Всемирный экономический форум оказался предсказуемым и банальным. Любые отклонения от нормы, любые обострения дискуссии — под запретом. Нет ни новых идей, ни новых аргументов. Что же произошло в общественном сознании в большинстве стран мира, чтобы обеспечить такую стерильность и выхолощенность?
Президент Франции Николя Саркози — человек, у которого можно учиться всепреодолевающему упрямству. На сессию Всемирного экономического форума в Давосе в прошлом году Саркози приезжать отказался — представители МИД Франции тогда едва ли не вслух объясняли всем заинтересованным, что президент Франции не будет выступать перед почтенной давосской публикой, если будет сомневаться в большом резонансе, который призван сопровождать его речь. Сомнения были не напрасными: в Давосе резонанса ожидали скорее от речи китайского премьера Вень Цзябао, который, как выяснилось чуть позже, никаких откровений миру не готовил, и от Владимира Путина, чьи откровения наличествовали, но Давос не заинтересовали. На сессии Давоса-2010 Николя Саркози помешать не смог уже никто. Речь президента Франции свершилась и за неимением более интересного зрелища транслировалась большинством заинтересованных средств массовой информации. Я лично следил за этим зрелищем через давосский канал Twitter: логос Бивиса и этос Батт-Хеда — как раз то, что нужно, чтобы в нужный момент услышать то, что должно прозвучать. «Слышь, пельмень, он сказал «капитализм»!» — да, Бивис, он сказал это, упырь. Не менее пяти бакланов одновременно уложили это сообщение в формат 140 знаков с запасом. Мнение фотогеничного лидера, интегрированного в мировое сообщество по тщательно растрёпанную шевелюру звучало так: «Мы должны решить, какой капитализм нам теперь нужен». Оно легко укладывалось и в 70 знаков, и в 30, а резонировало не хуже — как в пустой бочке из-под бензина Shell. Далее читать, а тем более слушать или смотреть было лень: основные тезисы речи Саркози я набросал в уме за пару часов до выступления, длившегося минут сорок, и мудрено же было ошибиться.
Напомню, гвоздём программы форума в Давосе в 2010 году обещает быть шоу под названием «Возвращение банкиров». В 2009 году, напуганные банкротством Lehman Brothers и отставкой главы Merrill Lynch, представители банковского и инвестбанковского сообщества, чтобы не дразнить гусей, дружно проигнорировали Давосский форум с его ушедшими сейчас в прошлое шумными вечеринками. В 2010 году невероятнейшими усилиями основателя форума — швейцарского общественного деятеля Клауса Шваба — их удалось заманить в Давос обещаниями поговорить о будущих взаимоотношениях финансовой и политической элиты. Банкиры проделали практически тот же трюк, что и Николя Саркози, — прилетели в Давос, предварительно убедившись в потенциальном резонансе своих выступлений, то есть в отсутствии политиков-конкурентов. Помимо французского президента, претендовать на лавры оппонента глав Citigroup, HSBC, Barсlays и прочих столпов банковского бизнеса мог только относительно маломощный президент Бразилии, поэтому и было решено, что голос банковского сообщества не потонет в ставшей традиционной демагогии крупных мировых политиков из G20 (на политиков калибра меньше всё равно никто внимания не обращает).
Речь Николя Саркози, открывавшая форум, делилась на две примерно равные части: мысли о судьбах мирового капитализма и рассуждения об изъянах мировой банковской системы. В первой части выступления президент Франции был на редкость неконкретен: в самом деле, призыв к построению «нравственного капитализма» вряд ли может считаться чем-то отличным от трюизма, если не сопровождается развёрнутым объяснением того, что оратор считает «безнравственностью» и почему, — а вот это довольно опасно. Вторая часть была чуть более содержательна. Собственно французской частью дискуссии было предложение о налоге Тобина, обложении небольшим налогом финансовых трансакций (отчасти уже опробовано в Бразилии и продемонстрировало отсутствие видимого эффекта), а также традиционная инициатива Николя Саркози о жёстком ограничении бонусов менеджменту крупных финансовых структур. В остальном же президент Франции полностью поддержал инициативу отсутствующего в Давосе президента США Барака Обамы об ограничении размеров банков в крупнейших экономиках, о запрете инвестирования ими в хедж-фонды и фонды private equity, о разработке механизмов, ограничивающих возможность для банковской системы принимать на себя риски.
Впрочем, тут он был краток, поскольку, как и большинство крупных политиков мира, смысла предложенной реформы явно в деталях не осознавал, а значит, был риск ошибиться. Этого риска, как и никакого другого, Николя Саркози не принял — и выиграл. Веганское выступление французского президента было приветствовано банкирами из группы «возвращенцев» бурными продолжительными аплодисментами, переданными через Bloomberg и AP. Те настаивали лишь на том, что вегетарианство не отменяет мультикультурности мирового общества, поэтому потребление мяса тоже возможно: нельзя стричь всех под одну гребёнку, мы открыты для сколь угодно масштабных переговоров. А вообще вы классно выглядите по CNN, господин президент!
Предсказуемость и банальность Давоса-2010, продемонстрированная уже в первый день Всемирного экономического форума, знавшего за прошедшие 40 лет всякое, скорее всего, и будет главным событием сессии. Нет, разумеется, мы уже несколько лет знаем, насколько предсказуемы и отрепетированы бывают крупные международные форумы. Но Давос этого года — шедевр риск-менеджмента. Любые отклонения от нормы, любое обострение дискуссии — под запретом: сотня тем дискуссий Давоса-2010, зачитанная вслух, способна усыпить любого квалифицированного репортёра, хотя и увлечёт блогера.
Нуриэль Рубини из Университета Нью-Йорка, звезда форума-2009 (в 2007 году Рубини предсказал «долгую рецессию» на фоне считавшегося тогда неопасным кризиса subprime в США), на этот раз предпочёл сообщить о возможной «катастрофе» еврозоны в случае бюджетных проблем Испании. Впрочем, после пары сотен такого же рода публикаций за последние месяцы во всех европейских СМИ свежо это не звучало. Джордж Сорос развлекал публику идеей создания объединённой мировой банковской системы (впрочем, не очень понятно, почему нынешняя система не может считаться таковой, учитывая, что именно глобализация финансов позволила кризису 2007 года стать мировым). Наконец, Раджгурам Раджа из Университета Чикаго, новичок на форуме, поразил Давос наблюдением: «Из периода великой финансовой неопределённости мы идём к периоду великой политической неопределённости» — это довольно полный аналог знаменитой философской сентенции Владимира Ульянова о том, что «электрон так же неисчерпаем, как атом». Всё это уже обсуждается с жаром. Нового в этом — увы, ни грана, ни аргумента: к Давосу слишком готовятся, чтобы выдвигать необкатанные тезисы.
На форуме, кстати, всем раздавались флаконы с дезинфицирующей жидкостью для рук, и я не уверен, что кто-нибудь в ближайшие пять дней, кроме каких-нибудь отмороженных катарских шейхов, выйдет на горнолыжные склоны прокатиться с ветерком, как прежде. Мало ли чего выйдет — слишком большой риск.
Наверное, первое и последнее, о чём стоит задуматься в этой связи, — что же, собственно, произошло в общественном сознании в большинстве стран мира, чтобы обеспечить такую стерильность и выхолощенность? В конце концов, мы помним, кто такой профессор Рубини, мы читали филиппики Сороса, мы помним, как энергично и свежо выглядел Николя Саркози в момент его выборов — конечно, традиционные французские претензии на «третий путь» во всём в традиции генерала де Голля не отменишь, но превратить за какой-то год выглядящего вполне живым политика с не самой спокойной биографией в стандартизированного слегка левого, умеренно зелёного, немного неформального манекена с прекрасной дикцией и отработанными, предсказуемыми, компьютеризованными жестами — это достижение. Не то же ли самое происходит и с Бараком Обамой, который разрывается между необходимостью устраивать всех и желанием совершить в истории США и мира нечто сравнимое с New Deal Рузвельта? Можем ли мы с уверенностью отличить лидеров G20 друг от друга на парадной фотографии? Никакой неопределённости в лицах: все должны быть уверены в себе, оптимистичны, открыты для публики и в меру неформальны. Могу лишь предположить, что речь идёт о первых и пока плохо изученных последствиях информационной революции 2000-х, наложившихся на старые представления политиков всего мира, от Збигнева Бжезинского до Дмитрия Медведева, о способах управления общественным мнением: смесь пока слишком эффективна, идеально центристская и сбалансированная политика явлена миру как рецепт личного и общественного успеха.
Понятно, что, как и в случаях с новыми технологиями биржевой игры, нужно время для адаптации общества к этому эффекту — целлулоидные гении должны заполнить не только бизнес-сферу, где они последовательно вытесняли всё живое начиная с мирового кризиса начала 90-х, чтобы через некоторое время стать банальностью. Возможно, тогда мир, которому наскучила удовлетворяющая лучшие идеалы демократии форма, отойдёт от восторженного шока и задумается о реальной ценности содержимого черепных коробок национальных лидеров, капитанов бизнеса и футурогуру.
Насколько будет болезнен этот процесс — можно только гадать, чем в Давосе заниматься никто не рискнёт. Можно лишь предположить, что на фоне всевозрастающей «стандартизованной эффективности» политики и бизнеса мы уже в 2010 году увидим не только нарастающее разочарование всё новыми и новыми мерами по обеспечению «устойчивого развития», ставшего мантрой всей мировой элиты, но и выбор между устойчивостью и развитием, который кто-то будет делать в пользу развития. Думаю, что это будет именно бизнес — ему нечего терять. Возможно, мертвящая атмосфера всеобщего соответствия понятию нормы возмутит экономистов — тяга к знаниям несовместима с неприятием рисков, Екклесиаст актуален, как и последние три тысячелетия.
Но в Давосе-2010 этого точно не произойдёт: слишком велики риски, слишком мало времени прошло для того, чтобы осознать, в какой степени сама концепция «устойчивости развития» — оксюморон. Поэтому 2,5 тыс. участников форума отведут душу в острых дискуссиях о наркотически красивом и столь же пустом фильме «Аватар» Джеймса Кэмерона (этой дискуссией завершается форум) и в беседах с завсегдатаем Давоса писателем самой безопасной в мире художественной литературы Паоло Коэльо. В тепле и уюте: глобальное потепление отменяется, в традиционно слякотном Давосе, говорят в Twitter, минус 14 по Цельсию. И это почти всё, что в Twitter хотят мне сказать участники форума по существу.
Накануне открытия форума начальник кантональной полиции кантона Граубюнден, руководитель штаба охраны безопасности Всемирного экономического форума в Давосе Маркус Райнхард покончил с собой. В чём-то я его понимаю. Более бессмысленного занятия, чем охрана людей, боящихся сделать не описанный каким-либо мировым авторитетом шаг в сторону, и представить себе нельзя.
Дмитрий Бутрин, заведующий отделом экономической политики ИД «Коммерсантъ»
Статьи по теме:
