Подписаться на обновления
19 декабряВторник

usd цб 58.6940

eur цб 69.0946

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияiPChain
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
theoryandpractice.ru   четверг, 22 сентября 2016 года, 13:00

«Гораздо труднее расстаться не с родиной, а с ее рецептами»
Александр Генис о третьей волне эмиграции и ее главных героях


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




В «Редакции Елены Шубиной» издательства «АСТ» вышла новая книга писателя Александра Гениса «Обратный адрес» — сборник автобиографических историй про детство и молодость, третью волну эмиграции и знаменитых друзей и знакомых, среди которых Сергей Довлатов, Иосиф Бродский и Михаил Барышников, Алексей Герман и Андрей Битов, Татьяна Толстая и Владимир Сорокин.

T&P публикуют монолог Гениса с презентации книги, в котором он рассказывает о литературных редакторах первой волны, знавших Бунина и Цветаеву, и рассуждает о до сих пор расхожем убеждении, что 1970–80-е годы — это время застоя в русской литературе.

Александр Генис

писатель, эссеист, литературовед, радиоведущий

В следующем году будет 40 лет, как я живу в Америке. Эти 40 лет — огромный срок в любой жизни, но особенно в такой сложной и противоречивой эпохе, как наша, когда все радикально меняется. Пожалуй, лучше начать со старого филологического анекдота. Когда Набоков приехал в Америку, он хотел устроиться на работу в Гарвардский университет — преподавать литературу. А заведовал кафедрой тогда Роман Якобсон, тот самый Роман Якобсон, который, помните, у Маяковского «смешно потел, стихи уча». Якобсон был крупнейшим филологом. И он сказал, что нет, нам не нужен Набоков. Ему говорят: как же нам не нужен Набоков, если он такой крупный писатель? На что Якобсон сказал, что слон — тоже крупное животное, но мы не назначаем его директором зоопарка.

Так вот, говоря о литературе третьей волны, о русской литературе в изгнании, я чувствую себя скорее слоном, чем профессором, потому что я сам участник той жизни и все, что происходило, происходило на моих глазах и со мной. Именно поэтому я не могу быть объективен. Все, что я говорю о третьей волне, это сугубо субъективные заметки.

Я уехал из СССР по одной простой причине: больше всего на свете мечтал писать, причем писать о русской литературе. Единственное место, где я мог это делать, находилось за границей. Россия в 1977 году не была приспособлена для моих публикаций. Мы написали с Петей Вайлем в Советском Союзе одну-единственную статью, и Вайля, который работал тогда в газете, где мы ее напечатали, немедленно уволили. Конечно, это выглядит дико и звучит глупо — уезжать за границу, чтобы писать о русской литературе, но именно так все и произошло. Я мечтал увидеть мир, как все нормальные люди, которые живут в зоопарке и не могут выйти за решетку, но если бы я мог заниматься своим делом в России, то я бы, конечно, остался. Беда советской власти заключалась в том, что она не позволяла людям работать. Бездельничать можно было сколько угодно. Я, например, работал пожарным, а многие мои знакомые — сторожами или истопниками. В СССР можно было халтурить и как-то прожить, но если ты хотел заниматься делом, например как Сахаров или Солженицын, к этому советская власть была не приспособлена.

С термином «третья волна» происходит путаница. В наше время ее не было, но теперь все изменилось. Первая волна попала на Запад после Октябрьской революции, вторая — после Второй мировой войны, третья волна появилась в результате политических событий, когда была принята поправка Джексона — Вэника, открывшая эмиграцию из СССР в 1974 году. Она закончилась в 1991 году вместе с путчем, падением Советского Союза и отменой цензуры. Эти годы чрезвычайно важны для русской литературы, ведь когда началась перестройка, много говорили о том, что 1970-е и 1980-е — годы застоя, в которые ничего интересного создано не было, что это тяжелое для русской литературы время паузы. Меня это возмущает до глубины души, ибо на самом деле это золотая пора русской литературы, в которую было создано очень многое, но все это появлялось на Западе, а не в Советском Союзе. Именно поэтому миф о застое — просто ложь.

Я выписал наугад несколько книг, которые вышли в это время и которые уж точно обогатили русскую литературу. Это «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», первый том Войновича, любимый всеми. Это «Верный Руслан» Владимова — может быть, лучшая лагерная повесть, которую я знаю. Это хулиганские книги Юза Алешковского — «Николай Николаевич» и «Маскировка». Бродский, когда прочитал эту прозу, сказал, что Алешковский — Моцарт языка. Это мои любимые книги, связанные с литературоведением, если можно так сказать: «Прогулки с Пушкиным» и «В тени Гоголя» Андрея Синявского. Это огромный роман Аксенова «Ожог», рассказы Марамзина, рассказы Юрия Мамлеева, книга Зиновьева «Зияющие высоты», которую я до сих пор считаю чрезвычайно важной. Все эти книги издавались на Западе, в основном издательством «Ардис», которое возглавляла чета Проффер, замечательные люди. «Ардис» выпустил около 500 русских книг, и я всегда думаю о том, что Профферам надо поставить памятник рядом с первопечатником Иваном Федоровым в Москве, потому что в самое тяжелое время того самого застоя они готовили будущее русской литературы, которая со временем вернулась на родину. Нельзя сказать, что книги «Ардиса» были популярны в Америке, но они вызвали интерес еще и потому, что Карл Проффер придумал замечательный рекламный ход: он выпустил майку с надписью «Русская литература интереснее секса» и раздал ее своим студентам.

Однако есть одна сложность. Книги третьей волны, какими бы они ни были замечательными, имеют один недостаток. Все, что я перечислил, написано было еще в Советском Союзе, а напечатано на Западе: третья волна во многом договаривала то, что не могли сказать наши писатели в Советском Союзе, где им не давала высказаться цензура. Это горькая беда третьей волны, ведь ни один писатель не хотел уезжать из страны своего языка, каждый мечтал вернуться либо сам, либо своими книгами, что в конце концов и произошло. С этой оговоркой надо признать, что ситуация в третьей волне была парадоксальной. В 70–80-е годы издавалось много журналов, работали издательства, бесконечно открывались газеты, но при этом собственно литературы, созданной в эмиграции, было не так уж много. Я бы описал положение вещей с помощью трех имен, это самые крупные писатели нашей третьей волны: Солженицын, Бродский и Довлатов. Каждый из них создал собственный modus vivendi, чтобы выжить в эмиграции и освоить это пространство.

Солженицын — который, несомненно, был ведущим автором нашего времени, человеком, влияние которого выходило далеко за пределы литературы — жил наособицу. Про него нельзя сказать, что он жил в эмиграции, что он жил в Америке. Про него нельзя сказать, что он жил где-нибудь вообще, кроме как в истории. Во всяком случае, нас он категорически не замечал. С этим связана довольно забавная история. Мы все пытались как-то вовлечь Солженицына в нашу жизнь, но он категорически отказывался признавать третью эмиграцию, считая, что эмигранты — неправильные люди, потому что они добровольно покинули родину. Его-то выслали, а мы уехали сами по себе и поэтому не заслуживаем общения.

Ригоризм Солженицына вызывал некоторую иронию, особенно когда появились фотографии, где он в шортах играет в теннис на собственном корте. Ничего особенного, но почему-то фотографии страшно разозлили всех его поклонников. Но при всем этом уважение к Солженицыну было огромным. Довлатов выпустил в эмиграции 12 книг, каждую из них он посылал Солженицыну с такой надписью: «Надеюсь, что эта книга найдет место на Ваших полках». Солженицын ни разу не ответил. Но он вернулся в Россию и спросил: «Что у вас произошло без меня в литературе? Покажите мне лучшее». Ему дали первый том собрания сочинений Довлатова. Он прочитал и говорит: «А еще?» Ему дали второй том. Он прочитал и сказал: «Еще!» Ему дали третий том. И так он прочитал Довлатова, но только в России. Я хочу сказать, что Солженицын был вне эмиграции, вне Америки. Он выяснял свои отношения с Россией, с историей, с Богом, но уж точно не с нами.

Самиздат был школой моей литературной жизни, и, конечно, главная книга самиздата — «Архипелаг ГУЛАГ». Ее давали на одну ночь, а это же гигантское сочинение на папиросных листочках. Представьте: сидит отец, мать, брат, я, моя жена (я тогда уже был женат) и моя бабушка, у которой было два класса церковно-приходской школы. И мы все молча передаем друг другу листочки — всю ночь, до самого утра. Это одно из самых сильных впечатлений в моей жизни, я никогда в жизни не забуду этого Солженицыну. После этой книги человек становился другим.

Другой вариант поведения в эмиграции предложил Бродский, который стал космополитом, поэтом мира. Я бы сказал, что вся его жизнь в эмиграции была посвящена выяснению отношений с языком, который был для него Богом. Он исследовал метафизику языка. Он был чрезвычайно отзывчивым человеком. В отличие от Солженицына, которого у нас никто никогда не видел, Бродский помогал многим другим авторам — Довлатову, Татьяне Толстой, поэтам, для которых он писал предисловия. Но его интересовали отношения с языком, а не с Россией или Америкой. Он был этаким космонавтом от поэзии, который парил над миром. Поэтому он тоже не принадлежал к третьей волне. Я понимаю, в чем заключается соблазн современных режиссеров брать Бродского как героя, как персонажа, ведь он потрясающе интересная фигура. Я об этом думаю, когда говорят, что Шекспира не было, что на самом деле пьесы за него написал кто-то другой, потому что как мог это сделать Шекспир, у которого даже дочка была безграмотной. Я категорически в это не верю, потому что я знал Бродского. Как мог Бродский, который и школу не кончил, стать одним из самых образованных и глубоких авторов нашего времени? Мог, потому что культура таит в себе зерна, которые прорастают как угодно и как попало. Откуда взялся тот же Веничка Ерофеев? Это тайна, и в этом заключается прелесть культуры. Мы никогда не можем вывести закономерность: появляется гений и меняет правила. Я всегда думаю про Пушкина. Вот как хорошо было жить с Пушкиным — все было понятно: солнце русской поэзии, яркий солнечный день. Появляется Гоголь — и с ним луна русской поэзии, появляется литература, которая совершенно не похожа на пушкинскую, и Гоголь заворачивает всю русскую словесность в сторону. Именно так произошло и с Бродским, который увел русскую поэзию со стадиона.

Писателем, который шел вровень с литературой русского зарубежья, был, конечно, Довлатов. Вот Сергей был наш человек. Он писал про нас, для нас, ему было уютно в этой среде. Мне всегда казалось, что главная черта прозы Довлатова — локальность. Есть писатели, которым удобно, как коту на подоконнике, обживать малое пространство. Скажем, Бабелю было хорошо в Одессе, а Довлатову — в Квинсе. Он знал всех в этом скучном районе, и все знали его. Довлатов часто говорил: «Я удивляюсь, когда меня узнают, и удивляюсь, когда меня не узнают». Не узнать его было трудно, потому что он был все-таки двухметрового роста и очень популярен. Довлатов больше всего сделал для той литературы, которую мы называем сегодня литературой третьей волны, потому что в принципе он состоялся именно в Нью-Йорке, и, по-моему, он до сих пор так и остался писателем нашей русской Америки.

Но самое важное, что все три писателя вернулись в Россию триумфально. Только Солженицын вернулся сам по себе, причем возвращался он в Россию с востока — как солнце, словно поднимаясь над Россией. Конечно, место ему — в пантеоне. Бродский вернулся своими стихами, творчеством. При этом любопытно, что Бродский всегда считался эзотерическим поэтом. Он был поэтом для немногих, поэтом сложным. Поэтому он и сам никогда не считал, что сможет войти в состав русской литературы как популярный автор. Но на самом деле Бродский стал народным поэтом. На его 70-летие я был в Москве по приглашению американского посольства, участвовал в торжествах, связанных с юбилеем. Меня уже тогда поразило, как он популярен. Это определяется по цитатам. Если вы залезете в фейсбук, то увидите, что люди разговаривают цитатами из Бродского, как цитатами из Пушкина, Высоцкого, Есенина. То есть он легко и просто вошел в русскую речь, как, например, Грибоедов или Веничка Ерофеев. По-моему, это неожиданное явление, которое чрезвычайно обрадовало бы его самого.

Однажды я был на дне рождения Бродского. А надо сказать, что общаться с ним было весьма болезненным опытом: все время боишься ляпнуть какую-нибудь глупость. Он, конечно, вообще был вежливым человеком, но когда он слушал, как его превозносит его поколение, то принимал это как должное, и, в общем, особенно это его не возбуждало. Его гораздо больше интересовали люди следующего поколения, то есть молодые. Как все авторы, он хотел перейти через границу своего поколения, поэтому он горячо интересовался всякими новыми словечками, ведь все мы в эмиграции боимся отстать от русского языка и потерять с ним живую связь. Когда ему сказали, что «шнурки в стакане» означает, что родители дома и вечеринка отменяется, он был в полном восторге.

Когда все мы приехали в Америку, перекличек с предыдущими волнами эмиграции не то что не было — они нас не считали за людей. Первую волну я хорошо знал, ибо работал в газете «Новое русское слово», где были все старики. Редактор Андрей Седых, он же Яков Моисеевич Цвибак, был литературным секретарем Бунина. Он считал, что русская литература умерла вместе с Буниным, а Бунин умер в 1953 году, как раз когда я родился, то есть у меня шансов не было. Тот же Седых, который лично знал Цветаеву и Мандельштама, когда дело доходило до Бродского, совершенно не понимал, зачем это нужно, и говорил: «Бродский нам рекламы не дает, зачем его печатать?» А когда Довлатов приехал в Нью-Йорк, Седых сказал: «Вот и вертухай появился в русской литературе». Интересно, что слово «вертухай» он выучил. Так что я бы не сказал, что было какое-то взаимопонимание. Все они уехали из другой России и к нам относились плохо, потому что считали, что на месте их страны появился Советский Союз, а это две разные державы. «Поймите, — говорил Абрам Соломонович Геренрот, с которым мы работали вместе в газете, — что вы приехали как бы из Турции, которая захватила Византию. Там, где был Константинополь, теперь Стамбул, и ваш язык — это язык турецкий, на нем нельзя говорить цивилизованному греку». А поскольку другого языка у него не было, он придумывал свои слова. Когда нужно было написать про ядерные бомбардировщики, он писал «нуклеарные бомбовозы». Понятно, что с первой волной найти общий язык нам было трудно.

Вторая волна примыкала к первой, и мы ее мало знали, хотя некоторых людей оттуда я знал, они были замечательными. Например, Вячеслав Клавдиевич Завалишин, потомок декабриста Завалишина, человек, который первым перевел на русский язык Нострадамуса. Еще он первым издал четырехтомник Гумилева в лагерях для DP (DP — Displaced Persons. — Прим. ред.). Но главное — он был искусствоведом, который прекрасно разбирался в живописи Малевича. Он много писал про Эрнста Неизвестного, который очень ценил его отзывы. Во второй эмиграции были очень интересные люди, но это самая несчастная волна. Им пришлось труднее всего, и она как-то пропала между первой и третьей. «Новый американец» поэтому и возник: у нас не было места, куда можно было бы приткнуться, потому что первая волна эмиграции нас категорически не замечала.

Но наша третья волна состоялась уже по той простой причине, что, когда кончилась цензура, нам было что предъявить русскому читателю. Я считаю это великой заслугой эмиграции. В тяжелые годы жуткой цензуры, когда в России нельзя было ничего напечатать, русская литература сохранялась и процветала. Всегда считалось, что река русской словесности в 1917 году разделилась на два русла: одно течет в эмиграции, а другое — в России. С разгромом путча в августе 1991 года русло литературы в изгнании стало стремиться соединиться с главным. Нас всех стали печатать — огромными тиражами, где угодно и как попало. Я помню свой текст в газете «Советский цирк», а рядом с ним статью Андрея Синявского. В журнале «Литературная учеба» были напечатаны новые переводы Сергея Аверинцева из Евангелия от Марка, что, конечно, довольно занятно для таких опытных авторов, как Аверинцев и Марк. Все это было смешно, но замечательно. Миллионными тиражами издавались книги, которые так долго были запретными. И это стало возможно именно потому, что литература в эмиграции сумела сохранить себя и переждать эпоху цензурного террора.

Все, что мы должны знать о литературе за рубежом, сводится к картинке из физики для пятого класса. Был у меня такой учебник Перышкина, в котором были нарисованы сообщающиеся сосуды. Если мы нальем в них жидкость, то увидим, что чем больше давление с одной стороны, тем выше уровень жидкости с другой стороны сосуда. Это формула эмигрантской жизни. Как только в России становится свободнее, все перебирается в метрополию. Поэтому эмигрантская словесность, издательская деятельность, журналы, газеты — все становится беднее; иссыхает, ведь все перетекает в Россию. Но когда в Кремле опять начинают зажимать гайки и давление усиливается, свободное слово выдавливается обратно, в литературу в изгнании.

Эта печальная история, которая повторялась на протяжении ХХ века, перешла и в XXI. Сегодня я с ужасом наблюдаю, как в России становится все меньше свободных органов печати, как давят свободное слово. Это, конечно, несчастье, но оно обернется следующим расцветом эмигрантской литературы. Новым фактором тут является огромная диаспора ближнего зарубежья: нас ведь было все-таки очень мало, — несколько сот тысяч человек в Америке, еще меньше в других странах — а сейчас уже миллионы русских людей живут за пределами России, и я представляю, как в ближайшее время, если не изменится ситуация в стране, возникнут новые русские культурные центры. Например, в Прибалтике, где уже сейчас, скажем, в Латвии действует информационный культурный центр «Медуза». Нечто подобное существует в Украине, альтернативная культура возникает по всему русскому зарубежью. Это печальная, но неизбежная примета русской истории и русской культуры.

Дюрренматт однажды сказал: «Когда страна называет себя родиной, она начинает убивать людей». Я определил свои отношения таким образом: Россия — родина моего языка. Ни больше ни меньше. Я родился в Рязани, в четыре года родители увезли меня в Ригу, которая стала городом моей молодости. С Ригой, с Балтией меня связывает физиология, метаболизм. Я свято верю, что самый сильный патриотизм — не идеологический, а физический — как овощи на грядке. Метаболизм нашего организма связан с той или иной широтой, климатом и так далее. Те патриоты, которые государством правят, стараются как можно дальше уехать из России и уж точно там держать свою семью. Но интересно, что какие бы богатства они ни вывозили за границу, на золотых тарелках они едят пельмени. И это говорит о том, что гораздо труднее расстаться не с родиной, а с ее рецептами. Мы когда-то с Петей Вайлем написали книжку «Русская кухня в изгнании», потому что считали, что именно кулинарная ниточка связывает нас теснее всего с родными местами.

Источник: theoryandpractice.ru




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:




«Царица муз и красоты»

Зинаида Александровна Волконская

Имя княгини Волконской было известно всей творческой Москве. По вечерам в ее салоне на Тверской раздавались оживленные голоса. В доме у этой «замечательной женщины» бывали писатели, художники и ученые; ею был очарован весь цвет художественной интеллигенции. Зинаида Александровна вдохновила на сочинительство стихов даже неизменно серьезного философа Ивана Киреевского.

17.12.2017 19:00, «Дилетант»


Введение в смерть

«Электротеатр Станиславский» подгадал очередную серию спектаклей «Волшебная гора» Константина Богомолова как подарок к новогодним каникулам

Все-таки «Электротеатр Станиславский» даже среди прочих оазисов творческого эксперимента – самый необыкновенный. Мало того, что нигде кроме как в его стенах мог появиться спектакль, подобный «Волшебной горе» Богомолова, так руководству «Электротеатра» еще и хватило иронии поставить очередную серию «Волшебной горы» в первые посленовогодние дни.

16.12.2017 16:00, Вячеслав Шадронов


Писатель-человеконенавистник

Был ли Джонатан Свифт мизантропом и пессимистом?

В массовом сознании на имя Джонатана Свифта – создателя «Гулливера» – налипло множество ярлыков, зачастую имеющих мало отношения к действительности. Попробуем разобраться с самыми знаменитыми из мифов, окружающих фигуру писателя.

16.12.2017 13:00, Избранное


Дося: история одного портрета

Купец Иван Абрамович Морозов — директор-распорядитель Тверской мануфактуры, председатель Московского купеческого собрания, известный коллекционер картин русских пейзажистов — был одним из самых завидных московских женихов. Однако с женитьбой не торопился и, возможно, долго бы оставался холостяком, если бы в 1901 году, 30-летним, не познакомился с 16-летней хористкой из богемного ресторана «Яр» Евдокией Кладовщиковой (сценический псевдоним — Лозина). Сначала это был флирт, потом роман, а в 1903 году родилась и дочь, названная в честь матери Евдокией. Но мыслимо ли было одному из богатейших людей России жениться на певичке? Иван Абрамович разрывался между любовью и предрассудками своего сословия.

14.12.2017 19:00, izbrannoe.com


От Бомарше до iPChain

История становления авторских обществ в России и за рубежом

В настоящее время в мире существует глобальная сеть авторских обществ, миссия которых заключается в коллективном контроле за соблюдением авторских прав, когда отслеживать использование произведений в индивидуальном порядке становится невозможно. Рассказываем, как появились первые авторские общества, причем здесь великий французский драматург и какие технологии управления авторскими правами появились в 21 веке.

12.12.2017 19:51, Алена Глазунова


Зеваю, когда убивают очередную жертву

Почему современные «ужастики» такие нестрашные

Строим конспирологические версии вокруг того, почему жанр фильма ужасов изжил себя, зачем на «страшилках» люди начинают смеяться, а не бояться, и хорроры превратились в dating-movie.

09.12.2017 19:00, Родион Чемонин для Tvkinoradio.ru


Родину себе не выбирают?

Вопреки всем предчувствиям и пророчествам, премьера балета «Нуреев» в Большом театре все-таки состоялась

Пусть и со второй попытки, уже в отсутствие режиссера. Ее отмена летом вызвала резонанс однозначно более мощный, чем если бы спектакль удалось выпустить в штатном режиме. Почему не удалось – вопрос отдельный, есть официальная версия (неготовность работы к показу на публике), есть множество альтернативных, по нынешней моде конспирологических, с углублением в тайны кремлевского двора и секреты патриаршего подворья. Последующие события, уголовное преследование режиссера спектакля Кирилла Серебренникова формально по экономической статье и его домашний арест, исключающий участие в дополнительных репетициях спектакля на фоне клеветнической кампании в русле «борьбы за нравственность», развернутой непосредственно против «Нуреева», а попутно и против руководства Большого театра (героически, с заслуживающим отдельного восхищения достоинством выдержавшего все лживые нападки) еще сильнее вгоняли в уныние. Так что отделаться от контекста исторического, политического, и сосредоточиться исключительно на постановке попросту невозможно. Я ни за что не поверю тому, кто возьмется рассуждать о «Нурееве» с точки зрения «чистого искусства». Хорошо бы для начала не впасть в эйфорию, не потерять остатки здравого смысла уже от одного факта, что «Нуреев» на сцене Большого идет и его можно увидеть!

09.12.2017 16:00, Вячеслав Шадронов


Филипп Нуаре: «Живите дальше! Ленитесь…»

Искусство любить жизнь от великого французского актера

Ему было 76 лет. Он умер в Париже, от тяжелой и продолжительной болезни — врачи диагностировали рак. Говорят, он много курил. Филипп Нуаре обожал трубку и сигары. А о его портсигаре ходили легенды. Говорят, он был оборудован специальным термометром, чтобы, не дай бог, температура внутри коробки не превысила норму!

07.12.2017 19:00, chtoby-pomnili.livejournal.com


«Он не испытывает никакого уважения к моим пятнадцати годам. К счастью, я испытываю к ним уважение»

4 российские женщины 19 века, чьи мемуары стоит прочитать

Русскую классику все мы читали в школе и все писали сочинения про то, сколько она нам познаний даёт о нашем прошлом. Но художественная литература на то и художественная, чтобы понавертеть поворотов, совпадений и драм. А чем и как жили люди на самом деле? О чём волновались, как хозяйство вели, как детей воспитывали, как влюблялись?

06.12.2017 19:00, Лилит Мазикина, pics.ru






 

Новости

Электронная библиотека: инструкция по установке
НП «Викимедиа РУ» и АНО «Инфокультура» подготовили рекомендации для библиотек по организации собственных репозиториев открытого доступа в рамках проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека».
«Нет данных»: о состоянии российских электронных библиотек
В рамках проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека» проведено исследование «Электронные библиотеки в России: текущий статус и перспективы развития». В ходе исследования были проанализированы 140 российских библиотек и интернет-проектов.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Магадане
1 декабря 2017 года в Магаданской научной библиотеке им. А. С. Пушкина был проведён семинар, посвященный работе ресурсного центра «Открытая библиотека». Перед библиотечным сообществом Магаданской области выступили президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и представитель НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Ростове-на-Дону
24 ноября 2017 года в Донской Государственной Публичной библиотеке города Ростова-на-Дону местному библиотечному сообществу был представлен проект «Открытая Библиотека». О свободных знаниях, важности доступа к ним и популяризации их в России рассказал директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко, вторую часть презентации, касающейся реализации идей проекта на практике, до слушателей донес член НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
«Открытая библиотека» в Добролюбовке
10 ноября в Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова состоялась презентация проекта «Открытая библиотека», проведенная координатором проекта Наталией Трищенко и президентом Ассоциации интернет-издателей Иваном Засурским. Участники узнали о возможностях взаимодействия с вики-проектами, условиях участия в конкурсе, новых правовых и технологических инструментах предоставления открытого доступа, а также определении срока перехода произведений в правовой режим общественного достояния.

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.