Меррит Бэйкер Фокс: «Миноритарные акционеры не находят поддержики в российском суде!»
В России началась новая волна борьбы с непрозрачностью. Госдума 5 декабря приняла во втором чтении законопроект об информационной открытости судебной системы. Законопроект «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в РФ» внес на рассмотрение Верховный суд России. А за три дня до этого о необходимости повышения прозрачности говорил президент. Очевидно, что проблемы транспарентности государства и бизнеса обострились в ситуации экономического кризиса.
В России началась новая волна борьбы с непрозрачностью. Госдума 5 декабря приняла во втором чтении законопроект об информационной открытости судебной системы. Законопроект «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в РФ» внес на рассмотрение Верховный суд России. А за три дня до этого о необходимости повышения прозрачности говорил президент. Очевидно, что проблемы транспарентности государства и бизнеса обострились в ситуации экономического кризиса.
Принятие закона говорит о том, что государство обратило внимание на крайне низкий в целом уровень транспарентности госучреждений. Сведения об их деятельности сегодня являются фактически закрытыми, если не засекреченными.
Опыт Китая, который сохранил непрозрачность государственных организаций и отсутствие публичного контроля, имеющего выход на независимые СМИ, оказался неуспешным. Коррупцию невозможно победить одним страхом жестоких репрессий. Секретные китайские фискалы, вооруженные правом доносов и слежки, оказались беспомощны перед жадностью и стяжательством.
Прозрачные суды, независимая прокуратура, свободная пресса, влиятельный парламент — единственный проверенный механизм борьбы с коррупцией. В России все эти системы оказались под контролем коррумпированного чиновничьего аппарата, который совершенно не заинтересован в повышении транспарентности системы.
Между тем еще в 2004 году президент в своем послании заявлял, что прозрачность власти нужна как воздух. Но до сих пор в этой сфере не произошло никаких кардинальных перемен.
В период кризиса вновь как никогда становятся актуальными вопросы достоверности финансовой отчетности, аудита и ответственности чиновников и топ-менеджмента.
В ситуации, когда падает ликвидность и возникает дефицит оборотных капиталов, останутся на плаву лишь прозрачные бизнесы. Инвестиции будут доступны лишь прозрачным компаниям. В целом же отсутствие транспарентности российского бизнеса делает его крайне уязвимым для целого ряда рисков.
Кризис делает деньги дорогими и процедуры получения их сложными. И здесь рейтинги эффективности, прозрачности, экологичности, социальной ответственности вновь выходят на первый план. Как показывает мировая практика, снижение капитализации экологически непрозрачных компаний — весьма распространенное явление.
Сейчас, когда банки заморозили кредитование, а тысячи компаний стоят на краю банкротства, низкий уровень прозрачности оказывается камнем на шее утопающих. Ведь в условиях, когда вся структура собственности компании скрыта в офшорах и масштаб и эффективность данного бизнеса непроверяемы, сложно получить инвестиции и кредиты.
К примеру, американская 11-я статья кодекса о банкротстве не могла бы работать при низком уровне транспарентности бизнеса. Никто не будет замораживать обязательства кредиторов, когда о самой компании, грубо говоря, ничего не известно.
Все эти проблемы не новы. Еще в 2004 году Жан Лемьер, президент Европейского банка реконструкции и развития, отмечал недостатки российского бизнеса в плане, «во-первых, раскрытия информации со стороны владельцев компаний, во-вторых, независимости, качества и финансовой ответственности систем внутреннего контроля» (Жан Лемьер. Доклад на конференции по корпоративному управлению // Корпоративное управление и экономический рост в России. М., 2004. С. 18).
В 2000-х годах ситуация с раскрытием информации улучшилась лишь в полусотне крупнейших российских компаний, защищенных от рейдерства государством. Однако полное отсутствия полноценного контроля за оперативным предоставлением данных и отсутствие мер ответственности за соблюдением требований закона по раскрытию информации делают все начинания в этой области провальными.
Российские открытые акционерные общества для сокрытия реальных собственников создают сложные схемы с множеством фирм и офшорных компаний. Скрывается информация не только о реальных владельцах, но также отсутствуют в публичном доступе списки аффилированных фирм.
По данным исследования IFC «Практика корпоративного управления в регионах России», свыше 90% российских компаний по-прежнему намеренно скрывают информацию о структурах собственности. В чьих интересах осуществляется управление этими компаниями, остается тайной. При этом формально их отчетность зачастую выглядит вполне прозрачной.
Непрозрачность структур собственности означает, что инвесторы на российском рынке не защищены. Что не оставляет шансов для кардинального улучшения инвестиционного климата. Кризис же только усугубил эту ситуацию, назревавшую еще с 1990-х годов.
Также не нужно иметь иллюзий относительно того, что структура собственности станет прозрачной, а бизнес покинет свои офшоры, пока остро стоит проблема недружественных корпоративных поглощений. А она не может быть решена опять же при отсутствии прозрачной независимой судебной системы и свободных СМИ, о чем уже не раз говорил президент.
На сегодняшний момент в России подавляющее большинство компаний полностью закрыты для СМИ. Последние редко могут оказать им информационную помощь при силовых поглощениях, которые зачастую происходят с ведома тех или иных чиновников. В такой системе, даже если какая-то газетка захочет издать вопль по поводу беззакония, это будет глас вопиющего в пустыне.
Если вопросы бизнесу может задавать только государство, то он будет социально ответственным не по отношению к обществу, а по отношению к чиновникам. Именно их он будет «поддерживать». В такой ситуации бизнес начинает уходить он налогов, а власть пытается занять позицию топ-менеджера, управляющего им. Так постепенно чиновники оказываются у руля крупного бизнеса. Начинает расти количество корпораций с участием государства.
Что касается судебной системы, то здесь являются непрозрачными не только действия самой судебной системы, но и ее структура, организация работы и мн. др. Например, непрозрачна ее кадровая структура. Когда чиновник, например судья, изначально вынужден работать в непрозрачной среде, то требования к его квалификации понижаются и всё большую роль играет его личная преданности начальству.
Процедуры назначения на должности в России редко бывают транспарентными. Так постепенно сама непрозрачность становится инструментом управления, способом влияния на подчиненных. При этом начальник сам попадает в зависимость от собственного назначенца. Ведь его подчиненному достаточно быть по-собачьи преданным, но уже не обязательно реально быть эффективным.
Всё это, опять же, ведет к росту коррупции и разрушению эффективной управляемости по бюрократической вертикали.
В целом низкая транспарентность российской социальной системы порождает понятие «секретности». Волшебное это слово призвано «объяснить», почему та или иная информация недоступна. А между тем и бизнесу, и СМИ, и судам, и самой власти полностью связываются руки, когда совершенно невинная информация сплошь и рядом засекречена.
По мнению специалистов Interactive Recearch Group, в последние годы порядка 5—7% крупных российских компаний имеют соответствующие стандартам внутренние документы о политике раскрытия информации. О компаниях малого и среднего бизнеса и говорить не приходится, почти все они действуют в зоне неформальных рынков.
Российской политической власти необходимо сформулировать свою информационную политику. Именно она должна лечь в основу экономической эффективности и общего высокого уровня информационной прозрачности, на которой базируется экономическая система.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
