Подписаться на обновления
18 декабряПонедельник

usd цб 58.8987

eur цб 69.4298

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияiPChain
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Сергей Болмат   четверг, 13 января 2011 года, 14:00

Глупый Cартр
Новогодний рассказ Сергея Болмата


Винсент Ван Гог. "Воскрешение Лазаря"
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Рассказ Сергея Болмата: "Воскрешение всех мёртвых и есть единственный смысл человеческого прогресса. Он был уверен, что все мы должны принимать посильное участие в этом деле воскрешения мёртвых..."

«Глупый Сартр, — писал Лев Евгеньевич на бланке телефонного счёта без остановки, — глупый Ницше, глупый Бергсон, глупый Гуссерль, глупый Хайдеггер, глупый Кожев, глупый Кьеркегор, глупый Фукуяма, глупый Деррида, глупый Ницше». Он остановился и перечитал написанное. Ницше уже был, и Ницше он, подумав, вычеркнул. Что они все понимали в любви? Особенно в любви с первого взгляда. Он задумался и вычеркнул Кьеркегора.

Стихи памяти Майкла Джексона. Ремейк-песня. Военно-историческая цыганочка. Бардовская песенка ко Дню космонавтики. Уголовная хроника эпохи кризиса. Баллада о сержанте Глухове.

Как многие бедные люди — и в особенности не самые бедные, но относительно бедные, то есть живущие в Западной Европе и получающие не более двух с половиной тысяч евро в месяц, — Лев Евгеньевич был начитанным человеком. Те, у кого не хватает денег на реальность настоящую, вещественную, вынуждены довольствоваться чужими выдумками. Лев Евгеньевич работал продавцом в огромном магазине мебели, в отделе диванов и кресел, его зарплата зависела от продаж, и зарабатывать больше тысячи трёхсот евро в месяц ему удавалось только дважды в год — перед Рождеством и перед Пасхой. Помимо книг Лев Евгеньевич любил смотреть кино и иногда, втайне, кажется, чуть ли не от самого себя и несмотря на свой зрелый возраст — ему было пятьдесят пять - поигрывал даже и в компьютерные игры.

Телефонный счёт пришёл утром, и Лев Евгеньевич распечатал конверт довольно беззаботно. Цифры замелькали у него перед глазами, потом выскочило длинное четырёхзначное число с двойной добавкой после запятой. Три тысячи девятьсот пятьдесят четыре евро и сорок четыре цента. Лев Евгеньевич проштудировал весь счёт от начала до конца четыре раза и не нашёл ошибки. Всё было правильно, он должен был заплатить телефонной компании три тысячи девятьсот пятьдесят четыре евро и сорок четыре цента. На счету у него в настоящий момент было тридцать два евро, в доме — пятнадцать, отложенные для покупки газового баллона, в кошельке — девяносто, рассчитанные на еду на десять дней, в кармане — ещё десятка, резерв.

Он был полный банкрот. Зарплату ему должны были перевести ещё только через четыре дня, и зарплата эта не покрывала и половины этого счёта. Можно было воспользоваться кредитной карточкой, но Лев Евгеньевич очень хорошо понимал, что, заплатив за телефон при помощи кредита, он уже через два месяца вынужден будет начать унизительную и утомительную процедуру банкротства. Попросить телефонную компанию растянуть счёт на несколько месяцев он не мог — он из предыдущего выплатил ещё только половину, а уже все сроки прошли.

Ничего не знали знаменитые философы про настоящую любовь и ничем помочь Льву Евгеньевичу не могли. Он с тоской оглянулся на книжные полки. Памук, Солженицын, Селин, Павич, Флобер, Стерн, Лесков, Зощенко, Ахматова, Жид, Апдайк и Чабон — что хорошего они могли ему посоветовать?

И тем не менее спустя пять часов Лев Евгеньевич уже летел в самолёте над океаном по направлению к Нью-Йорку, ибо этого требовала любовь. Билет он купил именно на кредитную карточку и тут же забыл об этом. Он даже купил себе ещё и кофе, и вкусное пирожное, и рюмку черешневой настойки перед самой посадкой — и нисколько не раскаивался в содеянном. Наоборот, после пирожного с кремом и прослойкой из малинового повидла и рюмки спиртного у него так хорошо было на душе, что он, радостно улыбаясь, попросил стюардессу принести ему ещё чего-нибудь выпить — покрепче. Стюардесса тоже заразилась его настроением и, весело улыбаясь, принесла ему миниатюрную бутылочку виски, лихо откупорила её и до последней капли вытрясла содержимое в пластмассовый стакан со льдом.

А вся проблема с телефонным счётом возникла из-за того, что он не мог связываться со своей возлюбленной по «Скайпу». Возлюбленная его была замужем и жила в пригороде Миннеаполиса, и единственный компьютер в доме стоял в кабинете её мужа, владельца небольшой фабрики по производству пластиковой тары и бывшего чемпиона округа по боксу, ориентированию на местности и стрельбе из пистолета. Напрасно уговаривал Лев Евгеньевич свою возлюбленную купить себе самый дешёвый нетбук и спрятать его в камере хранения местного автовокзала, где заодно и бесплатный интернет наверняка можно было поймать. Возлюбленная Льва Евгеньевича наотрез отказывалась покупать компьютер. Во-первых, говорила она, я не умею им пользоваться. Лев Евгеньевич радостно смеялся в ответ и возражал, что пользоваться персональным компьютером сегодня умеет двухлетний ребёнок и что научиться пользоваться персональным компьютером можно за три часа. Муж меня убьёт, говорила возлюбленная, если узнает, что я втайне от него купила себе лэптоп. Храни его в надёжном месте, отвечал Лев Евгеньевич. Нет такого места в нашем городе, говорила ему возлюбленная. Не может такого быть, упорствовал Лев Евгеньевич. Иногда ему казалось, что его возлюбленной было приятно именно то, что он тратил бешеные деньги, звоня ей на мобильный телефон и по три часа обсуждая с ней подробности современных коммуникаций, в то время как она шаталась из магазина в магазин, выбирая себе то коврик для туалета, то набор бокалов, то свитер для поездки в Аспен, — но он неизменно отбрасывал эту мысль как недостойную и, скорее всего, заимствованную из какого-нибудь полузабытого набоковского романа, населённого бессовестными женщинами и слабеющими мужчинами.

Возлюбленную Льва Евгеньевича звали Генриэтта, и уменьшительно-ласкательным производным от этого звучного имени было, разумеется, Генка. Именно так и представилась ему полнеющая тридцатилетняя туристка из США, подслушавшая, как он, стоя на пешеходном мосту через Сену, бормотал себе под нос стихи Ходасевича. Поездка в Париж с подругой была бы неполной без неожиданно начавшегося романа, поцелуев под сенью церкви Сакре-Кёр, прогулок вдоль набережной Цветов и смиренного замирания под сводами Нотр-Дам. Не могло омрачить этого романа даже то досадное обстоятельство, что жил Лев Евгеньевич не на Елисейских Полях и не на рю де Риволи, а в дальнем пригороде, в колоссальном кирпичном доме с видеокамерами наблюдения в подъезде. Впрочем, на вид Лев Евгеньевич был мужчина вполне представительный, следивший за своим гардеробом и умевший элегантно закинуть шарф, огладить свою квадратную бородку, уютно набить трубку, детским жестом почесать свой веснушчатый крупный нос, поправить очки, больше похожие на пенсне, нежели на очки, — и заглянуть полнеющей американской провинциальной красавице русского происхождения прямо в душу своими зелёными насмешливыми глазами. «Генка, — говорил он, — Генка, Генка, Генка, ты всё-таки страшно непутёвая женщина» — и от этих слов у Генки всё сладко таяло внутри, и она действительно казалась себе хотя бы на минуту не образцовой супругой и хозяйкой большого и очень благоустроенного дома о пяти спальнях, а самой настоящей парижской кокоткой, готовой сжечь свою беспутную жизнь в огне самой настоящей страсти. Вернувшись домой и подарив мужу поддельный пиджак Карден и настоящий галстук Версаче, она тут же не то чтобы совершенно забыла про своё парижское приключение, но вспоминала о нём как о чём-то не совсем реальном, больше похожем на увлекательную экскурсию в какую-нибудь таинственную пещеру, в которой однажды уже заблудились несколько туристов и, отчаявшись найти выход, съели друг друга - нежели на серьёзные человеческие отношения. Она страшно испугалась, когда Лев Евгеньевич позвонил ей в первый раз. Постепенно его звонки вошли в привычку, она сумела установить для них определённое расписание, и со временем они стали такой же неотъемлемой частью её жизни, как занятия йогой или чистка зубов перед сном при помощи навощённой синтетической нити. Она даже ждала этих звонков: Лев Евгеньевич стал для неё кем-то вроде подружки, которой можно было доверить то, чего даже и самой близкой подружке доверить было никак нельзя. Его сладострастные вздохи и стоны в те моменты, когда она сообщала ему наиболее интимные подробности своей однообразной жизни, делали удовольствие от этих бесед особенно ощутимым. Если бы Лев Евгеньевич сказал ей, что собирается навестить её в Америке, она, скорее всего, употребила бы все возможные средства, включая ложный донос в иммиграционную службу, чтобы предотвратить этот визит.

В Париже выдалась на редкость тёплая зима. Лев Евгеньевич не рассчитал немного и в полузабытье вышел из своей парижской квартиры, как обычно он выходил в такую дождливую, тёплую, временами солнечную погоду: в своём старом плаще с тёплой подкладкой, в чёрных, с еле заметными тонкими полосками песочного цвета зимних шерстяных брюках, в бежевом свитере, который его очень молодил, и в английских начищенных полуботинках. Он даже шапку не надел. В Миннеаполисе между тем было минус одиннадцать градусов, парки, газоны и крыши домов были засыпаны снегом и закат был тщательно продезинфицирован крепким раствором больничной марганцовки. Таксист высадил Льва Евгеньевича в центре города, и первые две гостиницы оказались ему совершенно не по карману. Потом он заблудился в деловом районе, где не только не было никаких отелей, ресторанов или кафе, но и прохожие попадались раз в пять минут. Быстро темнело. Заплутавший Лев Евгеньевич отыскал всё-таки небольшую и недорогую гостиничку и потом долго грелся под душем в застеклённой душевой кабинке своего крохотного номера. Согревшись и слегка задыхаясь от накопившегося пара, он выбрался из ванной комнаты, совершенно голый встал перед зеркалом, критически осмотрел себя, приосанился, втянул живот, выставил подбородок и позвонил своей возлюбленной.

— Я тут.

— Подожди, я не могу сейчас говорить.

Телефон выключился. Возбуждённый Лев Евгеньевич лёг на кровать и включил телевизор. Показывали какие-то новости из жизни доисторических народов.

Через три минуты он не выдержал и перезвонил.

— Я тут!

— Я не могу разговаривать!

— Я приехал! Я здесь! Я хочу с тобой увидеться!

— Что значит — здесь?

— Здесь, в Миннеаполисе! Я звоню тебе из гостиницы!

— О господи!

— Я хочу встретиться с тобой!

— О господи!

Возлюбленная Льва Евгеньевича отключилась. Он перезвонил и услышал бесстрастное сообщение автоответчика. «Генка, — сказал он, — я приехал и живу в гостинице «Нормандия», в номере 347. Я страшно хочу тебя видеть». Потом он оделся и перезвонил ещё раз уже из гостиничного лобби. «Генка, — сказал он, — я понимаю, что всё это очень неожиданно. Я и сам не ожидал. Давай встретимся и поговорим. Позвони мне». В третий раз он оставил сообщение, истекая слюной, глядя на громадную тарелку, одну половину которой занимала жареная курица, а другую — гора жареной картошки. «Генка, — сказал он, — я в дайнере «Звёздный путь» и, судя по размеру порций, буду здесь ещё как минимум полтора часа, а может, больше. Очень жду твоего звонка». Через час он снова вытащил из кармана телефон и посмотрел на табло. Никаких новых сведений не было на этом табло. Лев Евгеньевич ещё раз позвонил своей возлюбленной, ещё раз выслушал электронное сообщение, помолчал и выключил телефон.

— Не пришла? — угрюмо поинтересовался немолодой мужчина, сидевший за соседним столом.

— Нет, — ответил Лев Евгеньевич. — Не пришла.

— Бывает, — сказал мужчина. — Ко мне тоже не пришёл сюда на свидание один человек, месяца три назад. Это, похоже, не самое счастливое место в городе.

— Проблема заключается в том, — сказал Лев Евгеньевич, — что я первый раз в этом городе, только что приехал, и приехал специально для того, чтобы с ней повидаться.

— То-то я смотрю, вы одеты не по сезону, — ответил мужчина.

— Я из Парижа приехал, — сказал Лев Евгеньевич. — Там тепло. Тёплая зима.

— Из Парижа, который в Европе? — спросил незнакомец.

— Да.

— Вы живёте в Париже?

— Да.

— И женщина не пришла к вам на свидание?

— Да.

— Это удивительно. Честно говоря, я не могу представить себе женщину, которая не пришла бы на свидание с человеком, постоянно живущим в Париже. С такой женщиной вообще не нужно встречаться, как мне кажется. Таких женщин вообще лучше избегать.

— Вы её не знаете.

— Это правда.

— Она… — Лев Евгеньевич запнулся. — Я всё время с ней по телефону говорил и наговорил в общей сложности на четыре с половиной тысячи евро. В переводе на доллары это больше пяти тысяч. Она… она очень интересный человек.

— Она замужем? — неожиданно спросил мужчина.

— Да, — грустно и как бы через силу ответил Лев Евгеньевич и покраснел, как будто признался в каком-то неблаговидном поступке.

— У меня сын постоянно разговаривает со своими друзьями во всём мире и не платит за это ни цента, — не обращая внимания на его неловкость, сказал мужчина. — Как вы умудрились наговорить на такую сумму?

— Звонил ей на мобильный телефон, — ответил Лев Евгеньевич.

— Там тоже тарифы очень низкие, — сказал мужчина. — Особенно в последнее время.

— Это если с компьютера звонить.

— А вы откуда звонили?

— Я с обычного телефона. Чтобы с компьютера звонить, надо заранее время оплачивать.

— А вы его не заранее оплачивали?

— Я его до сих пор ещё не оплатил.

— Ну всё равно, — сказал мужчина после некоторого раздумья, — с обычного телефона не больше двадцати пяти центов стоит звонок.

— Тридцать два, — сказал Лев Евгеньевич.

— Это у вас такие цены в Европе?

— Да.

— Ужас. Это сколько же надо говорить, чтобы на пять тысяч долларов наговорить?

Они задумались.

— Двести тридцать восемь часов, — сообщил Лев Евгеньевич после паузы. — Почти десять суток, если без перерыва разговаривать.

— Что же вы дальше собираетесь делать? — спросил мужчина.

— Можно в телефонной книге адрес её найти и к ней съездить, — нерешительно предположил Лев Евгеньевич.

— А мужа вы не боитесь?

— Боюсь, — признался Лев Евгеньевич.

— Хотите, я с вами поеду?

— Это очень любезно с вашей стороны, — стараясь смотреть собеседнику прямо в глаза, но при этом думая отчего-то о его широких, крепких плечах, сдержанно ответил Лев Евгеньевич.

— Меня зовут Руфус, — сказал мужчина в машине, — Руфус Парменидес. Но я не грек. Это фамилия моей жены.

— Интересно, — вежливо отозвался Лев Евгеньевич.

В тёплой, уютной машине его слегка разморило, и он в первый раз почувствовал усталость после долгого перелёта. Дома, подумал он, в Париже уже глубокая ночь: семь часов разницы. Он мог бы спать сейчас в своей кровати под толстым одеялом и видеть сны не менее увлекательные и не такие утомительные, как эта требовательная, неотступная действительность. Он прислушался. Вполне подходящая песня негромко звучала в машине: «Dreams are my reality, the only kind of real fantasy. Illusions are a common thing. I try to live in dreams. It seems as if it's meant to be».

Три стихотворения Сергея Жадана, одного из самых интересных и известных современных украинских писателей, написаны на животрепещущие темы. «Лукойл» и «Украина для украинцев» поднимают общественные вопросы, а «Касса справок не даёт» — вопросы личные. Тексты совсем свежие, хрустящие газетным листом и как бы пахнущие типографской краской. Актуальное искусство в чистом виде.

— Я взял её фамилию, — охотно продолжил Руфус, — потому что всю жизнь хотел избавиться от фамилии моего отца. Я имею в виду с того момента, как его арестовали. Ему даже обвинение ещё не успели предъявить, но уже тогда сразу было понятно, чем всё кончится. Просто достаточно на него было взглянуть один раз в тот момент, когда его арестовали, чтобы потом все его оправдания, все его объяснения, всё его враньё… всё выглядело просто пустой болтовнёй. Отвратительной пустой болтовнёй.

— А что он сделал?

— Изнасиловал женщину… и потом убил её. Свою секретаршу.

Лев Евгеньевич помолчал.

— Меня зовут Лев Фишнабель, — он помолчал ещё несколько секунд. — По-немецки фамилия означает «рыбий пупок».

Дом, в котором жила его возлюбленная, находился в далёком пригороде, в благоустроенном посёлке, въезд в который украшали каменные ворота с надписью «Лунные Холмы». Руфус остановил машину напротив трёхэтажного дома с просторным балконом и со входом, украшенным тощими белыми колоннами. Они вышли и по широкой, вымощенной камнем дорожке подошли к входной двери. Лев Евгеньевич позвонил. Дверь открылась. На пороге стоял невысокий коренастый мужчина в спортивном костюме.

— Я хотел бы видеть Генриэтту, — сказал Лев Евгеньевич.

— Это вы русский из Парижа? — спросил мужчина.

— Да, — ответил Лев Евгеньевич.

В следующую секунду мужчина быстро махнул рукой откуда-то снизу, и перед Львом Евгеньевичем гостеприимно распахнулась дверь в огромную жестяную банку, наполненную невыносимым звоном. Банка эта была ярко освещена изнутри. Лев Евгеньевич некоторое время погулял внутри просторной банки, щурясь от яркого света. Звон постепенно пропал. В совершеннейшей тишине он открыл глаза и обнаружил себя стоящим перед музыкальным автоматом с монеткой в руке. Он смотрел в светящееся нутро автомата с такой неотрывной сосредоточенностью, с какой алкоголик рассматривает включённую газовую горелку. Довольно долго Лев Евгеньевич никак не мог понять, что же именно он видит перед собой, — он просто глаз не мог оторвать от этих разноцветных переливов, вспышек и мерцаний. Они напоминали ему какие-то странные, медленно текущие потоки, вероятно астрального свойства. «Я, должно быть, нахожусь в высших сферах, — подумал он, — дух мой, похоже, отделился от тела и блуждает». Потом он увидел монетку у себя в руке и некоторое время рассматривал эту монетку с блаженной улыбкой. «Зачем монетка? — подумал он и тут же вспомнил: — Мёртвым греки клали монетки на глаза, чтобы было чем заплатить перевозчику Харону за переправу на другой берег Стикса. Неужели это Стикс — такой красивый? А его всегда изображали каким-то унылым, мрачным. А он, оказывается, совсем даже не такой — яркий и праздничный, как городской тротуар вечером после дождя. И ничего страшного в этом, похоже, нет — умереть. Неужели я умер?» Он очень обрадовался, что познал тайну смерти и может осознать её и что ничего страшного в этой тайне не оказалось. Очень приятно было стоять так с монеткой в руке, ничего не делать и ждать своей участи. «Если начало такое, — подумал Лев Евгеньевич, — то что же дальше будет?»

— Во-первых, твоя монета не влезет в этот автомат, — сказал Руфус Парменидес у него над ухом. — Она слишком большая. А во-вторых, если ты хочешь выбрать песню какую-нибудь, то выбирай, потому что люди ждут. Ты перед этим автоматом уже минут двадцать стоишь, если не больше.

— А что случилось? — спросил у него Лев Евгеньевич.

— Ничего, — ответил Руфус. — Я тебя посадил на диванчик вон там, вон за тем столом. Полчаса ты сидел спокойно, потом вдруг вскочил и пошёл к этому автомату.

— А до этого?

— До этого ты… спал у меня в машине, — слово «спал» Руфус произнёс с какой-то стеснительной интонацией, как будто оно было не вполне приличным.

— А до этого?

— А до этого ты нарвался на редкого качества удар: прямо в кончик подбородка апперкот. Звон слышал?

— Слышал, — грустно признался Лев Евгеньевич.

— Вот то-то и оно. Первый признак хорошего удара.

— Поеду, — сказал Лев Евгеньевич, когда они вернулись за стол. На столе перед ними стояли два больших бокала с пивом. — Поеду домой.

— Куда?

— В Париж.

— Подожди, — сказал Руфус. — Гостиница у тебя всё равно до утра оплачена. Выспишься, утром приведёшь себя в порядок и поедешь в аэропорт.

— Не могу я ждать! — взорвался Лев Евгеньевич. — Я в идиотском положении нахожусь!

— Я понимаю, — отозвался Руфус каким-то загробным голосом.

— Мне нужно что-то осмысленное делать, я не могу так просто сидеть за столом. Я только что потратил все свои деньги на бабу, которая… которая… — Лев Евгеньевич никак не мог подобрать подходящего слова. У него слегка кружилась голова, и он задыхался. Он приложился к бокалу с пивом и сделал большой глоток. — Которая ко мне никакого, по сути дела, отношения не имеет. Влез из-за неё в дикие долги. Мне с этими долгами вообще не расплатиться теперь никогда. Я банкрот.

— Я понимаю.

Лев Евгеньевич с тоской уставился на своего собеседника. Что мог он понимать, этот крепко сбитый, немного даже крестьянского склада мужчина в клетчатой тёплой рубахе на кнопках и в телогрейке на молнии? Что он мог понимать, с его грубым красноватым лицом, густыми бровями над глубоко посаженными голубыми глазами, тонким ртом и с очень ровной и аккуратной короткой стрижкой? Голубые эти глаза показались Льву Евгеньевичу бессмысленно равнодушными. Ищет удовольствия в чужой беде, подумал он неприязненно, с жиру бесится. Он вдруг сообразил, что смотрит на Руфуса из-за своего бокала враждебно, исподлобья.

— Я понимаю, — повторил Руфус в третий раз. — У меня тут тоже…

— Что? — спросил Лев Евгеньевич без особенного интереса.

Что мог сказать ему этот человек, который даже не подозревал, что настоящая, тайная, заветная любовь Льва Евгеньевича была вовсе не эта перепуганная до смерти немолодая домохозяйка, а восемнадцатилетняя практикантка из отдела кроватей, у которой, когда она наклонялась, для того чтобы продемонстрировать очередному покупателю достоинства того или иного матраса, в просвете между джинсами, съехавшими до середины ягодиц, и джемпером, задравшимся чуть ли не до двенадцатого грудного позвонка, показывались трусы — то фиолетовые, то фисташковые, от эфирной эфемерности которых у Льва Евгеньевича всякий раз надолго захватывало дух. Эти трусы и ещё то, что она была, как говорили сотрудники, беглой дочерью сенегальского олигарха, — было всё, что Лев Евгеньевич знал про неё. Из этого скромного набора строительных материалов он раз за разом умудрялся возводить такие умопомрачительные воздушные замки, которые временами изумляли до глубины души даже его самого своей фантастической причудливостью, шизофренической тщательностью отделки и безоглядной грандиозностью. Как можно было разговаривать с человеком, который, судя по всему, ни малейшего представления не имел об эротизме невозможного, о том, что любовь земная безнадёжно превратна, а любовь небесная — многообещающе недосягаема?

Руфус помолчал.

— Жена умерла сегодня в больнице, — негромко сказал он в пространство. — Должны были её выписать сегодня, а она умерла. Я приехал её забирать, а она — умерла.

— А что с ней было? — спросил Лев Евгеньевич.

— Поскользнулась неделю назад около дома, ударилась затылком. Потом плохо себя почувствовала. Головокружение, тошнота. Доктор сказал — ничего особенного, скоро пройдёт. Потом ей хуже стало: голова болит, в глазах двоится. Потом сознание потеряла. Отвезли её в больницу. Она два дня полежала, сказала, что ей лучше. Её там обследовали, ничего вроде не нашли. Сегодня выписать собирались. Как раз к празднику. Вся семья сейчас дома, ждали её. Я… не могу к ним вернуться домой. Мои родители приехали на Рождество, её родители приехали. Дети ждут. То есть они наверняка знают уже. Наверняка они звонили в больницу, потому что я утром уехал. Наверняка они мне звонили уже сто раз. Но я не могу никого видеть, я ни с кем разговаривать не могу. Я телефон свой выбросил. Там ёлка стоит, подарки… Я не могу.

— Я понимаю, — сказал Лев Евгеньевич.

— Что делать, я не знаю, — Руфус развёл руками. — Я не знаю, что делать. Что это всё значит, а? Я ничего не понимаю. Мы с ней прожили вместе двадцать шесть лет. И дальше что? Что дальше, чёрт возьми?!

Лев Евгеньевич растерянно отвернулся и посмотрел в окно. За окном была автомобильная стоянка, на другой стороне которой, между сквериком и железнодорожным мостом, приютилась небольшая церковь с остроконечным шпилем. Перед церковью были выставлены ярко освещённые рождественские ясли. Лев Евгеньевич мог различить согбенную фигуру одного из царей, наполовину загораживавшую Богородицу в синем платье. Пастухи тёмными силуэтами выделялись на фоне ярко освещённой стенки хлева, в углу которого виднелись головы быка и ослика. Святой Иосиф стоял за спиной Марии и смотрел, как показалось Льву Евгеньевичу, в темноту перед собой, куда-то вдаль, сквозь куст, выбивавшийся из-за ограды сквера, сквозь рекламный щит у въезда на стоянку, сквозь ближайшие дома. Лев Евгеньевич обернулся к своему собеседнику.

— Есть такой русский философ, — сказал он осторожно, — Фёдоров его зовут. Он был уверен, что всех умерших рано или поздно воскресят. Не на том свете, а здесь, при помощи науки. Он считал, что воскрешение умерших — это главная задача человечества, что только ради этого, самого настоящего, физического, воскрешения абсолютно всех до последнего умерших и существует наша наука, наша культура и вообще всё остальное. Он считал, что рано или поздно человечество сможет идентифицировать каждую личность, когда-либо жившую на планете, и воскресить её.

— Вот моего отца совершенно незачем воскрешать, — возразил Руфус.

— В идеальном виде, — торопливо пояснил Лев Евгеньевич. — Ещё до того, как он совершил это ужасное преступление. Фёдоров считал, что каждого воскресят в его идеальном виде. Лучшее воскресят, что в нём было, только самое лучшее. Он считал, что вот это воскрешение всех мёртвых и есть единственный смысл человеческого прогресса. Он был уверен, что все мы должны принимать посильное участие в этом деле воскрешения мёртвых.

— Какое я могу принять участие в деле воскрешения мёртвых? — Руфус пожал плечами. — Я футбольный тренер.

— Я не знаю, — ответил Лев Евгеньевич. — Всё это вообще ужасно сомнительно, как всякая философия вообще, да и религия тоже, если честно сказать. Вы верующий?

Руфус старательно подумал.

— Трудно сказать, — ответил он. — Теперь.

— Всё это, конечно, очень и очень сомнительно, — повторил Лев Евгеньевич в тон своему собеседнику. — Мягко говоря.

— Она там лежит, — сказал Руфус, глядя на свои руки, — в таком просторном кафельном помещении. Где очень холодно. И вот это совершенно не сомнительно. Это факт.

Он взглянул на Льва Евгеньевича так, будто они играли в шахматы и Льву Евгеньевичу был объявлен шах.

— Но с другой стороны, — сказал Лев Евгеньевич с такой уже осторожностью, как будто он каждым словом ступал по узкой дощечке, перекинутой через придорожную канаву, — вы же, как футбольный тренер, знаете, что только сомнительные вещи стоят каких-то усилий. Несомненные вещи — они как бы уже осуществились, с ними уже ничего не поделаешь. А вот сомнительные вещи — нужно ещё как следует поработать, чтобы они осуществились. Разве нет?

Сказав это, Лев Евгеньевич вдруг вспомнил, что у него в прикроватной тумбочке, под ворохом инструкций для различных бытовых приборов, лежат самые настоящие золотые часы работы Павла Буре, доставшиеся ему в наследство от матери, и что часы эти можно заложить в ломбарде. Если начать страшно экономить, подумал Лев Евгеньевич, и отказывать себе решительно во всём, даже в шоколадных булочках, то через полгода, наверное, можно будет и долг отдать, и часы выкупить. Если взять ещё, например, какую-нибудь подённую работу вроде распространения рекламных журналов и буклетов. В интернете, говорят, можно много денег заработать. Ещё есть две картины художника Карапузова, висящие в прихожей, подражание Малевичу. Карапузов рассказывал, что если есть связи, то такие картины — с неразборчивыми подписями — можно продавать за большие деньги как произведения русских революционных художников начала ХХ века. Подписи Карапузова можно было сделать неразборчивыми в два счёта, при помощи кухонного ножа. Более того, можно было запросто делать такие картины в большом количестве, и не хуже Карапузова, а даже лучше. Ещё, подумал Лев Евгеньевич, можно пойти к начальству и попросить повышения зарплаты. Даже не попросить, подумал он, а потребовать. Вот так просто войти и потребовать. Да, а что? Они ему никогда зарплату не повышали с того момента, как он устроился на эту работу, а с тех пор уже восемь лет прошло. Не захотят — увольняться, искать другую работу, сражаться за место под солнцем! Он даже слегка подскочил на месте от неожиданного прилива энергии. Впрочем, он уже знал, что ответит ему его начальник: скажет наверняка, что любой другой на его месте был бы на седьмом небе от счастья, что вообще сумел найти работу в наши времена, и что вскоре всех продавцов вообще сократят и заменят двумя компьютерными специалистами и магазин полностью перейдёт на торговлю в интернете. Значит, нужно переквалифицироваться, подумал Лев Евгеньевич, нужно пробовать себя на новых поприщах! От компьютерных игр, кстати, тоже можно отказаться на некоторое время.

— Наверное, — равнодушно ответил Руфус. — Нет у меня никакого желания ни работать, ни вообще что-то делать после такого свинства. Поскользнуться на улице и умереть — разве это не свинство? Как можно вообще после этого с людьми разговаривать? Какое общее дело может быть после этого? Жизнь — это свинство, а всё остальное — это пустые слова. Болтовня, которая выеденного яйца не стоит. На фоне такого свинства все эти рассуждения про воскрешение мёртвых и вечную жизнь — это просто пустая болтовня.

— Я не спорю, — сказал Лев Евгеньевич.

— Потому что это факт.

Лев Евгеньевич снова отвернулся и посмотрел в окно. За окном начал падать мелкий сухой снег.

— Может быть, — уклончиво ответил он. — Может быть.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



«Царица муз и красоты»

Зинаида Александровна Волконская

Имя княгини Волконской было известно всей творческой Москве. По вечерам в ее салоне на Тверской раздавались оживленные голоса. В доме у этой «замечательной женщины» бывали писатели, художники и ученые; ею был очарован весь цвет художественной интеллигенции. Зинаида Александровна вдохновила на сочинительство стихов даже неизменно серьезного философа Ивана Киреевского.

17.12.2017 19:00, «Дилетант»


Писатель-человеконенавистник

Был ли Джонатан Свифт мизантропом и пессимистом?

В массовом сознании на имя Джонатана Свифта – создателя «Гулливера» – налипло множество ярлыков, зачастую имеющих мало отношения к действительности. Попробуем разобраться с самыми знаменитыми из мифов, окружающих фигуру писателя.

16.12.2017 13:00, Избранное



Чёрт, жадный мужчина и его гарем

«Сказка» Владимира Набокова, опубликованная в 1930 году

Фантазия, трепет, восторг фантазии... Эрвин хорошо это знал. В трамвае он садился всегда по правую руку.— чтобы ближе быть к тротуару. Ежедневно, дважды в день, в трамвае, который вез его на службу и со службы обратно, Эрвин смотрел в окно и набирал гарем.

27.11.2017 19:00, Избранное


Мифы Ремизова: цепь больших и малых вспышек

«Ненапечатанные книги меня задушили бы!»

60 лет назад, 26 ноября 1957 года, умер Алексей Михайлович Ремизов, классик русской литературы и искусства.

26.11.2017 19:00, Игорь Фунт


Секреты успеха Льва Толстого

Писатель об образовании, науке и смерти

В литературном сообществе шутки про длину произведений Льва Николаевича Толстого – одни из самых ходовых. Однако писатель не только с успехом сочинял объемные предложения, но и умел ярко выражать мысли в краткой форме. Theory&Practice приводят лучшие дневниковые записи Толстого об искусстве, образовании и смерти.

25.11.2017 19:00, theoryandpractice.ru


Здесь свалка мусора!

«Заметки вятского лоха». Ноябрь, 2017

Помню, однажды в достославные 90-е цыгане впаривали мне увесистую золотую цепочку за $50: любимое их занятие. С трудом сошлись на тридцати баксах. Цепочка, конечно же, оказалась позолоченным железом — фуфелом, как тогда говорили. Впрочем, как и зелёный полтинник «Ulysses Grant», которым я за неё расплатился. В отличие от двадцати баксов цыганской сдачи, real money.

18.11.2017 16:00, Игорь Фунт



«Если кто-либо вырастает больше обыкновенных размеров, мы отрезаем ему руку или ногу, чтобы подравнять его с остальными»

Социализм Джерома К. Джерома

В 1891 году известный английский писатель Джером Клапка Джером написал фантастический рассказ «Новая утопия». В нём он изобразил социалистическое будущее. Люди носят одинаковую одежду, живут в казармах по 1000 человек, слишком длинных укорачивают ампутацией, слишком умных оглупляют. Зато в таком социализме люди работают всего три часа в день, в обществе – изобилие еды (все люди вегетарианцы), образцовая гигиена и отсутствие иерархии, все вопросы решаются демократическим большинством.

11.11.2017 19:00, Толкователь


«Атмосфера, как в приемной у дантиста»

Остроумные записки Сергея Довлатова

«Соло на ундервуде» — записные книжки, которые Сергей Довлатов вёл в 1967-78 годах, впервые опубликованные в 1980 году.

04.11.2017 15:00, izbrannoe.com






 

Новости

«Нет данных»: о состоянии российских электронных библиотек
В рамках проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека» проведено исследование «Электронные библиотеки в России: текущий статус и перспективы развития». В ходе исследования были проанализированы 140 российских библиотек и интернет-проектов.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Магадане
1 декабря 2017 года в Магаданской научной библиотеке им. А. С. Пушкина был проведён семинар, посвященный работе ресурсного центра «Открытая библиотека». Перед библиотечным сообществом Магаданской области выступили президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и представитель НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Ростове-на-Дону
24 ноября 2017 года в Донской Государственной Публичной библиотеке города Ростова-на-Дону местному библиотечному сообществу был представлен проект «Открытая Библиотека». О свободных знаниях, важности доступа к ним и популяризации их в России рассказал директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко, вторую часть презентации, касающейся реализации идей проекта на практике, до слушателей донес член НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
«Открытая библиотека» в Добролюбовке
10 ноября в Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова состоялась презентация проекта «Открытая библиотека», проведенная координатором проекта Наталией Трищенко и президентом Ассоциации интернет-издателей Иваном Засурским. Участники узнали о возможностях взаимодействия с вики-проектами, условиях участия в конкурсе, новых правовых и технологических инструментах предоставления открытого доступа, а также определении срока перехода произведений в правовой режим общественного достояния.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Йошкар-Оле
7 ноября проект НП «Викимедиа РУ» РЦ «Открытая библиотека» был представлен в Национальной библиотеке им. С. Г. Чавайна Республики Марий Эл. Мероприятие для сотрудников библиотек провели директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко и активист «Википедии» Дмитрий Рожков. Участники мероприятия не только узнали о новых правовых и технологических инструментах открытого доступа и проектах партнерства, обеспечивающих открытую публикацию произведений науки и культуры, но также получили экземпляры пособия, специально подготовленного в рамках ресурсного центра.

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.