Учредить общенациональную государственно-общественную программу «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» президенту предложили на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека ещё в феврале. Анатолий Вассерман на всякий случай сохранил результаты итогового поимённого голосования членов совета и их высказывания.

Участниками рабочей группы по исторической памяти стали члены Совета при президенте РФ по развитию гражданского общество и правам человека: Федотов Михаил Александрович — председатель совета, Караганов Сергей Александрович — руководитель рабочей группы, Кривенко Сергей Владимирович — секретарь рабочей группы, Лукьянов Фёдор Александрович, Алексеева Людмила Михайловна и Аузан Александр Александрович; приглашённые эксперты: Битюцкий Вячеслав Ильич — председатель правления воронежского общества «Мемориал», Даниэль Александр Юльевич — член совета научно-информационного и просветительского центра «Мемориал», Лавров Владимир Михайлович — доктор исторических наук, заместитель директора по науке Института российской истории РАН, Мироненко Сергей Владимирович — доктор исторических наук, профессор, директор Государственного архива Российской Федерации, Рачинский Ян Збигневич — сопредседатель московского «Мемориала», Рогинский Арсений Борисович — председатель правления Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал», Флиге Ирина Анатольевна — директор Научно-информационного центра «Мемориал» Санкт-Петербурга.

awas1952:
На случай очередной зачистки архивов копирую результаты поимённого голосования членов совета по общенациональной государственно-общественной программе «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении»:

===

1. Абрамкин В.Ф. — «за».
2. Айвазова С.Г. — «за».
3. Алексеева Л.М. — «за».
4. Амбиндер Л.С. — «за».
5. Аузан А.А. — «за».
6. Воробьёв С.И. — «за».
7. Ганнушкина С.А. — «за».
8. Гефтер В.И. — «за».
9. Головань А.И. — «за».
10. Джибладзе Ю.Д. — «за».
11. Дондурей Д.Б. — «за».
12. Засурский И.И. — «за».
13. Орешкин Д.Б. — «за».
14. Кабанов К.В. — «за».
15. Караганов С.А. — «за».
16. Кравченко Б.Е. — «за».
17. Кривенко С.В — «за».
18. Кузьминов Я.И. — «за».
19. Куклина И.Н. — «за».
20. Легойда В.Р. — не голосовал.
21. Литовченко С.Е. — не голосовал.
22. Лукьянов Ф.А. — «за».
23. Малева Т.М. — «за».
24. Морщакова Т.Г. — «за».
25. Николаева Е.Л. — «против».
26. Паин Э.А. — «против».
27. Панфилова Е.Л. — «за».
28. Поляков Л.В. — «за».
29. Полякова М.Ф. — «за».
30. Пустынцев Б.П. — «за».
31. Пушков А.К. — «против».
32. Радзиховский Л.А. — «за».
33. Симонов А.К. — «за».
34. Сорокина С.И. — «воздержалась».
35. Федотов М.А. — «за».
36. Цыпленков С.А. — «за».
37. Чмыхов Г.Д. — «за».
38. Чугуева И.Г. — «за».
39. Юргенс И.Ю. — «за».
40. Ясина И.Е. — «за».

Результаты:

«за» — 34,

«против» — 3,

«воздержались» — 1,

не голосовали — 2.

Президент выразил обеспокоенность тем, что почти 90% молодых граждан России в возрасте от 18 до 24 лет не могут назвать даже самые известные имена репрессированных, призвал граждан честно и открыто рассказывать подрастающему поколению историю страны и сообщил, что никакие самые высокие цели не могут оправдать невинно пролитую кровь, никакие политические амбиции не могут стать ценнее человеческой жизни.

Чтобы Иваны помнили

Прямая речь:

Радзиховский Л.А.: «Голосую за данную программу. Считаю очень важным вписать в неё пункт — обращение к Минкультуры. Необходимо выделение грантов на создание фильмов — документальных и художественных — о событиях 1920—30—40—50-х годов. Я уверен, что на такие фильмы, безусловно, найдутся и частные спонсоры. Но очень важно, чтобы их поддержало государство».

Панфилова Е.Л.: «Поскольку я из семьи трижды репрессированных (моя мама родилась в ссыльном поселении), для меня это не про «идейную гражданскую войну», которая не заканчивается «последние двадцать лет», а про не двадцать, а много-много лет назад начатую и до сих пор не законченную реальную гражданскую войну, в которой до сих пор оправдываемые частью моих соотечественников гады пытались уничтожить мою семью и лишить меня права на жизнь.

Мне кажется, только реализация подобной программы (во всей её полноте, включая раскрытие информации, образование и др.) может поставить в этой войне точку. Не быстро, но, может быть, ещё при нашей жизни. Это и только это может сделать нашу страну сильнее и освободить то время, которое сейчас тратится на глупые дискуссии про очевидные вещи, для решения серьёзных задач, связанных с модернизацией и т.д.»

И. Чугуева: «Говорю да нашей программе по сохранению исторической памяти и национальному примирению. Она своевременная и замечательная по сути. Понимаю обеспокоенность коллеги Паина, что она вряд ли сможет «замирить» Россию, но, на мой взгляд, большую обеспокоенность должно вызывать резкое омоложение рядов сталинистов (спасибо г-ну Филиппову за его «чудный» учебник), уход из жизни главных свидетелей того страшного времени и нежелание общества «загружаться» на этот счёт. Простите, но, как говорил главный «бесогон» страны в своём фильме «Свой среди чужих...», «дело надо делать, господа, дело...»

===

Также копирую особые мнения.

===

Заявление Пушкова А.К.

Уважаемые члены совета!

Я не поддерживаю эту программу в её нынешнем виде, так она ведёт не к национальному примирению, а национальному размежеванию. И это в полной мере доказывает дискуссия вокруг предложений рабочей группы, в рамках которой высказывается много крайне жёстких оценок этих предложений.

Аргументы против принятия такой программы:

1. Программа обострит ситуацию идейной гражданской войны, из которой наше общество не выходит вот уже почти двадцать лет.

2. У страны есть гораздо более актуальные задачи, чем борьба с собственной историей, — чудовищная коррупция, низкая управляемость, неразвитость демократии, засилье коррумпированного чиновничества, неэффективность правоохранительных органов и т.д. Программа создаёт ложную, чисто идеологическую цель и фактически отвлекает общество от этих задач.

3. В нынешних предложениях смазывается различие между СССР как державой-победительницей (этот статус СССР был признан повсюду — от Потсдама до Нюрнберга) и гитлеровской Германией. Эти предложения превращают нас в кающуюся страну, фактически отказывающуюся от своей победы, признанной во всём мире — от США до Израиля. Это нанесёт чудовищный удар по международным позициям России и её национальному самосознанию.

4. По сути неверно, а политически глубоко порочно смазывать разницу между СССР и гитлеровской Германией. Это разные социально-политические явления, СССР никогда не исповедовал расовых доктрин, предполагавших уничтожение других наций и народов. При всех преступлениях сталинизма, ВСЕ восточноевропейские народы после войны получили возможность создания национальных государств.

5. В развязывании войны виновна прежде всего Германия. Свою роль сыграли и западные демократии, которые положили начало сепаратным договорам с Гитлером, заключив с ним Мюнхенский договор. СССР в то время играл по тем же правилам, что и западные державы, и странно осуждать его за это.

6. Принятие такой программы в её нынешнем виде, при наличии в ней ряда верных предложений об увековечивании памяти жертв сталинского режима, превратит не СССР, а его правопреемницу — СЕГОДНЯШНЮЮ РОССИЮ в «мальчика для битья» на мировой арене. Этого с нетерпением ждут в Латвии, Литве и Эстонии, в ряде других стран Восточной Европы, и не только. Особенно будет «приятно» получать осуждения и поучения из стран, участвовавших в войне на стороне Гитлера или поддерживавших его, — а это большая часть Европы: Италия, Норвегия, Румыния, Болгария, пол-Франции, Испания, Португалия, Словакия, Австрия, Венгрия, Хорватия, а также из Прибалтики, где власти до сих пор поддерживают марши бывших эсэсовцев.

6. Приняв нынешние предложения, мы откроем двери для выдвижения компенсационных претензий со стороны ряда государств, прежде всего Восточной Европы, где уже поднимался вопрос о компенсационных исках к России.

7. Общенациональное покаяние не принято в современной мировой политике. Ведущая демократия мира — США — до сих пор не покаялась за ядерное уничтожение двух мирных городов — Хиросимы и Нагасаки, хотя там было уничтожено в десятки раз больше мирных граждан, чем польских офицеров в Катыни. Признание преступлений сталинского режима, если они доказаны, абсолютно правомерно. Но это не означает тотального пересмотра истории, которая в 30—40-е годы строилась по правилам того времени.

7. Борьба с тоталитарным сознанием и наследием большевизма должна вестись не в рамках специальной программы, которая вызовет отторжение у большой, ЕСЛИ НЕ БОЛЬШЕЙ, ЧАСТИ ОБЩЕСТВА, а через систему образования и просвещения, включая ТВ и средства массовой информации. Однако эта борьба не должна превращаться в повод для превращения России в унтер-офицерскую вдову, которая в очередной раз с упоением будет сечь себя. Вопреки ожиданиям авторов предложений, мы тем самым не заработаем ни авторитета, ни уважения, а превратимся в презираемого изгоя.

Заявление Паина Э.А.

Э. Паин

Членам Совета при Президенте РФ

по развитию гражданского общества и правам человека

Почему программа «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» не может служить национальному примирению в современной России

Размышления коллеги

Представляю себе, сколь неблагоприятными для меня будут последствия такой оценки. Догадываюсь, какие ярлыки могут нацепить на меня люди моего же круга, мои товарищи, чьим мнением я дорожу. И всё же пишу это, считая свободу профессиональных оценок высшей ценностью.

1. Увековечение памяти жертв тоталитарного режима и национальное примирение — это разные задачи, в нынешних условиях плохо совместимые.

Я за увековечение этой памяти прежде всего в целях напоминания нынешнему и будущим поколениям об угрозах, которые связаны с тоталитарным режимом. Считаю особенно важной ту практическую часть программы, которая предполагает рассекречивание архивов.

Я поддерживаю увековечение памяти жертв тоталитарного режима, потому что это в интересах значительной части российского общества, той, для которой дороги ценности прав человека. Несколько поколений выдающихся представителей этого слоя общества мечтали о таком увековечивании, и они достойны того, чтобы их мечты воплотились в жизнь. Не вызывает ни малейших сомнений предусмотренная проектом программы задача создания нормальных жизненных условий для тех, кто остался в живых из числа жертв политических репрессий.

Вместе с тем, на мой взгляд, не имеет оснований попытка соединения в одной программе двух разных задач — увековечивания памяти жертв тоталитаризма и национального примирения.

Социальный слой, заинтересованный в осуждении тоталитарного режима, никогда не был большинством населения России, и сегодня, к сожалению, он явно уступает по численности тем, кто позитивно или безболезненно относится к тоталитарному прошлому, к Сталину и к сталинизму. Нет необходимости доказывать сам факт того, что десталинизация не является ныне предметом общенационального консенсуса в России.

А может ли эта программа изменить общественные настроения, воспитать новые ценности, расширить социальную базу поддержки модернизации? Мой ответ: в ближайшие годы не сможет, напротив, она способна лишь усилить разногласия.

2. История плохой объединитель

«Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил» — эта надпись встретила в Сталинградском зале всех москвичей и гостей столицы. Но у меня возникла мысль, что тут что-то не так, и оказывается, что эта надпись была напротив той, которую сняли: «Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, и Ленин великий нам путь озарил». Но ничего — всё равно — имя Сталина вернулось!

«Курская» кольцевая: перезагрузка

История как повествование о прошлом пластична — она всегда предмет трактовок. Чем острее споры об актуальных проблемах, тем выше вероятность того, что спорящие будут опираться на разные фрагменты из истории и разные же их оценки. Почти все известные этнические конфликты опирались на аргументы так называемого «исторического права», в изобилии представляемые каждой из противоборствующих сторон. «Куликовская битва», «взятие Казани», «покорение Сибири» и даже изгнание поляков из Кремля, послужившее основной для установления Дня народного единства, — все эти события единства не обеспечивают, поскольку по-разному оцениваются разными этническими и социальными группами. Государство придумало праздник «День народного единства», а теперь ежегодно его боится, загодя стягивая силы ОМОНа в ожидании «Русского марша». Ничего не изменится от того, что этот день переименуют так, как это прописано в рецензируемом проекте.

Авторитет государства в исторических дебатах не перевешивает в нынешние времена частные мнения, поэтому претензии нашего государства на роль эталона единственно верных исторических оценок мне кажутся анахронизмом. Созданная государством Комиссия по борьбе с фальсификацией истории — это откровенное сталинистское лобби в российской исторической науке. Авторы рецензируемого мной проекта предлагают создать в противовес этому лобби другое, которое должно готовить «политико-правовую оценку преступлений прошлого — в форме официальной декларации…». В этом случае государство действительно станет похожим на двуглавого орла: одна голова будет оценивать преступления тоталитаризма, а другая — осуждать эти оценки как фальсификацию.

Вообще представление о возможности постсоветских государств эффективно воздействовать на массовое сознание с помощью манипуляции символами не подтверждается на практике, а надежды на достижение с помощью таких манипуляций национального единства и вовсе оказываются иллюзорными. В соседней Украине в течение пяти лет (2005—2010 гг.) осуществлялась программа символической десоветизации. Это была действительно грандиозная программа. Она включала в себя: строительство десятков новых памятников и мемориальных комплексов; акции низвержения и переплавки старых памятников советским вождям; выступления и указы президента В. Ющенко, связанные с коммеморативной программой и др. Её результат — углубление национального раскола, возросшее идеологическое противостояние регионов, включавшее войну за память и памятники (если во Львове торжественно открывали памятник С. Бандере, то в Симферополе на местные средства сооружали памятник советским гражданам — жертвам бандеровцев). В Киеве памятник Ленину так и не удалось демонтировать, и он стоит рядом с идейным врагом — комплексом памятников майдана Незалежности. О результатах десоветизации можно судить по материалам свежего исследования Research & Branding Group, посвящённого исторической памяти. Оно показало, что граждане Украины более позитивно относятся к советским героям (например, к Ю. Гагарину — 83%, маршалу Г. Жукову — 60% позитивных оценок), чем к любому из национальных героев этой страны, изображённых на её денежных знаках. Громадные усилия и затраты государства по целенаправленному изменению исторической памяти во многом оказались бросовыми.

Кто-то может указать на денацификацию Германии и демилитаризацию Японии в качестве примеров успешных усилий государств по изменению базовых идеологических установок своих граждан. Но оба эти примера характеризуют ментальные перемены, происшедшие в исключительных условиях оккупации этих стран и не столько вследствие государственных усилий. Решающую роль сыграл сам факт сокрушительного и страшного поражения страны в войне, побудившего нации возложить вину за напрасные потери на элиту, проводившую соответствующую идеологию.

Во многих других странах, не переживших таких исторических потрясений, изменение национальных стереотипов происходило без целенаправленного и форсированного вытравливания какой-то идеологии из исторического сознания. Во Франции не было ни деякобинизации, ни денаполеонизации, тем не менее гражданское и демократическое сознание и отрицание терроризма в целом утвердилось. Успешными оказывались технологии, не использовавшие негативных оценок прошлого. Например, многим европейским государствам пришлось преодолевать имперский синдром в процессе институционального перехода от империй к государству-нации. И делали они это с помощью «замещающей терапии». Великобритания выкупала идею империи с помощью создания Содружества наций, Франция после де Голля — с помощью демонстрации особой активности по созданию объединённой Европы. Германия — с помощью идеи объединения «оси» и «веси», то есть восточных и западных немцев.

3. От истории к современности, от символики к прагматике

Мой главный вывод состоит в том, что программа увековечения памяти жертв тоталитаризма может быть полезной и успешной, если:

— отбросит свою претензию на национальное примирение и откажется от иллюзий о возможности использования государства в качестве основного арбитра в истории;

— её нынешние (вовсе не примирительные, а скорее конфликтогенные свойства) будут нейтрализованы другой программой, действительно ориентированной на национальное, общегосударственное единство.

Эта новая программа должна соответствовать важнейшему правилу конфликтологии, а именно: желающие договориться

— начинают диалог с вопросов, по которым актуально существует наибольшее согласие, постепенно приближаясь к предметам спорным;

— избегают поначалу разговора о символах, сосредоточиваясь на вопросах рациональных, прагматических.

Сегодня все страны ищут формулу национального согласия, двигаясь в сторону так называемого ИНТЕРКУЛЬТУРАЛИЗМА, суть которого проста — поиск общего дела в решении общих проблем. Как никогда актуальна стала идея, высказанная Данквартом Растоу ещё в 1970 году: «Единственным предварительным условием демократии является национальное единство».

С уважением,

Э. Паин.

Заявление Симонова А.К.

Уважаемые члены совета!

Я прочёл заявления Пушкова, программе которого я получасом раньше давал развёрнутое интервью в поддержку заявленной нами программы. У меня много резонов не согласиться с аргументами коллеги, но я рад, что он высказался по полной программе: стало понятно, откуда вдруг явились проблемы итогов Второй мировой войны, о которых наша программа по большому счёту только упомянула. Мне вообще кажется, что страх идейной гражданской войны — это высосанный из пальца страх, которым прикрывается отсутствие гражданского покаяния, которое характерно для значительной части нашего народонаселения.

Согласен, что странно начинать каяться через 50 лет несвободы и 20 с небольшим относительной свободы, но отсутствие вопроса о покаянии в контексте сегодняшнего дня — это серьёзнейший и, на мой взгляд, неприемлемый аргумент в главном споре дня — споре о будущем, а не о прошлом.

С уважением,

Симонов А.К.

===

Лично я из всех этих особых мнений выбираю Пушкова. Впрочем, и Паин, на мой вкус, достаточно внятен.

С другими материалами автора и с их обсуждением вы можете ознакомиться в его блоге.