Калигула, красавец с точёным римским профилем, появляется, неся за ногу, как зверя, добычу, умершую Друзиллу — женщину, которую любил. Он долго милуется с ней, как с живой, прежде чем бросить в деревянный ящик.
Одно из главных событий нынешнего фестиваля «Новый европейский театр» ― приезд болгарского режиссёра Явора Гырдева, получившего приз за режиссуру на прошлогоднем ММКФ за свой кинодебют «Дзифт». В его спектакле «Калигула» превосходный подбор актёров, необычное пространство и доходчивая подача текста.
Явор Гырдев — занимательная фигура. Образованный человек. Магистр искусства и магистр философии. Знает много языков. Ставил самых разных авторов: от яростного Шекспира до романтичного абсурдиста Жана Жене.
Есть в его архиве и спектакли по отечественной «новой драме»: «Русская народная почта» Олега Богаева, «Таня-Таня» Ольги Мухиной и «Валентинов день» Ивана Вырыпаева.
Приезжал к нам неоднократно, давал мастер-класс в рамках фестиваля «Территория» об отношениях актёра и режиссёра со сценическим временем, показывал спектакли на «Сезоне Станиславского», а вот теперь на NET.
Обладатель активной социальной позиции, Гырдев при этом грамотно и точно рассуждает о проблемах бытия, о любви, смерти и месте человека в мире.
Неудивительно, что Гырдев оказался так успешен в кино. Его спектакли кинематографичны по стилю, актёрскому существованию, визуальному решению.
Здесь одновременно полное отстранение и жгучее соучастие. Однако, использовав своё чувство пространства и времени в киноработе, он создал нечто совершенно непохожее на свои сценические сочинения.
Несмотря на то что спектаклей Гырдев поставил довольно много, а фильм снял всего один, именно после выхода «Дзифта» о нём заговорили в массах. Видимо, кино более доступное искусство. Даже такое кино. Артхаусное, перевёрнутое, сердитое и насмешливое.
«Дзифт» — это остроумная стилизация под классический нуар. Чёрно-белая картинка, интересная игра света и теней, необычные актёрские лица. В сюжете яростно сплелись детектив и социальный памфлет. Поиски пропавшего бриллианта и прочие криминальные приключения соединяются с образом Болгарии 50-х годов, которой давно уже нет.
Режиссёр не воссоздаёт облик страны, он конструирует её заново — здания, атмосферу. И от этого возникает ощущение сюра, подчёркнутой ирреальности происходящего. Эдакое космическое «путешествие к центру Земли». Гротеск. Гырдев ироничен и холодно разумен. Это сочетание позволяет ему быть достоверным и при этом фантазировать.
В кино сегодня идут многие театральные режиссёры-авангардисты, от которых ждут чего-то принципиально нового. Границы разрушаются. И взаимопроникновение театра и кино ведёт к обогащению того и другого. Обновлению.
В своих интервью Явор Гырдев говорит, что в театре ему не хватает вызова, который даёт кино. Вполне возможно, режиссёр продолжит снимать фильмы. И привносить эффект кино в театр.
Запертая реальность
Пять лет назад на фестиваль «Сезон Станиславского» привозили спектакль Явора Гырдева «Человек-подушка».
Повальный бум постановок Мартина Макдонаха был ещё впереди. Поэтому спектакль стал двойным открытием: автора и режиссёра.
Полицейский участок, где происходит действие, Гырдев поместил в стеклянный бокс, с трёх сторон от которого сидели зрители. Актёрских голосов слышно не было — они подавались через наушники. А в особо жёсткие моменты, такие как пытка главного героя электротоком, звучала музыка.
Стекло, периодически используемое как экран, не пропускало живую энергию, и зритель должен был сделать усилие, чтобы «войти» в действие.
Гырдев вообще с удовольствием ставит над зрителем эксперименты. Не меньшие, нежели над своими артистами. Его спектакли предельно концентрированы и смыслово, и визуально, но помощи для восприятия он не даёт. Наоборот, спокойно вбрасывает в действие шокирующие сцены, строя их с будничной интонацией.
Несколько хороших парней
Как и в «Человеке-подушке», в «Калигуле» пространство организовано необычным образом. Зрители находятся внутри огромного красного шатра. Свободным остаётся только небольшой круг с колодцем-плахой посередине. Кричащий алый цвет со стен даёт отблески на лица актёров. Цвет хищнический и мученический, точно отражающий происходящее в пьесе об абсолютной власти и необоримости смерти.
Режиссёра волнует вопрос поступательного изменения личности, проходящей через разные обстоятельства. Он задаёт точное начало, первый выход главного героя, из которого потом вырастает всё остальное.
Калигула (Димо Алексиев), красавец с точёным римским профилем, появляется, неся за ногу, как зверя, добычу, умершую Друзиллу — женщину, которую любил.
Он долго милуется с ней, как с живой, прежде чем бросить в деревянный ящик (оттуда её потом достанет некая дама в чёрном, разденет и обернёт в саван). Словно последние искорки тепла в его душе, последние человеческие проявления.
Ведь дальше он станет совсем другим.
Этому Калигуле не нужно восхождение к власти — он сам власть. Ему стоит появиться — и возникает напряжённая обжигающая тишина. Люди подчиняются ему бессознательно, инстинктивно. Он особенный. Таким всегда завидуют. У них нет внутренних рамок: пережитое горе даёт слом, после которого душа каменеет, а сознание, наоборот, обостряется. Актёр превосходно передаёт эти изменения, делая своего героя неуязвимым воином и одновременно капризным ребёнком.
В спектакле много красивых тел. У всех актёров отменная физическая и пластическая подготовка. Режиссёр использует тело как шокирующий и одновременно притягательный элемент зрелищности.
Красота — как олицетворение того невозможного, о котором мечтает Калигула. И уничтожение императора, а в его лице ― всего мира ранит именно потому, что этот мир красив.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
