонами: «ништяк», «это самое», «со страшной силой», «что к чему и почем», «всю дорогу» (т.е. калька с английского «always») и «в натуре» — типичный говорок подростков, кучкой стоявших у ворот или в подъезде большого дома — с бедным словарным запасом , с паузами «э-э-э…», «м-м-мэ-м…», «да-а-а…». Разговоры старых знакомых (по жизни, а не только по эфиру) живее и содержательнее — иногда с кличками и именами общих друзей, но никогда с адресами и фамилиями — конспирация в эфире — святое дело!»
Интерес к использованию низкотехнологичных устройств в России всегда был очень силен, в отношении радио так же, как и, например, «народного компьютера «Спектрум», но обыкновенно не шел дальше технических экспериментов с возможностями оборудования и коммуникации. Он не выходил на уровень общественного движения, вдохновляющегося идеями социального переустройства и, вероятно, поэтому не оставил по себе истории. Основные запрещенные эксперименты в СССР времен застоя касались «вражеских «голосов», а не родного пиратского радио. <…>
В 1926 году Бертольт Брехт написал статью, которая революционным образом формулировала возможности радио: «Радио односторонне, в то время как ему следует быть двусторонним. Это в чистом виде аппарат для распространения. Поэтому следует позитивное предложение: смените его назначение с распространения на коммуникацию. Радио может стать наилучшим коммуникационным аппаратом из тех, которые можно себе вообразить, огромной сетью передатчиков. Это может случиться, если оно будет знать, как получать, а не только передавать, как слушатель может говорить, а не только слушать, как приводить его к общению, вместо того, чтобы отчуждать. Исходя из этого принципа, радио должно отказаться от поддерживающего его бизнеса и реорганизоваться на основе поддержки собственных слушателей».
Эти революционные требования противоречили всей логике развития капиталистического медиарынка: начиная с XERF и «Люксембург», радио изначально использовалось в целях односторонней пропаганды, а не двусторонней коммуникации. Поэтому левые и революционные движения всегда тяготели к вертикальной организации коммуникаций и придумывали каждый раз новые механизмы обратной связи. Новацией движения пиратских радио 1960-х было предоставление аудитории доступа к эфиру как действующего лица — от песен по заявкам слушателей, введенных британскими радиостанциями, до прямого вещания каждого слушателя, как на итальянском радио Alice. К сожалению, большинство из этих достижений быстро оказывались усвоены мейнстримом. Так, первые пиратские радио 1960-х, возникнув в Британии, Голландии и Дании, стали новаторами в области массового вещания и открыли эпоху современных коммерческих радио. Это один из ставших вскоре привычными случаев, когда технические нововведения создаются активистами, а потом берутся под контроль государствами и корпорациями.
Пиратские радиостанции появились как реакция на консерватизм официальных массмедиа и прессы, не желавших передавать музыку Beatles и рок-н-ролл. Рыболовецкое судно, стоявшее у берегов Дании, в 1958 году открыло радио Mercur, а в апреле 1960 года из вод у берегов Голландии начал поступать сигнал Radio Veronica. Уже к ноябрю его аудитория составляла 5 млн человек. Очень скоро открылись Radio Nord, расположенное прямо в центре стокгольмской гавани, и Radio Lyon, постоянно менявшее частоту трансляций. Наступила очередь колыбели рок-музыки — Британии. Открытием самой популярной из радиостанций — Radio Caroline — история обязана ирландскому предпринимателю Ронану О’Рохилли, который был также менеджером нескольких музыкальных групп. Caroline открылась на судне, которое отошло от берегов Британии на несколько десятков километров в нейтральные воды и начало вещание с песни Beatles «Can’t buy me love». Оно набрало аудиторию в 7 млн слушателей уже за три недели. Вскоре следом за ним стало вещать Radio London, включив в передачи краткие сводки новостей и погоды, то есть фактически положив начало формату современного коммерческого радио. Затем последовали Radio Atlanta, созданное Алланом Кроуфордом, владельцем нескольких мелких лейблов, Radio Sutch, Radio Noordzee, созданное голландским судостроителем на искусственном островке, Radio Invicta, Radio Free Yorkshire, Radio Red Rose… 28 сентября 1964 года были опубликованы результаты опроса, свидетельствовавшие о том, что у Radio Caroline больше слушателей, чем у BBC.
Тогда государства вступили в борьбу с несанкционированным вещанием. В начале 1965 года правительства Швеции, Бельгии, Франции, Греции, Люксембурга, Дании и Британии подписали соглашение, согласно которому трансляции с судов или самолетов объявлялись вне закона, также запрещалась продажа оборудования офшорным радиостанциям. Одним из радио владел музыкант Дэвид Сатч, называвший себя Screaming Lord Sutch в подражание американскому блюзмену Screamin' Jay Hawkins'у. В том же 1966 году произошла разборка, когда его бывшие партнеры хотели отобрать у него за долги радиооборудование, но убили его менеджера. Это дало повод правительственным чиновникам применить более крутые меры в отношении пиратских радио, обвиняя их в причастности к криминалу. 2 июля 1966 года правительство лейбористов опубликовало постановление о нарушении правил радиовещания на море, и деятельность пиратов, равно как и сотрудничество с ними в любой форме, отныне стали правонарушением, за которое полагалось до двух лет тюрьмы. Целый год пираты и их сторонники пытались сопротивляться, заваливая парламент письмами, но безуспешно. Зато другая часть успешно легализовалась, создав популярную область медиаиндустрии, в особенности потому, что с самого начала активно сотрудничала с индустрией звукозаписи. Кроме того, когда андерграундную культуру решили включить в свои хит-парады на ВВС, открывая молодежный канал Radio 247 (по предложению правительства и непосредственно вслед за запретом пиратов в 1966 году), то при наборе кадров медиамагнаты отдавали неизменное предпочтение набившим уже руку опытным радиопиратам. <…>
Последние годы во время контрсаммитов и крупных демонстраций, в сквотах европейских городов, в протестных лагерях Kein Mensch ist Illegal, во время медиаактивистских событий устанавливаются пиратские радиостанции, чтобы вещать на территории ограниченного радиуса и устанавливать обратную связь с жителями района. Участники трансляций, как правило, избегают называть друг друга по фамилиям и сообщать какие-либо координаты — это меры предосторожности от попадания в очередную полицейскую базу данных. В силу продолжающейся интеграции с интернетом и музыкальной культурой всё чаще станции оказываются также в центре мультимедийных акций и перформансов, для них даже появился термин: net.radio. Такие редко претендуют на массовое вещание, скорее сосредотачиваются на информации, интересной для немногих. <…>
