Экономический кризис пойдет на пользу литературе, ибо «снижение бездумного потребительства может переориентировать вкусы части читателей на более серьезную литературу».
Германа Садулаева знают как автора нашумевшей книги «Я — чеченец!». Его новый роман «Таблетка», написанный в жанре офисной фантасмагории — в числе основных претендентов на престижнейшую литературную премию страны. В интервью «Частному корреспонденту» Герман Садулаев рассуждает о конкурентах, финансовом кризисе и работе менеджера по импорту.
— Вы написали книжку про Чечню, а в финал «Русского Букера» попали за офисный роман. Сами вы какую из своих книг считаете главной?
— Хочется думать, что главная книга еще будет написана. Или, может, каждый автор всю свою жизнь пишет одну книгу. Милан Кундера писал про то, что это как в музыке: вариации на тему одной мелодии.
У меня пока издано четыре вариации: «Радио Fuck», «Я — чеченец!», «Пурга, или Миф о конце света», «Таблетка». Все они мне дороги.
Моя «офисная» проза, конечно, несколько легче, чем «чеченская». Но и в нее вкладывалось многое не только от ума, но и от души, от сердца.
А что касается премий, то при их присуждении всегда учитывают не только конкурсную книгу, но и совокупность предыдущих заслуг. Я считаю, что это правильно.
И в этом году, по моему мнению, за «Библиотекаря» и по совокупности премии более всех достоин Михаил Елизаров.
— А кого из не вошедших в шорт-лист «Букера» вы бы номинировали?
— Есть много авторов, которые заслуживают и наград, и признания. Я уже говорил как-то, что я бы собрал все премии вместе и отдал одному человеку — Юрию Мамлееву.
Или вот прочел в сборнике 2004 года рассказы Николая Григорьева. Очень талантливо! Где он сейчас, почему нет его книг в магазинах — или я просто не знаю?
В 2006 году как-то мимо больших премий прошел замечательный роман Дмитрия Орехова «Будда из Бенареса». Но жюри конкурса решает одну конкретную задачу. Нельзя объять необъятное. Поэтому я считаю, что в длинный список были справедливо отобраны самые яркие и показательные произведения года.
Дальнейшее же восхождение той или иной книги в финал или к самой премии, как и в любом другом конкурсе, как на экзамене в институте, в чем-то зависит от случайности. Или, точнее, от воли небес.
— Ваше начальство читало ваши книги? Они вообще знают, что вы писатель?
— Да, об этом узнали после встречи писателей с Владимиром Путиным. Это событие широко освещалось, и после него скрывать свои увлечения литературой от коллег, приятелей, знакомых стало невозможно.
К тому же я регулярно даю интервью, материалы о моих книгах и обо мне появляются в глянцевых журналах. Так что шила в мешке не утаишь. А самих книг почти никто не читает.
— Герой «Таблетки», как и вы, работает менеджером по импорту в торговой компании. Не боялись, что начальство прочитает «Таблетку» и уволит вас за прозрачные параллели?
— Один из владельцев бизнеса действительно прочитал мой последний роман. Причем практически случайно.
Оказалось, он следит за современной русской литературой, читает все самые интересные новинки. Вот и «Таблетку» взял.
Прочитал в самолете за два перелета. Потом мы с ним беседовали. В основном книга ему понравилась, хотя некоторые моменты чисто по личным соображениям были неприятны.
И всё же он достаточно образованный человек, чтобы понимать: есть обобщения, есть художественный вымысел, есть литературные образы — и не относить всё на счет своей конкретной компании.
Что касается увольнения, то я никогда его не боялся и не боюсь. У меня достаточно опыта и квалификации, чтобы зарабатывать себе и своим близким на жизнь. Признаться, я уже сам устал от работы в корпорациях. Восемь лет как раб на галерах…
Недавно я написал заявление об увольнении по собственному желанию. Я был со своим народом, когда весь мой народ работал в офисах. Теперь, когда мой народ сокращают и увольняют, я снова буду вместе со всеми. И даже спою перед лицом фараона: «Let my people go!»
— Когда писали заявление об увольнении, не стали пользоваться рецептом от героя «Таблетки»?
— Ха! «Прошу уволить меня с сегодняшнего дня по моему собственному, кстати говоря, невъебенно большому желанию…» Нет, я обошелся без мата. Хотя смысл тот же.
— Когда, как вы думаете, вы сможете зарабатывать на жизнь литературным трудом?
— Когда люди будут покупать мои книги в достаточном количестве. Пока что я издаюсь элитарно-ограниченными тиражами.
— Вас часто сравнивают с Пелевиным. Что вы по этому поводу думаете?
— Мне интересно, что думает по этому поводу Пелевин. В своем ЖЖ я опубликовал провокационную статью. Она называется «Пелевин — это Садулаев для бедных». Именно так, а не наоборот.
К Виктору Олеговичу и его прозе я отношусь с большим интересом и почтением. Он первый, лучший и единственный писатель в русском постмодернизме.
Другое дело, что сам метод себя исчерпал. Как-то уже неприлично стебаться над тем, что с нами происходит. Уже давно не смешно. Пора говорить всерьез. Что, впрочем, не отменяет таких приемов, как гротеск и социальная фантастика. Это Свифт, Уэллс, Салтыков-Щедрин, Гоголь.
И вот еще, я читал недавно замечательный роман Андрея Волоса «Маскавская Мекка».
— В недавно опубликованном рассказе «Survivor» вы предсказали финансовый кризис. А когда и чем он кончится, не расскажете? Что вообще нас ждет в ближайшие год-два?
— Да, с рассказом получилось интересно. Я написал его в самом начале 2008 года и положил в стол. Вернее, на жесткий диск.
После интервью журналу «Русский репортер» редакция попросила у меня какой-нибудь рассказ для публикации. Я вспомнил про «Survivor» и послал текст.
Публикация оказалась очень удачной. Ее много цитировали, в интернете обменивались ссылками, обсуждали. Оказалось, что в России есть целое сообщество «выживателей».
Но что нас ждет дальше, я предсказывать не берусь. Если такое понимание ко мне придет, то снова только в виде художественного текста.
— На прошлой неделе премию «Большая книга» вручили Владимиру Маканину за роман «Асан», действие которого происходит в Чечне. Вы читали?
— По моему убеждению, Владимир Семенович совершенно заслуженно был отмечен «Большой книгой». «Асан» — роман, достойный пера классика.
Возможно, в нем действительно есть некоторые фактологические несоответствия, как о том говорят. Но для меня более важным оказалось то, что писатель избежал псевдогероической интонации, его взгляд — человеческий, человечный.
— В связи с «Асаном» среди критиков снова возникла дискуссия о форме и содержании и о том, можно ли награждать литературное произведение «за содержание», если форма хромает. Что думаете?
— Думаю, что можно. Но к «Асану» это не имеет отношения. Литературное произведение по определению являет собой единство формы и содержания. Бывает, однако, что современники обращали более внимания на тему, чем на литературную форму, если эта тема критически важна для общества. Примером тому может служить отношение к Александру Исаевичу Солженицыну в конце прошлого века.
— Как скажется экономический кризис на состоянии отечественной литературы?
— С одной стороны, кризис может затруднить работу независимых издательств. Сократится количество выпускаемых книг — за счет интеллектуальной литературы, конечно.
С другой стороны, снижение бездумного потребительства может переориентировать вкусы части читателей на более серьезную литературу. Что касается самой литературы и писателей — ничего не изменится. Писатели будут писать, так, как могут.
Они же работают на внутреннем сырье. Там совсем другая динамика котировок.
Беседовала Анна Рудницкая
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
