Год назад, 16 апреля 2009 года, Национальный антитеррористический комитет (НАК) России по поручению Дмитрия Медведева внёс принципиальные изменения в организацию контртеррористической деятельности в Чечне. С этого дня вся территория республики перестала считаться зоной проведения контртеррористической операции (КТО).
Сегодня республиканские власти готовятся к празднованию первой годовщины отмены КТО. В интервью известному сетевому изданию «Кавказский узел» представитель Духовного управления мусульман (ДУМ) Чечни заявил, что в этот день «во всех мечетях нашей республики будут проводиться крупные мероприятия, совершаться обряды зикр и мовлид, а также жертвоприношения». Ещё в прошлом году президент Чечни Рамзан Кадыров высказал идею о необходимости празднования дня отмены КТО как события общенационального значения.
В этой связи возникает непраздный вопрос, а стал ли день 16 апреля поворотным пунктом в новейшей истории не только Чечни, но и России (поскольку «чеченская проблема», начиная с 1991 года, была вопросом состоятельности всего государства).
Решение об отмене режима КТО годичной давности и сегодня вызывает смешанные чувства. С одной стороны, трудно отделаться от ощущения, что мы в очередной раз имеем дело с незамысловатой пропагандой, которая уже давно строится по принципу: «Что нам стоит дом построить, нарисуем — будем жить!»
В самом деле, когда КТО только начиналась (формально режим операции был введён президентским указом Бориса Ельцина о создании объединённой группировки войск на Северном Кавказе от 23 сентября 1999 года), то на её проведение первоначально власти отпускали срок 2 месяца. Следовательно, все сроки к моменту отмены режима КТО были преувеличены в разы. Операция продолжалась почти 10, но не месяцев, а лет. А после отмены КТО теракты в Чечне не прекратились.
Через 5 дней после отмены КТО, а именно 21 апреля 2009 года, в Ачхой-Мартановском районе были расстреляны трое российских военнослужащих. Через месяц после отмены режима в Чечне произошёл теракт с использованием смертников. И буквально на днях, в канун первой годовщины отмены КТО (10 марта 2010года), при взрыве в Урус-Мартановском районе погиб контрактник. И это только произвольно взятые факты. Для одного лишь описания всех инцидентов, произошедших в Чечне за последний год, потребовалась бы не статья, а как минимум серия специальных публикаций.
Впрочем, если мы снова обратимся к истокам, то есть к президентскому указу Бориса Ельцина 1999 года, то в его открытой части нет чётких формулировок, которые бы регламентировали цели, задачи, ресурсы для проведения такой операции. По справедливому замечанию правоведа Владимира Воронова, ельцинский «указ формально апеллировал к закону «О борьбе с терроризмом» от 9 июля 1998-го.
Однако этот акт не давал полноценного ответа на целый ряд ключевых вопросов: что представляет собой КТО, технология её введения, каковы принципы территориального распространения операции? Закон ни слова не говорил о войсковых операциях с применением авиации, артиллерии и бронетанковой техники, формально он вообще касался вещей сугубо полицейских».
Ни тогда, ни после российская власть не уяснила себе чётко, что такое суть терроризма как политической практики. Вместо этого нам долгие годы предлагали версии о «борьбе с бандитами» и даже «бандподпольем», отождествляя при этом криминальные акции с политически мотивированным насилием. Следовательно, пытаться ответить на вопрос, изменила ли что-то отмена режима КТО в Чечне, значит решать непосильную задачу.
Наверное, был бы прямой смысл анализировать такие изменения (или отсутствие таковых), если бы перед нами была политическая программа (пусть и авторитарная по своей направленности), а не набор пиаровских и пропагандистских клише, произносимых вне всякой логики и лишь для того, чтобы, поймав выгодную конъюнктуру, заработать новую популярность у наших соотечественников. Ведь и обещания завершить операцию в течение двух месяцев произносились не для того, чтобы кто-то потом их анализировал и укорял власть в отсутствии результата (на эти укоры всем уже давно наплевать). Эффектные заявления помогают упрочению популярности. В самом деле, кому же повредит репутация «усмирителя Чечни» или «миротворца». Такая логика многое расставляет на свои места.
Вместе с тем очередной пиаровский шаг российской власти, словно рентген, высветил целый набор проблем, существующих у РФ на чеченском направлении (а говоря шире, и на всём Северном Кавказе).
За весь постсоветский период Россия пыталась действовать в Чечне в соответствии с тремя моделями. Первую можно определить как политический аутизм. В 1991—1994 и в 1996—1999 годах Москва фактически соглашалась и в политическом, и даже в правовом отношении на квазинезависимость республики. И хотя Основной закон РФ 1993 года зафиксировал, что Чечня — это неотъемлемая часть России, в реальности федеральная власть не собирала там налоги, не проводила выборов, не осуществляла призывов в вооружённые силы, не имела там своих органов правопорядка. После же Хасавюртовских соглашений 1996 года Москва вообще согласилась на «отложенный статус Чечни» до декабря 2001 года.
В отличие от Грузии, Азербайджана или Молдовы, Россия стала единственной страной постсоветского пространства, которая предоставила своей сепаратистской окраине шанс на создание независимой государственности. Однако этот шанс был бездарно растрачен в дудаевско-масхадовской Ичкерии, которая стала даже для своих соседей большим злом по сравнению с «империей Кремля».
Вторая модель может быть определена как силовое подавление сепаратистской инфраструктуры. К этой модели Москва прибегала в декабре 1994-го — августе 1996 года, в 1999—2000 годах. И сегодня, даже спустя годы, автор настоящей статьи убеждён в том, что силовая операция в отношении Ичкерии была необходима и политически оправдана.
Однако, во-первых, такая операция должна была быть поставлена в жёсткие правовые рамки, что было не сделано ни в первую, ни во вторую кампании. Во-вторых (как следствие первого), операция не должна была превращаться в некий вид бизнеса. Как справедливо отмечал российский этнолог Владимир Кореняко, введение льготного денежного довольствия для тысяч военнослужащих явилось «тем порогом, за которым контртеррористическая операция стала доходным предприятием и лишилась шансов на скорое завершение». В-третьих, за военными победами над сепаратистскими силами ни в 1995-м, ни в 2000 годах не следовало внятной программы по реабилитации и социальной интеграции республики.
Практика «чеченизации власти» — третья модель в 2000-е годы — оказалась в наибольшей степени востребованной. С одной стороны, она позволяла переложить многие непопулярные задачи (укрощение боевиков, внутриреспубликанская стабилизация) на плечи «местных кадров». С другой стороны, она избавляла центр от лишней головной боли на тему: «Как нам обустроить Чечню». Тем паче что начиная с 1991 года никакая позитивная программа так и не появилась.
Собственно говоря, нежелание взять серьёзную ответственность за развитие Чечни (да и всего Северного Кавказа) стало основой трёх неадекватных моделей управления республикой. Ведь при всём своём различии все эти модели объединяет одно: незнание того, как осуществлять интеграцию проблемного региона в общероссийский социум и стремление «отдать его на откуп» (особенно тогда, когда есть готовые принять такой царский подарок). Отсюда и постоянное стремление убедить себя и всех нас, что «в Грозном всё спокойно», что боевики представляют собой «агонизирующее бандподполье», и прочее в таком же духе.
В условиях же финансового кризиса элементы самоокупаемости региональной элиты Москве также чрезвычайно выгодны и интересны. После отмены КТО в Чечне появился международный аэропорт с таможней и фактически своим собственным «выходом в мир».
Каков же «сухой остаток»? Чечня и через год после 16 апреля 2009 года продолжает жить в «двух измерениях» — реальном и телевизионно-пропагандистском. Насколько такое раздвоение помогает столь чаемой стабильности, мы все вместе можем наблюдать. Каждый в силу своих возможностей и способностей.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- «Детский» способ сведения счётов.
Марина Ахмедова. Дневник смертницы. Хадижа. – М.: Астрель: АСТ, 2011. – 350 с. . - «Это просто совпадение или готовый сценарий?».
Блогеры выдвигают свои версии взрывов в Днепропетровске. - Сердце Матери. Румант.
История чеченской матери, потерявшей сына во время первой чеченской войны и до сих пор его ищущей. - Сердце Матери. Зарган.
О том, как чеченская мать спасла жизнь русскому солдату. - Нужен ли нам христианский терроризм?
«У нас прежде, чем у других народов, воспразднуется Светлое Воскресенье Христово». - Кровавые уроки тулузского стрелка.
Старые методы уже не действуют. - Чеченская «Аврора».
Роман./К.Х.Ибрагимов. Грозный: ФГУП «Издательско-полиграфический комплекс «Грозненский рабочий», 2011. – 368с. - Хочешь домой? - Купи рамку!
Кто платит за безопасность? - Я люблю вас, мистер Кадыров!
Развенчание мифа о Северном Кавказе в СМИ. - Боль только для своих.
Памяти погибших в «Норд-Осте».
