В конце августа — начале сентября политическую Германию потряс скандал, затмивший подготовку к двадцатилетнему юбилею воссоединения страны. Мощные пароксизмы политкорректности, охватившие официальные элиты, показали, как далека страна от той вожделенной «нормализации», к которой с момента воссоединения стремится её руководство.
Двадцать лет назад западногерманские политики, пришедшие к власти в воссоединившейся стране, как заклинание повторяли слова о необходимости «возвращения к нормальности». Подразумевалась нормальность национального государства. Два немецких государства эпохи конфронтации блоков были слишком придавлены ролью «передовой» идеологических фронтов, чтобы позволить себе патриотическую национальную идею. Западная Германия называла себя «постнациональной демократией» и гордилась своим «конституционным патриотизмом», разработанным как альтернатива традиционным национальным патриотизмам. В её культуре дебатов существовало огромное количество табу — политически маргинализированных тем, в той или иной мере связанных с национал-социалистическим прошлым и поэтому не обсуждаемых официально.
Западногерманская политкорректность была чрезвычайно строгой. Нельзя, например, было ставить под вопрос значимость «особых отношений с Государством Израиль», рассуждать о «германской геополитике», рекомендовалось говорить не о «немецком народе», а о «населении» и т.д. Немецкие исследователи тех лет называли соотечественников «невротиками», не способными нормально конфронтировать с собственной национальностью.
Под лозунгом нормализации воссоединившаяся Германия начала возвращаться к национальной идее. Только возвращалась она к ней очень избирательно, преимущественно во внешней политике. А вот внутреннюю политику по-прежнему определяла и определяет сложившаяся в западногерманской «постнациональной демократии» политическая культура с её особой политкорректностью. Официальные реакции, последовавшие после выхода в свет книги члена правления Федерального банка ФРГ Тило Саррацина «Германия деградирует. Как мы проигрываем нашу страну», подтвердили печальную истину: на двадцатом году воссоединения Германия всё ещё не обладает культурой внутриполитических дебатов на так называемые табуизированные темы. Причём сама по себе книга лишена каких-либо научных достижений и содержательных откровений. Она прошла бы в Германии незамеченной, если бы её не написал немец, да к тому же не какой-нибудь ультраправый политический маргинал, а высокопоставленный чиновник, что называется, представитель солидной буржуазии.
Именно социальное положение Саррацина и дало повод для демонстративного ужаса: «правый радикализм добрался до немецкого среднего сословия!»
Между тем открытого правого радикализма в книге нет. Есть размышления озабоченного буржуа о судьбах своей немецкой родины, в которой у немцев (особенно у интеллигентных) рождаемость падает, а вот у турецких мигрантов (особенно у неинтеллигентных) рождаемость растёт. Средний буржуа по традиции мыслит в национальных категориях, а у Саррацина они «подкрепляются» ещё и биологическими аргументами. По его мнению, происходит негативный отбор, в результате которого Германия глупеет. Только в отличие от дарвиновского естественного отбора, прогрессирующее оглупление германской нации — процесс неестественный. Во-первых, он обусловлен неправильной иммиграционной политикой, которая вместо импорта мозгов десятилетиями занималась импортом нищеты, не способной к интеграции в немецкую систему. Вторая его составная часть — социальное законодательство, стимулирующее размножение глупейших. «Мусульманской иммиграции в Европу присущи религиозность и приверженность к архаическим формам жизни, — пишет Саррацин. — Эта смесь затрудняет экономическую и культурную интеграцию и, препятствуя эмансипации женщин, влечёт за собой особую многодетность мусульманских иммигрантов, стимулируемую к тому же социальным государством».
Причём многодетность эта не того сорта, который принесёт стране пользу в будущем, пишет Саррацин, указывая на присущие данной категории мигрантов браки между ближними родственниками. Следует свести до минимума импорт чужестранцев, не способных к интеграции в немецкое общество, запретить «иммиграцию с Ближнего и Среднего Востока и из Африки». Умных же людей, особенно своих, немецких, следует поощрять — пусть размножаются («премии за детей молодым людям с высшим образованием»). И тогда страна экономически расцветёт, потому что главным экспортным товаром Германии, по мнению Саррацина, всегда был интеллект.
Ещё до выхода книги официальная политика разразилась целым фейерверком протестов. После этого книгу начали читать широкие массы, и оказалось, что её незатейливые положения затрагивают самые сокровенные струны народной души, замученной вынужденным мультикультурализмом. Особенно возмутили граждан слова министра внутренних дел о том, что все проблемы, описанные в книге, давно уже известны политикам. Немецкие блогеры спрашивали министра, почему же государство не предприняло шагов для решения этих проблем? Вскоре книга Саррацина заняла первое место в списке бестселлеров. По данным опросов, 84% граждан поддерживают его тезисы и лишь 16% выступают против.
В чём причины такой широкой поддержки?
Насильственная политическая маргинализация правых популистов автоматически превращает их в «народных страдальцев», особенно если с ними ещё что-нибудь случается, как, например, с либералом Юргеном Мёллеманном, который сначала стал популистом, а потом прыгнул с парашютом и разбился (немецкие блогеры шутят: «Хорошо, что Саррацин не прыгает с парашютом»). Наивные, с точки зрения учёных-генетиков, пассажи Саррацина были отнюдь не лишены оснований. Процесс «вымывания» середняка носит не только имущественный, но и физический характер. Раньше в этой социальной среде было принято иметь несколько детей, теперь, как правило, ограничиваются одним.
Особо затронуты молодые немецкие интеллектуалы. Высшее образование — уже не гарантия стабильного социального положения. Тысячи немецких выпускников вузов искусственно задерживаются работодателями в фазе «разбега» — поколение вечных «практикантов», поколение молодых людей, на долгие годы зависших между миром учёбы и миром труда. Доктора наук, работающие от семестра к семестру, молодые учителя, трудовые договоры которых прерываются каждые каникулы, молодые учёные, кочующие от одного временного договора к другому, чаще всего остаются бездетными, ибо рождение ребёнка в таких условиях автоматически означает социальную деградацию, а растить своих детей в нищете ответственные немцы не хотят. Они надеются, что годам к 40 достигнут социальной стабильности и смогут создать семью, однако единственное, что достигает большинство из них к этому возрасту, — нервные болезни и бесплодие. Зато в семьях мусульманских иммигрантов, немалая часть которых живёт на социальные пособия, репродуктивные процессы в разгаре. Оттуда в немецкие школы идут дети, родившиеся в Германии, но не умеющие говорить по-немецки. Почти 20% населения Германии — мигранты или их потомки. Среди мигранток только 13% женщин в репродуктивном возрасте бездетны, среди немок — 25%. Среди немцев социальные пособия получают 3,4%, среди турок — 11,9%. Безработица у немцев — 8,3%, у мигрантов же — 19,1% (данные на 2009 год).
В долгосрочной перспективе ситуация действительно проблематична. Однако как решить проблему, спорить о которой не хочет никто, чтобы не прослыть ультраправым? Около десяти лет назад молодой консерватор Фридрих Мерц, предложивший вместо импорта иностранных мозгов инвестировать в свою молодёжь, чуть не потерял свой партийный билет.
Немецкая политика и СМИ в затруднении. Игнорировать результаты опросов населения нельзя. Маргинализировать же Саррацина сложно, хотя процесс уже пошёл: СДПГ исключила его из своих рядов, он «добровольно» покинул свой руководящий пост в президиуме Федерального банка (в СМИ говорят о влиянии федерального президента Кристиана Вульфа на принятие этого решения). Сам Вульф утверждает, что он был не более чем посредником. Ангела Меркель постаралась продемонстрировать, что неофициальная критика, которой подвергла Саррацина официальная Германия, отнюдь не означает наступления на свободу мнений или же на независимость Федерального банка. И уж тем более не означает она уступок радикальному исламу. В этой связи канцлер открыто поддержала датского художника Курта Вестергаардса, известного своими карикатурами на пророка Мухаммеда.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Перегибая палку.
Германия как жертва псевдорелигиозного «зеленого» экологического психоза. - Рука Руси.
ФМС России позаботится о мигрантах. - Удивительный случай немецкого империализма.
Отчаянные времена требуют отчаянных жестов. - Штирлиц-2011.
В Германии нашли русских шпионов. - «Молчали жёлтые и синие».
За свободу передвижения подчас приходится платить не только деньгами, но и собственным достоинством. - Исповедь переселенца: «Я тоскую по России».
Согласно статистике, за минувшее десятилетие из ФРГ в Россию вернулись как минимум 13,5 тыс. иммигрировавших немцев. - Ничейные граждане.
Что спецназовец сделает с ювеналами, если у него отберут детей? - Миграция — условие социальной эволюции.
Эксперты из России и Евросоюза обсудили проблемы социального многообразия современных государств в рамках подготовки к Мировому политическому форуму. - Понаехали тут!
Вас подрезали? Затормозили, не включив стопари? Хочется выругаться? - Игра в одни ворота.
Китайско-австралийское партнёрство.
