Подписаться на обновления
5 декабряПонедельник

usd цб 64.1528

eur цб 68.4703

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Печать  ТВ и радио  Новые медиа  Медиабизнес  Стартапы  Кризис в СМИ  Информационное право  Facebook  Живой Журнал  Экономика знания  ВКонтакте  Общественное достояние 
Алан Расбриджер, главный редактор The Guardian   понедельник, 29 ноября 2010 года, 09.46

Раскол четвёртой власти
СМИ по-разному пытаются найти своё место в будущем, и Guardian определённо выбрала путь открытого и коллаборационистского СМИ


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог







«Часкор» перевёл ставшую за прошедшую неделю культовой лекцию главного редактора британской газеты The Guardian Алана Расбриджера и представляет её вашему внимания с разрешения автора.

Ещё в июне меня пригласили выступить на Королевском симпозиуме в Амстердаме. Там я оказался на одной площадке с Майклом Массингом (Michael Massing) — автором, пишущим о СМИ, которым я давно восхищался, и не в последнюю очередь за его исследование о том, как война в Ираке освещалась американской прессой по данным New York Review of Books essays.

Я постарался наилучшим образом описать текущее состояние СМИ, каким я его вижу. Массинг же был куда более оригинальным. Он погрузился в медиатенденции конца XV — начала XVI века, периода, когда духовное и культурное развитие, которое в то время находилось под сильным влиянием Римско-католической церкви, приходило в упадок, а новое с трудом пробивало себе дорогу.

С изобретением книгопечатания книги тысячами выходили с печатного станка, а учёные были охвачены лихорадкой в поисках новых идей об устройстве общества. В трактатах и памфлетах шли яростные дискуссии по таким вопросам, как природа человека, Божья сила и истинный путь к спасению.

Историк Джон Ман так описывает революцию, которую произвёл печатный станок Гутенберга:

«Внезапно, за историческое мгновение, переписчиков книг стало слишком много. Раньше месяц уходил на написание одного экземпляра книги, а тут 500 экземпляров получали за неделю. Не оставалось ни одного аспекта жизни, о котором бы не писали... Изобретение Гутенберга подготовило почву, на которой выросла современная история, наука, популярная литература, национальное государство, многое из того, что мы называем современностью».

Массинг не единственный, на кого сильное впечатление производят параллели между упомянутым периодом истории и сегодняшней революцией в массовых коммуникациях. По мнению многих, она не менее значительна, чем революция Гутенберга, с той лишь разницей, что сейчас изменения происходят гораздо быстрее — так быстро, что мы как бы коллективно страдаем от кессонной болезни водолазов на больших глубинах. Мы проходим через период экстремальных изменений быстрее, чем с этим могут справиться наши организмы. Это больно и, если быстро и правильно не лечиться, может иметь летальный исход.

Я хочу рассмотреть перспективу крутого поворота истории, в котором мы живём и который начался с изобретения печатного станка. Конечно, на протяжении последних пятисот лет были и другие поворотные моменты в развитии коммуникаций: изобретение телеграфа или радио и телевидения, например, но, по сути, это шло от идеи коммуникации, когда один человек обращается ко многим.

Эта идея жива до сих пор. Но сегодня массы людей могут общаться друг с другом без традиционного посредника — это настоящее достижение.

Британская газета The Guardian намерена начать активную экспансию в регионы страны. Одним из инструментов популяризации знаменитого бренда в провинции станет экспериментальный проект Guardian Local, в рамках которого газета будет оплачивать труд блогеров. Руководство издания справедливо полагает, что никто не знает ситуацию в своём регионе так хорошо, как знают её местные сетевые писатели. К тому же платить им можно меньше, нежели профессиональным журналистам. Содержать собственных корреспондентов в каждом регионе страны и затратно, особенно в нынешнее непростое время.

Предшествующие поколения могли только мечтать об этом. Недавно я перечитал книгу выдающегося литературного критика и культуролога Реймонда Уильямса (Raymond Williams) «Культура и общество» (Culture and Society), написанную немногим более 50 лет назад. Вот что он писал в 1958 году:

«Многое из того, что мы называем коммуникацией, на самом деле не более чем трансляция, то есть послание в один конец. Получение информации и ответ на неё, которые завершают процесс коммуникации, зависят от других факторов...»

Сегодня мы переживаем революционные изменения — переход от трансляции к коммуникации. Уильямс мог бы добавить ещё одно существенное отличие: переход от коллективных медиа — то, чем были печатные СМИ, — к персональным.

Многие из нас, кто вырос в мире трансляции, стоят перед экзистенциальным вопросом: можно ли делать бизнес только с помощью трансляции? Это принципиальный вопрос, который стоит за намерениями спрятать или продать контент, или, наоборот, это инстинктивное желание поставить его на самое видное место, как это можно сделать при новых технологиях размещения информации, получения сообщения и обратного ответа.

Прежде чем я буду говорить о том, что такое цифровая революция, мне хотелось бы ненадолго вернуться назад и посмотреть, как она влияет на общую медиаэкологию.

Всем известно, что бизнес, которым занимаемся мы, журналисты, не такой, как другие. То, что он производит, слишком важно. Поэтому время от времени и несколько напыщенно его называют «четвёртой властью», частью общества такой же важной, как правительство, суд или церковь. Некоторые скажут — и того более.

Фактически каждый взрослый человек, которому за тридцать, вырос с представлением о том, что четвёртая власть состоит из двух частей — прессы и телерадиовещания. Каждая из них была приобретена, финансировалась и регулировалась по-разному, и каждая привела к разному пониманию журналистики.

Пресса, которая находилась в частной собственности, была в общем более независимой, тенденциозной, политически ангажированной и не сильно регулировалась. Телерадиовещание, общественное или коммерческое, обычно отличалось беспристрастностью. Оно было обязано отражать все части политического спектра и имело особые обязанности по освещению новостей, которые, кроме разве что рынка, никто не освещал.

В ситуации этой дуополии было много возможностей для балансирования. Читатель или зритель вполне мог сопоставлять выпады одних СМИ против других, напоминающие колышек для палатки, который натягивался в сторону при яростных попытках выразить непредвзятость со стороны печатного мира.

А сейчас у нас появился «новенький». Третье крыло для четвёртой власти, если это не слишком закрученная метафора. Вы даже можете поспорить, что есть два новеньких — Всемирная паутина (по своим принципам существенно отличающаяся от трансляции) и Веб 2.0, наступление эпохи так называемых социальных, или открытых, медиа. Цифровое пространство никому не принадлежит и едва регулируется. Оно добавило новое понятие журналистики — действительно, для некоторых оно ставит под сомнение вопрос о том, есть ли такая особая вещь, как «журналистика». Именно этой теме в январе этого года я посвятил свою лекцию.

Двойная революция в течение примерно 20 лет драматически сказалась на общепринятых нормах и категоризации информации. Мы наблюдаем раскол четвёртой власти.

Цифровые СМИ сильнее всего кусают прессу, по крайней мере потому, что нам как-то надо зарабатывать себе на жизнь (я поясню это ниже) и мы не пользуемся надёжным укрытием лицензионных платежей или государственным финансированием.

По мере того как цифра отхватывает себе кусок прессы, пресса обрушивает свой огонь на государственное вещание, потому что думает, что, как только оно исчезнет, всё в саду снова зацветёт пышным цветом. И так равновесие между этими отдельными тремя идеями журналистики начинает колебаться.

Перед тем как рассмотреть цифровые силы крупным планом, мне хотелось бы коснуться тонкой природы существующего баланса и задать вопрос: а может ли или даже должен ли status quo оставаться без изменений?

Все мы знаем, что цифра грозится ослабить или даже разрушить традиционную базу, роль и финансирование прессы. И нам известно, что цифра даёт возможность кому-то разрушать ещё чей-то бизнес. Издатели текстовой информации могут работать с кино, а телевидение — с текстом. Это было только вопросом времени, пока не стало совершенно очевидным и экономически неоспоримым: можно конвергировать, консолидироваться и интегрироваться.

Но перед тем как мы бросимся уничтожать те различия, которые имеются в данный момент, остановитесь и подумайте о достоинствах существующего равновесия.

Так как пресса является тем, что она есть, а именно чудесно независимой и ангажированной, она почти что имеет лицензию на рассказы о своих партнёрах по постели. И центральная тема о государственном финансировании телерадиовещания в Великобритании — это по крайней мере не лесть.

Кроме случаев с компанией BP, банком Royal Bank of Scotland и Церковью сайентологии, трудно назвать какую-нибудь крупную организацию, которая регулярно подвергается нападкам враждебной прессы, как это было недавно с ВВС.

И дело не только в размерах или способах управления, которые критикуют — и не всегда без основания. Сомнению подвергается сама идея общественного телерадиовещания. Некоторые зашли так далеко, что заявляют, будто государственное финансирование превращает компании общественного вещания в чистую пропаганду и что ВВС напоминает тлеющие угли централизованного промышленного планирования 1970-х, которое в духе патернализма навязывает свою точку зрения.

Когда меня охватывают сомнения, я откладываю газеты и смотрю iPlayer, оригинальный сервис для просмотра контента ВВС, ещё и ещё раз. Разнообразие программ здесь такое, какое рыночное финансирование никогда не могло бы дать. Именно так должно выглядеть открытое пространство доступной для пользователей информации: многообразие научных, исторических, технических программ, передач о воспитании детей, бизнесе, экономике, еде, музыке, проблемах окружающей среды, физике, религии, этике и политике — и всё за одну неделю.

А ещё драма, комедия, спорт. Или радио. Или веб-страницы ВВС, её оркестры и Всемирная служба ВВС. А её программы для регионов, для слабослышащих, для людей с нарушением зрения или для детей. И, наконец, новостные программы с широчайшим охватом событий, который обеспечивается её уникальной корреспондентской сетью в 200 человек.

Это новости редкого качества — серьёзные новости, заставляющие думать, и актуальные; новости сбалансированные и справедливые; новости, которые раскрывают содержание и ставят всё по местам; это новости международного масштаба; полезные новости, новости, помогающие вам многое понять; это новости прозрачные этически и в плане самокритики. Всё-таки ВВС — самый лучший в мире оператор новостей. Как им это удаётся? Через дотации.

В наше время пресса не благоволит к дотациям. Но в действительности мало кто из нас стал бы это высмеивать.

На днях компания Google запустила сервис Fast Flip, красиво отображающий статьи в газетах и журналах и при этом содержащий контекстную рекламу. Основная идея такова: за счёт красивой визуализации и размещения рекламы делиться прибылью с авторами контента, то есть с газетами и журналами.

Американский эссеист Уолтер Липман (Walter Lippmann) в своей известной книге 1922 года «Общественное мнение» выразился просто: пресса не могла бы существовать без дохода от рекламы.

О читателях он пишет так:

«Никто ни минуты не задумывается о том, за что газете нужно платить… Граждане платят за телефон, за поездки по железной дороге, автомобиль, за развлечения. Но платить напрямую за новости они не готовы... Однако они могут щедро заплатить за привилегию услышать о себе. Они платят напрямую за рекламные объявления… Публика платит за прессу, но только когда платёж не виден».

На фоне всей этой неразберихи ясно одно: дотационная модель серьёзной журналистики, за редким исключением, — единственная, которая фактически работает до сегодняшнего дня. Дотации могут поступать от трастовых компаний, олигархов, миллиардеров, дочерних компаний, лицензионных сборов, прямые доходы от государственной прибыли… или от рекламодателей.

В бурные годы, которые нас ожидают, когда, как сказал исследователь новых медиа Клей Ширки (Clay Shirky), «старая модель разрушается быстрее, чем находит своё место новая», возможно, все СМИ будут существовать за счёт некоего среднесрочного субсидирования. Если учесть рекламу, то все СМИ являются членами так называемого «субсидариата». Мы обманываем самих себя, когда хотим, чтобы люди понимали реальную, прямую стоимость затрат на получение новостей.

Тем не менее, глядя прямо в глаза неизвестной цифровой буре, безрассудно предлагать разрушение или препятствовать функционированию модели финансирования традиционных медиа, которая хоть как-то предсказуема.

А как же пресса? Идея общественного вещания — одно из завоеваний цивилизации — может быть так энергично оспорена, что это приведёт к попыткам перевернуть другую идею, которая до недавнего времени была для нас данностью: у основных видов СМИ должны быть разные формы собственности.

Я не намерен развивать эту тему, ведь это легко понять даже при сложности юридических формулировок. В 1949 году королевская комиссия по прессе уделила этому предмету всего лишь несколько абзацев: думаю, там решили, что данный принцип не требует подробного разъяснения.

Поистине это признак суматохи, когда необходимо обсуждать в суде то, что в любой период истории казалось очевидным. Слишком много собственности в руках СМИ всегда считалось плохо, неважно, были вы справа или слева.

Но революция, которую мы сегодня обсуждаем, всё это изменит. Кажется само собой разумеющимся, что комбинация тяжёлого экономического давления и ещё большей, чем раньше, конвергенции текста, информации и кино ведёт к очевидному решению — консолидации. Консолидация, в свою очередь, даёт экономию большого масштаба. Если режимы регулирования не могут с этим справиться, что ж, избавимся от регулирования, это тоже довод.

Экономические и технологические доводы — вещь серьёзная, но если они станут превалировать, вскоре мы увидим, что всё больше и больше власти и влияния концентрируется в меньших и меньших руках.

Консолидирующиеся будут доказывать, что цифровое пространство само по себе — часть нового многоголосья. И здесь тоже они правы — хотя многие будут убеждать, что мы ещё не достигли момента, когда цифра имеет такой же вес, как несколько сплочённых голосов.

Кажется очевидным, что многообразие СМИ не просто приятно, а это краеугольный камень демократии. Разве это не должно стать отправным моментом общественных и политических дебатов, а не скатываться к аргументам бизнеса, экономики, управления или технологий?

В Великобритании давление быстрее всего ощущается на уровне местной прессы, где уже в течение нескольких лет происходит консолидация.

И, конечно, самое актуальное, существует перспектива слияния между телекомпанией BSkyB, которая находится в частной собственности, и четырьмя газетами, которые принадлежат корпорации News Corp. Это дало бы одной компании контроль почти над 40% британской прессы, а также над телевидением с доходом около 6 млрд фунтов, по сравнению 3,5 млрд фунтов лицензионных отчислений ВВС.

Сейчас я понимаю, что даже простая постановка этого вопроса немедленно транслируется в головах многих в аргумент в пользу Руперта Мёрдока. Но нет. Я никому не пожелал бы так много власти. Ни компании Scott Trust, ни ВВС, ни Артуру Сульцбергеру, ни модератору Генеральной ассамблеи Шотландской церкви. Ни даже преподобному Дэвиду Аттенборо.

Но случайно оказалось, что события последнего года или примерно года назад, которые стали следствием скандала с телефонным хакерством, помогают проиллюстрировать суть проблемы.

Они ставят вопросы, которые не столько относятся к мошенничеству, хотя это неприятно, а к тому, как ведут себя другие силы общества — будь то медиаорганизации, полиция, органы регулирования или сам парламент — перед лицом более сильной и крупной, очень могущественной и иногда очень агрессивной медиагруппы, особенно когда она крайне заинтересована оказать политическое давление и выразить своё могучее мнение о том, как должно осуществляться правовое регулирование СМИ.

Складывается опасная ситуация, когда избранные члены парламента признаются (как они недавно это сделали), что они воздержались от участия в расследовании и от критики одной медиакомпании из-за страха перед тем, что эта компания может им сделать. Или когда бывшие сотрудники этой компании, которые знают, что произошло и на что способна эта компания, слишком боятся выступать публично и говорить о том, что им известно.

Зная об отрицательном влиянии одной медиакомпании на жизнь общества и работу институтов, может ли государственная политика разрешить ещё большую концентрацию власти? И не в одном крыле четвёртой власти, а в двух? Вы можете придумать какие угодно показатели и представить любое количество дефиниций того, что включает рынок, чтобы оправдать его деятельность, — и поверьте мне, это сделают — но всё это будет неправильно.

Вот почему газеты и телевещатели Великобритании впервые в истории объединились против этого решающего шага и почему на недавних парламентских дебатах (House of Lords debate), инициированных Дэвидом Путтнамом (David Puttnam), практически каждый выступил против.

Как сказал во время дебатов лорд Гаврон (Lord Gavron), такая уверенность была продиктована не спонтанной реакцией на имя Мёрдока. Фактически он хорошо отозвался о Руперте Мёрдоке, зная его лично как «прямого, лояльного и благородного» человека. Но он предупредил, что, если правительство позволит провести эту сделку, «мы окажемся в такой же ситуации с русским олигархом, арабским принцем или с хеджевым фондом-миллиардером».

А теперь о третьей сфере, о той, которая беспокоит больше всего.

Цифровое пространство — без сложных аргументов о сетевом нейтралитете — никому не принадлежит и никем не регулируется. Это совсем другой тип СМИ, который очень отличается от двух других.

Он развивается так быстро, что мы даже забываем, насколько он новый. Абсолютно ясно, что тем из нас, кто имеет хоть какое-то отношение к традиционным медиа, не терпится придумать бизнес-модель, которая даст нам возможность волшебным образом трансформироваться и заняться цифровым бизнесом, продолжая получать доходы, которыми мы располагали до изобретения Сети, и не обращать внимания на непонятные сбои в Веб 2.0.

Но сначала мы должны понять, с чем мы имеем дело. Меня всегда удивляет, как людям, занимающим влиятельное положение в средствах массовой информации, трудно заглянуть за рамки своего дела и разглядеть, чем занимается зверь, называемый социальными, или открытыми, медиа, как он себя ведёт сейчас и на что способен в будущем.

На одном уровне нет никакой особой тайны о Веб 2.0. Просто другие люди хотят делать то, что делаем мы, журналисты. Нам нравится создавать слова, фотографии, фильмы, графики — и опубликовывать их. Это, как оказывается, делают и другие люди.

В течение 500 лет со времени изобретения Гутенберга они не могли этого делать, а сейчас могут. Практически они могут делать гораздо больше, чем когда-то могли мы.

Всё произошло за одно мгновение. Это одна проблема — быстрая революция, крутые повороты. А другая — это то, что нам, журналистам, трудно смотреть на то, что происходит вокруг, и соотносить с тем, что мы исторически делали. Большая часть цифровых новшеств не похожи на медиакомпании. eBay? Она покупает и продаёт всякую всячину. Amazon? То же самое. TripAdvisor? Продаёт праздники и каникулы. Facebook? Это то, где подростки постят всё подряд, что в будущем может сделать их нетрудоспособными.

Если мы видим на данных сайтах только это, мы упустили самое главное. Ещё на самом раннем этапе я засадил всех старших редакторов Guardian за Facebook, чтобы они сами поняли, как работают эти новые способы творчества и связи. eBay может научить нас решать вопросы идентификации и репутации, когда мы договариваемся с нашими читателями. Amazon или TripAdvisor могут раскрыть нам действенность партнёрских проверок.

Мы должны понять, что Tumblr, Flipboard или Twitter — настолько новые социальные медиа, что это даже ещё не голливудские блокбастеры.

Я потерял счёт случаям, когда люди, в том числе и многие коллеги из медиакомпаний, закатывали глаза при упоминании Twitter. «На это у нас нет времени, — говорили они. — Какая-то бессмыслица про завтраки. Ничего общего с новостным бизнесом».

Что ж, и да и нет. Бессодержательного довольно много. Но говорить, что Twitter не имеет ничего общего с новостями, всё-таки заблуждение.

Вот 15 положений, которые приходят на ум по поводу Twitter, о том, что ему особенно эффективно удаётся. Они должны представлять глубочайший интерес для любого, кто работает с медиа на любом уровне.

1. Это поразительная форма дистрибуции

Это крайне эффективный способ распространения идей, информации и контента. Пусть вас не смущает лимит в 140 знаков. Множество лучших твитов — ссылки. Происходит это мгновенно. Охват может быть невероятно большим. Ведь мы тоже занимаемся распространением. Мы пытаемся конкурировать со СМИ, которое может делать многие вещи несравненно быстрее, чем мы. Снова как при сражении между переписчиками книг и печатным станком. Это важно с точки зрения журналистики. И если вы намереваетесь получать плату за контент, то это важно с точки зрения бизнеса. Продолжительность жизни самой эксклюзивной информации в наше время измеряется минутами, если не секундами. Это имеет глубокие последствия для нашей экономической модели, не говоря уже о журналистике.

2. Здесь всё происходит быстрее

Не все события, конечно. Новостные агентства всё же сообщают о событиях первыми. Но всё чаще новости первыми попадают в Twitter. Если вы регулярный пользователь Twitter, даже если вы профессионально занимаетесь новостями и имеете доступ к лентам новостей, бывает, что вы сначала проверяете многие слухи о срочных сообщениях на Twitter. Там есть миллионы читателей, которые мониторят сообщения и собирают мельчайшие подробности. Они обладают инстинктом новостных агентств — сообщать первыми. Чем больше людей участвуют в этом, тем лучше получится.

3. Как поисковая система он конкурирует с Google

Многие ещё не совсем понимают, что Twitter как поисковик в некотором отношении лучше, чем Google. Поиск в Google ограничен использованием алгоритмов разведывания информации в самых отдалённых уголках Сети. Twitter продвинулся на один шаг вперёд — он направил силу интеллекта масс в миллионы направлений, чтобы найти новую, ценную, актуальную и интересную информацию.

4. Это грандиозный инструмент агрегации

Когда вы используете Twitter для поиска информации по какому-либо предмету, он часто выдаёт самую лучшую информацию, которую имеет. Он становится вашей персональной лентой новостей. Если вы общаетесь с самыми интересными людьми, они, наиболее вероятно, предоставят вам самую интересную информацию. Другими словами, не только вы ведёте поиск. Вы можете просто сесть и расслабиться. В это время другие люди, которые вам симпатичны или которых вы уважаете, ведут поиск и собирают для вас информацию. И опять ни одно новостное агентство не может сравниться или даже превзойти объединённые силы всех «рабочих пчёл», собирающих информацию и рассеивающих её в разных направлениях.

5. Это прекрасный инструмент репортажа

Многие лучшие репортёры уже привычно используют Twitter как дополнительный инструмент поиска информации. Это может быть просто запрос о сведениях, о которых другие люди хорошо знают, располагают ими или могут легко найти. И вот на передний план выходит так называемая мудрость толпы, или теория, что «они знают больше нас». Или вы просто очень спешите, но знаете, что кто-то быстро ответит. Или бывает, что репортёры ищут в Twitter свидетелей происшествий, которые оказались в нужном месте в нужное время, но найти их по-другому очень трудно.

6. Это фантастическая форма маркетинга

Вы написали статью или пост в блоге. Вполне возможно, что многие приняли участие в его составлении. Теперь вы можете дать им знать, что он готов и можно заходить на ваш сайт. Вы подаёте сигнал подписчикам. Говоря языком маркетинга, это увеличивает трафик и вовлечённость аудитории. Если им понравится, что написано, они расскажут об этом другим. Если им это сильно понравится, эффект будет вирусным. У меня только 18 500 подписчиков. Но если меня ретвитит один из наших колумнистов — Чарли Брукер (Charlie Brooker), меня прочитают ещё 200 тысяч. Если присоединится блог Guardian Technology, соберутся 1,6 млн человек. Если заметит Стивен Фрай (Stephen Fry), это будет глобально.

7. Это серия одновременных бесед

Или может быть таковой. Помимо чтения люди реагируют. Они могут соглашаться, или не соглашаться, или осуждать. Они могут участвовать в других блогах и делать на них ссылки. Нет ничего хуже, чем писать или вещать в пустоту, не получая никакой реакции в ответ. А с Twitter вы получаете мгновенную реакцию. Это не просто передача, это — коммуникация. Это возможность обмениваться информацией и дискутировать со множеством, сотнями и тысячами, людей в режиме реального времени. Twitter поддаётся фрагментации. А может, наоборот, не фрагментироваться. Это параллельный мир одновременных разговоров.

8. Он более разнообразен

Традиционные СМИ не всем позволяют выступать со своих трибун. Twitter пускает всех.

9. Он меняет тональность повествования

Хорошая беседа подразумевает слушание и говорение. Вы захотите слушать так же, как и говорить. Вы захотите участвовать и быть забавным. Конечно, в Twitter больше краткости. Больше юмора. Больше перемешиваются комментарии и факты. Он более личный по характеру сообщений. Олимпа, на котором представляют себя журналисты, в Twitter нет. Журналисты быстро учатся. Они начинают писать по-другому. Кроме того…

10. Здесь «единые правила игры» для всех

Известные «имена» могут первоначально привлекать большую аудиторию. Но если им нечего сказать, они будут говорить в пустоту. Twitter объединяет людей, которые умеют рассказывать убедительно и увлекательно, даже если они не очень известны. Они могут общаться с небольшой аудиторией, но, если они говорят об интересных вещах, их публикуют много раз, и со временем рост ссылок, который увеличивается в геометрической прогрессии, значительно сокращает аудиторию так называемых больших имён. Шокирующее открытие: иногда люди, известные раньше как читатели, придумывают более острые заголовки и материалы, чем журналисты.

11. Здесь другие новостные ценности

Те, кто пользуется Twitter, часто совершенно иначе чувствуют то, что является новостью, а что нет. То, что журналистам кажется очевидным в плане выбора, заметно отличается от того, как это видят читатели, как с точки зрения выбора материала, так и того, что мы, журналисты, проигнорировали. Мощная энергия десятков тысяч людей, выражающих другое мнение, может проникать в редакции новостей и влиять на выбор редакторов. Мы можем это проигнорировать, конечно. Но стоит ли?

12. Здесь более продолжительная концентрация внимания

Обычно утверждают обратное — то, что Twitter представляет собой мгновенный концентрированный поток сознания. Прекрасная среда для золотой рыбки. Но задайте в поиск на TweetDeck какое-нибудь ключевое слово, проблему или предмет, и вы увидите, что концентрация внимания у пользователя Twitter такая, что заставит газеты устыдиться. Они будут раскапывать и агрегировать информацию по интересующей теме ещё долго после того, как караван профессиональных журналистов проследует мимо.

13. Он создаёт сообщества

Или, скорее, сообщества образуются сами вокруг отдельных проблем, людей, событий, артефактов, культур, идей, предметов, мест. Они могут быть временными или долгосрочными, сильными или слабыми. Но это признанные сообщества.

14. Он меняет авторитеты

Вместо того чтобы ждать ответа от «экспертов», главным образом нас, журналистов, Twitter избирает систему авторитета равных перед равными. Не то чтобы пользователи не обращали внимания на то, что мы говорим, наоборот (см. о рассылке и маркетинге выше), они становятся нашими самыми эффективными передатчиками и респондентами. Но мы будем обманывать самих себя, если не признаем, что появилась новая сила — что студентка 21 года больше тяготит к мнениям и преференциям людей, которые выглядят и говорят как она. Или взять молодую маму 31 года с двумя малышами. Или мужчину 41 года, неравнодушного к политике и рок-музыке его юности.

15. Это предвестник перемен

По мере того как растёт способность людей объединяться по определённым вопросам и формулировать их, это будет отражаться на взглядах людей, пришедших во власть. В компаниях уже научились уважать и даже побаиваться влияния коллаборационистских медиа. Постепенно и социальные медиа будут бросать вызов общепринятым политическим нормам и, например, законам о свободе самовыражения и слова.

Далее можно было бы сказать, что раздражает в использовании Twitter. Он не очень хорош для передачи сложного содержания — хотя это позволяют делать ссылки. Он бывает неприятно упрощён. Он не выполняет того, что делают журналисты, ведущие репортёрские расследования, или военные корреспонденты. Он сам не проверяет фактов. Он может запутать, быть неразборчивым и всепоглощающим.

Более того, я просто использую Twitter как один из образцов влияния социальных медиа. Может быть, он промелькнёт и о нём забудут. Оборотная сторона Twitter — это то, что всё глобальное внимание может быть приковано к единичному незначительному куску информации. Но мы можем быть уверены, что движущая сила этих открытых медиа не исчезнет и что, если мы будем слепы к их возможностям, мы сделаем очень серьёзную ошибку как в отношении журналистской профессии, так и экономики нашего бизнеса.

Сейчас мы можем лучше увидеть то, что предвосхищал Реймонд Уильямс, когда 60 с лишним лет назад писал о том, что считал истинной коммуникацией. Для него это означало «активный приём и живой ответ». Он думал, что для того, чтобы это могло существовать, нам потребуется «эффективный опыт сообщества» и «равное участие в практике». Он и впрямь считал, что мы не сможем выжить как культурное сообщество без этого механизма.

Безусловно, социальные медиа сами по себе недостаточны. Я никоим образом не пытаюсь превысить их значимость по сравнению с традиционными медиа. Мы должны радоваться, а не огорчаться, что Twitter в некотором роде носит паразитический характер, что многие ссылки направляют пользователей к так называемым старым медиакомпаниям, которые всё ещё инвестируют в сообщения, противостоят власти, выясняют факты, дают контекст и объяснения.

Но я действительно считаю, что мы должны упорно изучать всё, что можно, о том, как люди пользуются этим постгутенберговским коллективным умением создавать и использовать информацию, и привносить эти знания в журналистику и бизнес. Это не значит, что все должны стать пользователями Twitter. Но мы тоже можем сделать свои СМИ коллективными и открытыми.

Распространение, срочные сообщения и агрегация? В Guardian и Observer более 450 сотрудников пишут в Twitter и ещё на 70 разных сайтах. Наши журналисты общаются там с ключевой аудиторией Guardian, получают от неё помощь, заимствуют идеи, участвуют в общих дискуссиях.

Репортёры пользуются открытыми медиа как источниками информации, как возможностью найти аудиторию и единомышленников. Понятие рассказа с определённым началом и концом меняется. Живой журнал создаёт миллионную аудиторию по отдельным темам. Ссылки позволяют дойти до сути вопроса, новостей и информации.

Вместо того чтобы писать обо всём самим, мы всё больше становимся площадкой в такой же степени, как и издательством. Это началось в 2006 году с проекта Guardian Comment is free. Скоро и наш раздел культуры станет таким же открытым и коллективным. Мы уже сделали это в нашей сети с блогами по окружающей среде и науке: в результате этого трафик увеличился на 800% с начала года. Мы извлекаем выгоду из контента экспертов и растущей аудитории. Они делятся доходами. Мы можем проследить всю цепочку.

Мы подключаем читателей к нашим расследованиям, чтобы узнать, как другие уходят от налогов; мы ищем людей, имеющих цифровые записи полицейских атак. Мы набираем 27 тыс. читателей для анализа 400 тыс. записей о растратах членов парламента; мы оповещаем читателей о предписаниях, по которым мы не имеем права сообщать им некоторые вещи.

А знаете почему? Читателям нравится участвовать в таком деле. Им тоже хочется быть критиками, комментаторами и фотографами. Они любят нарушать запреты и рассказывать о том, что им известно, и ещё объединять усилия. У вас затаилось сомнение, что они иногда что-то придумывают? Я согласен. Давайте посмотрим на eBay о репутациях, рангах и идентификации.

Мы экспериментируем с открытыми данными и открытым API. Мы хотим провести эксперимент с распространением нашего контента среди разных аудиторий, предпочтительно с рекламными приложениями. Некоторые более радикальные идеи сработают, некоторые — нет. Но неудача эксперимента опаснее, чем поиск нового.

Такое открытое и коллективное будущее журналистики выглядит уже по-другому по сравнению с журналистикой, какую мы знали, — я попробовал использовать слово «мютюэлизированные» (‘mutualised’), чтобы описать определённый оттенок отношений между новой журналистикой, читателями, источниками и рекламодателями. Чем больше людей мы сможем вовлечь, тем более активными участниками они будут в будущем, а не наблюдателями или, того хуже, бывшими читателями. Это не теория. Это есть уже сейчас.

И, конечно, за что-то из этого мы будем взимать плату, как мы это делали раньше, но по большей части оно будет открытым. Мои коллеги из коммерческого раздела Guardian твёрдо верят, что наш «мютюэлизированный» подход открывает возможности для зарабатывания денег.

Я не стану критиковать тех, кто избрал другой путь. Я не могу проповедовать многообразие и выступать за одну модель журналистики или против поиска альтернативных путей финансирования.

Я всегда доказывал, что хорошо, когда разные организации ищут разные пути в будущее. И модели, которые возникают в последнее время, тоже очень отличаются.

Наш сетевой трафик за последний месяц в среднем достигал более 2 млн уникальных посетителей в день. Одна независимая компания, которая замеряла сетевую аудиторию Times's UK в течение сентября, обнаружила, что их сетевой трафик, не учитывающий приложения для iPad, упал на 98%, потому что пользователи отказались от платного доступа.

Более искушённые аналитики, чем я, подсчитали, что платный контент собирает глобальную аудиторию примерно в 54 тыс. пользователей в месяц, из которых 28 тыс. платят за цифровую версию (а остальные — это подписчики бумажной газеты).

Это вовсе не критика Times. Такой путь может быть вполне оправдан и зависит от того, как они видят свою перспективу. Финансовые модели для разных подходов пока ещё не рассматривались. Но приведённые выше сравнительные показатели означают совершенно иные идеи о масштабах, охвате, аудитории, амбициях… и о самой журналистике.

Это краткий экскурс на тему раскола четвёртой власти.

Подозреваю, что сегодня мы ни за что не создадим ВВС — дух времени против этого. Проблемы многообразия очень сложные. Перед угрозой распада нужно проявить величайшую мудрость, чтобы понять, как и когда вмешаться, чтобы содействовать переменам и в то же время суметь сохранить всё самое ценное и необходимое.

Что касается цифры, то я утопист и понимаю, что это выглядит как оскорбление. По словам одного из блогеров, социальная сеть — это не конец того, что было раньше, а начало того, что будет потом: более богатое и сложное общество. У меня иногда голова идёт кругом от возможностей новых технологий, которые должны позволить нам стать ещё более хорошими журналистами, иметь ещё больший охват аудитории, более сильное влияние, пользоваться невероятными информационными сетями, которых мир никогда не видел и не мог даже представить.

Как и в начале XIV века, наша привилегия как поколения — не только предвидеть будущее информации, но и предпринять первые шаги на пути обновления её структуры и способов распространения.

Выдающийся редактор CP Scott так писал о технологических достижениях своего времени, а это был 1921 год, когда Guardian отмечала своё 100-летие: «Какие изменения происходят в мире! Какой шанс для газет!»

Отредактированная версия лекции для ABC Sydney, Австралия, 19 ноября.

Перевод «Частного корреспондента». Печатается с разрешения Алана Расбриджера.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Большие надежды

Новые медиа — не место для романтиков

Инвесторы выше оценивают медиакомпании, начинающие свой бизнес в новых рыночных сегментах, нежели прибыльные ИД, работающие на старых рынках, — к такому выводу пришли медиаменеджеры и независимые аналитики, собравшиеся на круглый стол ГИПП «Инвестиции в медиабизнес».

01.07.2011 10:00, Анастасия Алексеева


Раф Шакиров: «Информацию в России контролируют чиновники»

Интервью бывшего главреда DailyOnline.ru

Сегодня у нас в гостях известный журналист Раф Шакиров. О политической ситуации в стране, о роли прессы и правилах игры на информационном поле с ним беседует шеф-редактор журнала «Журналист» Мария Владимирова.

21.02.2011 17:30, Мария Владимирова


Вышла книга о смерти газет

Предисловие автора

В издательстве «Книжный мир» вышла книга Андрея Мирошниченко, колумниста, медиааналитика и руководителя Школы эффективного текста, «Когда умрут газеты». Автор не только предсказывает точные даты похорон бумажной прессы, но и досконально разбирает причины заката печатной эпохи. «Часкор» публикует отрывок из книги.

14.02.2011 15:24, Андрей Мирошниченко


Больше никакой бумаги

U.S. News & World Report ушёл в Сеть

Американский журнал U.S. News & World Report, принадлежащий ИД U.S. News Media Group, куда также входит газета New York Daily News, прекращает выходить на бумаге. В декабре 2010 года журнал последний раз порадует читателей своими печатными страницами, после чего на постоянной основе будет издаваться только в интернете.

11.11.2010 08:03, Анастасия Алексеева


Дело «Инфокса», или История большой лжи

Этапы большого вранья

Этот блог создан бывшими сотрудниками федерального онлайн-издания Infox.ru. Здесь будет рассказана не самая приятная история из нашей жизни. Ещё чуть более полугода назад никто из ста с лишним журналистов и прочих работников большой редакции и предположить не мог, что часть из нас станет жертвами банального, но от этого не менее отвратительного кидалова со стороны работодателя.

25.10.2010 16:52, infoxgate


«Русский Newsweek» закрыт

Журнал не смог найти новых инвесторов

«Русский Newsweek» закрыли действительно по экономическим соображениям, и не нужно искать тут политику. Трудности испытывает и сам по себе формат общественно-политического еженедельника, и российский рынок, и «Аксель Шпрингер».

18.10.2010 14:55, Анастасия Алексеева


Too good to be closed

«АртМедиа Груп» прекратила существование

Несмотря на слухи, которые ещё недавно муссировались в прессе — Openspace.ru, дескать, куплено структурами Романа Абрамовича, — интернет-издание по-прежнему находится в поисках инвестора. А юридическое лицо, стоящее за порталом, ликвидировано.

21.05.2010 09:10, Анастасия Алексеева


Виктор Шкулев: «Не нужно бояться интернета»

Президент ИД HFS о посткризисной ситуации на журнальном рынке

Президент Издательского Дома Hachette Filipacchi Shkulev Виктор Шкулев рассказал «Часкору» о современном медиарынке; о том, что происходит с глянцем, а также поделился мнением по поводу некоторых журналов.

12.05.2010 18:40, Лилия Скопинцева


Просторы на продажу

Openspace.ru ищет новых инвесторов

Как стало известно «Часкору», Openspace остро нуждается в финансовой поддержке. Интернет-портал, освещающий вопросы культурной жизни, начал испытывать большие трудности после того, как его владелец Валерий Носов оказался под следствием, что уже привело к финансовому кризису в издании.

09.04.2010 12:18, Анастасия Алексеева


За просмотр деньги платят

Интернет-СМИ в срочном порядке переходят на платную модель

Сколько медиааналитики ни говорили о бесперспективности платного контента в интернете, издатели переходят именно на эту модель. Похоже, другого выбора нет: рекламный рынок в интернете хоть и растёт, но всё ещё слишком мал для того, чтобы прокормить всех работающих в нём журналистов. С 1 апреля на платную модель переходит и издательский дом «Эксперт».

01.04.2010 08:33, Валентин Мальцев






 
 

Новости

Проект ФРС Ассоциации интернет-издателей представлен в ИТМО
30 ноября в ИТМО состоялась лекция президента Ассоциации интернет-издателей Ивана Засурского "Научная коммуникация в открытом доступе". Студентам было рассказано о тенденциях в сфере охраны авторских прав, правовых инструментах размещения произведений в открытом доступе и проекте АИИ "Ноосфера. Запуск", работа над которым ведётся с сентября 2016 года.
Об открытом доступе к знаниям и российской ФРС рассказали на журфаке МГУ
29 ноября 2016 года на журфаке МГУ президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский рассказал студентам о развитии научной коммуникации в эпоху новых медиа, особенностях использования открытых лицензий и новом проекте АИИ по созданию информационной инфраструктуры открытого доступа – Федеральной резервной системы банков знания.
Ноосфера и юристы
К обсуждению проблем авторского права подключились студенты юрфака КФУ.
В УрФУ состоялось мероприятие по вопросам открытого доступа
Иван Засурский рассказал студентам о новых принципах научной коммуникации и проекте ФРС.
Проект «Ноосфера. Запуск» представлен студентам КФУ
24 октября 2016 года на факультете славянской филологии и журналистики Крымского федерального университета состоялось мероприятие, на котором Иван Засурский рассказал студентам КФУ о развитии новых медиа и научной коммуникации, авторском праве в информационную эпоху, а также проекте Ассоциации интернет-издателей «Ноосфера. Запуск».

 

 

Мнения

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Александр Чанцев

Ходячая медитация

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Александр Феденко

Проклятие Колобка

Александр Феденко об антропологии национального бессилия

Отбушевали страсти над выпотрошенным трупом волка из «Красной Шапочки» - поминки прошли в праздничной и торжественной атмосфере. И я приглашаю вас поучаствовать в еще одном ритуальном вскрытии – на этот раз Колобка. Выходит, у нас будет не просто вскрытие, а настоящая трепанация.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

Александр Чанцев

Кровь и малокровие, телефонные человечки и лунные девочки

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.