Нетрадиционной ориентации просто нет. Вы слышали фразу «Это вариант нормы»? Конечно, это мантра, выдуманная политкорректности ради. Но те, кто ее выдумал, угадали. Всё норма. Мы все одинаковые. И все разные.
В этом тексте вы не найдете ни одной из двух популярных точек зрения. Потому что моя цель не срач в комментариях.
Я вам расскажу про нетрадиционную ориентацию. Для начала про свою нетрадиционную ориентацию.
Это был давний разговор. Она мне говорила: «Мы же любим душу человека, а не его гениталии, правда? Какая разница, что у него в трусах, если этот человек твой, если ты чувствуешь, что именно он тебе нужен?» Я тогда еще не знал, что это совсем не новый довод, что им пользуются давно и упорно. Тогда я ничего не ответил.
А что бы я мог ответить? Что я люблю маму, папу, друзей, но это для меня не повод лезть им в трусы? Мог бы. Но не отвечу. Отвечу по-другому.
Так и начну — со своей нетрадиционной ориентации.
Да, я всю свою жизнь влюблялся в женщин. Но что это были за женщины? О, что это были за женщины! Они были такие яркие, что к ним страшно и невозможно было приблизиться. И если ты приближался, тебя обжигало, очень больно. Они сами не подпускали близко мужчин — и мучились этим. Лет до двадцати восьми у меня вообще не было сколько-нибудь продолжительных романов, только мимолетные приключения. И не то чтобы я был ходок, нет. Я мечтал встретить одну любовь на всю жизнь, как мечтают многие из нас. И меня тогда не пугало, что всю жизнь придется заниматься сексом с одним и тем же партнером и что я всю жизнь буду видеть это лицо. Безнадежно стареющее лицо. Меня и сейчас это не пугает. Но нет, не получалось.
Я с какой-то снайперской точностью с первого же взгляда отыскивал тех женщин, которые меня отталкивали, даже если вначале приближали. И конечно, я думал, я переживал: почему? Что не так? Это со мной что-то не так? Меня нельзя любить? Мне все как один говорили, что я симпатичный мужчина, что умею разговаривать, умею развлечь даму, что всё у меня есть. Но чего-то все-таки не хватало. Это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось. И еще вот какую странность я заметил: когда я любил женщину, без памяти ее любил, меня к ней безумно тянуло. Но стоило к ней приблизиться — на меня нападала апатия, отчаяние, желание уйти и не возвращаться. Так я наутро уходил даже от любимых женщин. Чтобы на следующий день снова изнывать от тоски.
Почему?
Уверен, что и многие из вас замечали за собой, что в вашей жизни часто повторяется один и тот же сценарий. Это ваша нетрадиционная ориентация.
А теперь я вам расскажу кое-что из своей семейной истории.
Моя бабушка по отцу после окончания училища уехала по распределению в Семипалатинск. Вскоре вышла там замуж за деда. А вскоре родился мой папа. Но за неделю до его рождения деда забрали в армию. Это было еще до войны, тридцать шестой год. Мой дед из армии не вернулся. Он пропал. Куда — неизвестно до сих пор. Давали запрос в часть — в части ответили, что он демобилизовался и убыл в неизвестном направлении.
Когда родилась моя мама, а это был тридцать девятый год, очень скоро после этого и второго моего деда призвали в армию. Он попал на войну и с нее уже не вернулся.
И мои папа и мама, повзрослев, находят друг друга. Дети с одной и той же болью, с потерянными отцами. Они любят друг друга. Рождаюсь я.
Но что происходит дальше? Мои родители, как и все, любят своих родителей. От этой любви нельзя отказаться. Эта любовь встроена в тебя по умолчанию. Как и родители любят своих детей по умолчанию.
Я знаю, знаю: кто-то скажет… Много чего скажет. И мне найдется, что ответить. Но сейчас не об этом.
Так вот, мои родители, как любящие дети, повторяют судьбу своих родителей. Отец почти сразу уходит из семьи. Или его уходят. Это неважно. Всегда есть две стороны, и они вместе принимают это решение. Подсознательно принимают.
Я расту. Я очень люблю своего отца, он для меня непререкаемый авторитет. А с мамой отношения не складываются, мне она кажется холодной, мне не хватает ее любви. Я женюсь и, конечно, нахожу такую же безотцовщину. Да, мы прожили восемнадцать лет. Но сразу после рождения сына нормальные сексуальные отношения у нас прекратились. Вскоре мы стали жить практически как брат и сестра, каждый своей жизнью. Ей больно было приближать мужчину, а мне было больно приближаться к женщине.
Всю жизнь я подсознательно искал женщин, которые меня отвергнут. Хотел ли я этого? Конечно, нет. Сознательно. Но наш ум все-таки еще очень молод, в нас есть силы гораздо более древние. И гораздо более мощные.
Я это увидел на расстановках, но это не важно. Для того, кто ищет, всегда есть множество возможностей, множество путей. Главное — желание увидеть.
Это, конечно, не всё. Я увидел и еще несколько сценариев. Но я уж не буду вам о них рассказывать, простите. Мы ведь не на исповеди, правда? Я рассказал это для иллюстрации.
Что произошло, когда я увидел этот сценарий, которому безотчетно следовал всю жизнь? Кое-что произошло. Об этом я тоже вам рассказывать не буду, это уж совсем личная информация. Это очень важно — увидеть то, что тебя безотчетно мучило. Твой ум, этот ювелирный инструмент, совершенно бесполезен, пока он не видит. Если он не видит, он будет занят только тем, чтобы найти подходящие оправдания, не позволяющие нам терять достоинство в своих глазах. Он будет беспомощен.
Тут есть тонкость. Существует правило: правда там, где больно. А чем больней, тем страшнее туда смотреть. И мы боимся. И ходим по заколдованному кругу. И сжимаемся от боли. Но всё время расчесываем свои хронические болячки. Я очень долго не мог разглядеть то, о чем вам рассказал, полтора года. И всю жизнь до этого. И когда разглядел, мне было погано, мне было так погано, что я сидел на скамейке на станции «Красные Ворота» и думал: а не пойти ли в конец перрона и не сделать ли шаг в туннель, заполняющийся светом? Я не сделал этот шаг, и я лег спать со своим новым знанием. А проснулся и понял, что этого больше не повторится.
Да, моя собеседница была совершенно права — мы любим душу, а не гениталии. Через нас идет мощный постоянный поток любви — от родителей к детям, от них к их детям и так далее. Но мы, как закопченные стеклышки, иногда не можем полностью пропустить этот свет. Мы его пропускаем как можем. Мы не можем не любить. Но мы любим как можем. И поэтому некоторые постоянно влюбляются в ярких, капризных, неприступных стерв, кто-то — в тихих незаметных мышек, кто-то — в мужеподобных женщин, без талии, в мешковатой одежде, которые подсознательно пытаются вытравить из себя всё женское. Это как сбившийся прицел. Ты целишься в десятку, но попадаешь всё время в правый верхний угол. Или в левый нижний. В молоко. Но ты любишь, ты действительно любишь. Я это знаю. Потому что, даже когда я всё узнал о себе, я не перестал любить. Да, я не перестал любить. Потому что ты любишь душу, а не гениталии или что-то еще. Но чтобы стать счастливым, чтобы стать действительно счастливым, тебе придется очистить свою оптику. Чтобы боль, накопленная тобой и твоими предками, не мешала тебе разглядеть эту душу. А родовой боли в нас накопилось много, очень много. Революции, войны, коллективизация, репрессии — смерть и боль, боль и смерть.
Теперь можно поговорить и о нетрадиционной ориентации вообще. Впрочем, говорить не о чем — ее просто нет. Вы слышали эту фразу «Это вариант нормы»? Да, конечно, это мантра, выдуманная политкорректности ради. Но те, кто ее выдумал, даже не представляли себе, насколько угадали. Всё норма. Мы все одинаковые. И все разные. У каждого своя история, свой клубок узлов — но у каждого этот клубок есть.
Вот вам еще история. Одна женщина рассказывала мне о себе. Ее отец погиб в тридцать лет, когда она была еще совсем маленькая. И с тех пор она стала сторониться мужчин. Она стала их отталкивать. Подсознательно, конечно. Но ко времени нашего разговора она это уже видела. Она, как настоящая любящая дочь, попыталась занять место отца рядом с мамой. Она не стала лесбиянкой, нет. Но с мужчинами ее отношения складывались очень непросто. Она сказала, что первый член, на который она смогла смотреть без отвращения, был член ее новорожденного сына. Да, она родила. Потому что любовь очень сильна, как бы ни была закопчена наша оптика. Любовь, как вода, способна найти тончайшую щель и просочиться в нее. Так вот, она родила, но ее сын ушел вслед за дедом. Вот так просто: он тоже был военным, в тридцать лет он вернулся с дежурства, лег спать и не проснулся. Я бы мог еще рассказать пару-тройку историй. Истории о насилии, о тяжелой обиде на мать, еще черт знает о чем. Но к чему? Я не собираюсь кому-то что-то доказывать. Я просто рассказываю, как я это вижу. Как я это знаю. Потому что это для меня очень важно. Так вот, у каждого из нас своя боль. И это, к сожалению, норма. И бывают очень запутанные узлы и большие плотины, которые заставляют нашу любовь искать удивительные пути.
Я скажу, может быть, кощунственную вещь, но Чикатило — тоже, к сожалению, норма. Он тоже любил. Но любил как мог. И эта любовь была ужасна. Настолько была закопчена его оптика.
Между нами нет никакой разницы. Мы все люди, и мы все любим, не можем не любить. Потому что любовь — это жизнь.
А теперь настал черед поговорить о гомофобии. Так вот: гомофобия — тоже норма. И тоже к сожалению. Что делает, скажем, лесбиянка? Она не любит женщин, она отторгает мужчин. И мужчина это чувствует. Это же касается и геев. Поэтому геи и лесбиянки так дружны — они дети с одинаковой болью. Я писал, как я ходил на лесбийский квартирник и что я при этом чувствовал. Я сам организовывал в Булгаковском несколько вечеров, на которые собиралась «тематическая» аудитория, и всегда чувствовал какой-то подсознательный дискомфорт.
Что ты делаешь, когда тебя кто-то не принимает? Ты внутренне протестуешь. И это выливается в раздражение, в гнев, в ответное неприятие. Это чувство никуда не денется. Так же как никуда не денутся люди «нетрадиционной» нормы. Ну и естественно, никогда не закончатся эти неконтролируемые выбросы энергии, которые мы, к примеру, наблюдаем сегодня в топе «Яндекса».
Но каждый в ответе только за себя и только перед собой. Перед тобой лежит путь, выложенный одними и теми же граблями. И ты можешь наступить на них на все. Или можешь попытаться пойти по единственному пути, по которому стоит идти, — по пути познания себя. Это может быть трудно, и это может быть больно. Даже труднее и больнее, чем те грабли. Но это единственный путь, который ведет не в никуда.
Вот, собственно, и всё. Этот текст зрел во мне достаточно давно. Но я боялся за него браться. Сегодняшние танцы на костях помогли мне собраться с силами. Сегодня ночь с субботы на воскресенье. В ЖЖ затишье. И я выкладываю этот текст. Я надеюсь, мало кто его увидит. А уж до конца его прочитает еще меньше человек. Только те, кому это нужно. Да, те, кому нужно. Так же нужно, как мне было нужно это написать.
Источник: lojki-net.livejournal.com
