Так не лучше ли легализовать местные реально существующие структуры самоорганизации, чем пытаться их искоренить, расплачиваясь за эту благородно-рациональную стратегию огромными средствами и человеческими жизнями?
Слов нет, многие такие структуры выглядят чудовищно по меркам нашей цивилизованной политической ментальности, но они способны к трансформации и им можно помочь трансформироваться. Даже таким, как печально знаменитые молодёжные бандформирования на Гаити, не говоря уже о кланах и племенах в Афганистане или племенных монархиях в Африке.
Несколько лет назад, когда Гаити пострадала от очередного тропического урагана, я писал в еженедельнике «Новое время», что есть на земле участки, где никакая цивилизация, способная поддержать массивное население, возникнуть и не могла. Её ростки, если они были, буквально сдувало ветром.
Цивилизацию, появившуюся в конце концов в Карибском бассейне, принесло сюда совсем недавно и тоже ветром — ветром истории. Её столпами были либо пираты, либо рабовладельцы-плантаторы. Всё это оказалось, однако, экспериментально и временно. Ветер истории как принёс сюда этот материал, так и унёс. Осталось население, нищее и слабо организованное. Несколько маленьких ниш процветания живут курортным туризмом и отмывочными банками. Более массивные популяции существуют на грани выживания. Гаити — зона хронической катастрофы.
Гаити с её бесконечными ураганами, неизбежными землетрясениями, сведёнными лесами и разрушенным почвенным слоем, конечно, представляет собой крайний вариант порочного круга нищеты. О Гаити ещё и много говорят, потому что в Нью-Йорке, Париже и Монреале существуют массивные и громогласные скопления блестящей и оригинальной гаитянской художественной интеллигенции. Эксплуатация гаитянского злосчастия американской и европейской (французской) медиакратией при охотном участии самой гаитянской интеллектуальной элиты многих уже раздражает. Сочувственное муссирование трагического гаитянского мифа приносит им и их обширной аудитории психологическое удовлетворение, но почти стерильно для самой массы гаитян. В лучшем случае этот перформанс сопровождается сбором десятидолларовых бумажек с массы сочувствующих.
С мира по нитке в шляпы музыкальных и экранных знаменитостей можно собрать немало, но как раз без этого можно обойтись. Институциональные агентуры — структуры ООН, правительства богатых стран и мощные благотворительные организации (типа Oxfam), имеющие надёжных корпоративных жертвователей, — собирают значительно больше и могут собрать ещё больше, если понадобится. Не в деньгах проблема. Проблема в том, как их использовать.
Об этом теперь главным образом и говорят. Неэффективность Гаити в использовании помощи производит в самом деле угнетающее впечатление. Когда оказалось, что через неделю после толчка продовольственная помощь дошла только до 200 тыс. человек, руки опускаются. Для сравнения: только погибших может оказаться столько же — 200 тысяч, сиротами остались около 1 млн детей и бездомными — миллионы в стране, где половина работоспособных не имеют формальной работы.
Так обстоит дело в аварийной ситуации, а между тем чрезвычайная помощь остаётся и сейчас главным методом поддержки районов и стран земного шара, находящихся на грани выживания в крайне ненадёжной среде обитания. Перспектива их долговременного существования почти не обсуждается всерьёз. Между тем в связи с предстоящими зигзагами климата это и будет главная проблема, от решения которой глобальному сообществу уклониться не удастся, о чём я недавно писал для «Часкора».
Но беда в том, что её серьёзное обсуждение не может обойтись без нарушения некоторых тематических табу. На обширных пространствах земного шара не сложились и упорно не складываются эффективные системы коллективного жизнеобеспечения. Значит, нужно либо разблокировать спонтанные процессы, ведущие к возникновению таких систем, либо учредить над этими зонами внешнее управление, либо помочь населению этих зон выбраться из них.
Первый вариант предполагает, что населению этих зон никто не будет навязывать системы самоорганизации в соответствии со стандартами, сложившимися в нынешней зоне благополучия. Как бы строго ни следили за соблюдением демократических процедур и прав человека в таких геополитиях, как Гаити, Афганистан, Непал, и в сотнях аналогичных ниш, не имеющих статуса суверенных государств, легитимная, с точки зрения ООН, власть на их территориях не будет реально контролировать местное общество и быстро превратится в инструмент внешнего контроля, только крайне неэффективный и примитивно коррумпированный с обеих сторон — извне и изнутри.
Так не лучше ли легализовать местные реально существующие структуры самоорганизации, чем пытаться их искоренить, расплачиваясь за эту благородно-рациональную стратегию огромными средствами и человеческими жизнями? Слов нет, многие такие структуры выглядят чудовищно по меркам нашей цивилизованной политической ментальности, но они способны к трансформации и им можно помочь трансформироваться. Даже таким, как печально знаменитые молодёжные бандформирования на Гаити, не говоря уже о кланах и племенах в Афганистане или племенных монархиях в Африке. Кроме того, на периферии мирового сообщества могут возникать и возникают эффективные анархистские инициативы, как например под руководством субкоманданте Маркеса на Юкатане. Конечно, это весьма рискованная стратегия, но её риск будет снижаться по мере накопления опыта всеми агентурами. Не надо забывать: всякая цивилизованная власть когда-то начинала как мафия.
Но высокая, особенно поначалу, степень риска такой стратегии не самое её слабое место. Хуже другое. Многие спонтанно возникающие структуры самоорганизации, будь они патерналистские или, наоборот, репрессивные, на самом деле всё-таки тупиковые и не способны к трансформации. Как быть в этом случае?
В этом случае можно использовать другую стратегию — внешнее управление. Об этом даже страшно упоминать — пахнет неоколониализмом. О создании постоянного консилиума для оказания помощи Гаити сейчас заговорили на специальном совещании в Монреале, но тут же поспешили оговориться, дескать, об ущемлении суверенитета Гаити не может быть и речи. Больше смелости обнаруживает Режи Дебре, хорошо известный когда-то как клиент Че Гевары, а позднее заметный министерский функционер во Франции. Он напоминает о возникшей во Франции после Первой мировой войны системе опеки военных сирот — их называли «приёмные дети нации» (pupille de la nation) — и предлагает применить эту систему и терминологию к таким странам, как Гаити. Прикрывшись этой сентиментальной реминисценцией, он затем даже не стесняется признать, что эта опека будет похожа на империализм (tutelle de type impérial). Идея висит в воздухе. Спрашивается, долго она будет так висеть?
Если очень долго (а похоже на то), на передний план выходит третий вариант — выселение людей из неуправляемых зон хронического массового бедствия. Так было всегда. Европа сейчас забыла, как география её населения радикально изменилась в ходе урбанизации и выселения в Америку. Теперь она готовится к длительной и массивной обороне от нашествия с юга. Но процесс всё равно идёт. В самой Гаити сейчас примерно 9 млн населения, а 1 млн гаитян живёт в США, ещё от 0,5 до 1 млн — в соседней Доминиканской Республике и по 50―100 тысяч в Канаде и Франции.
Особенно интересно переселение из Гаити в Доминиканскую Республику, сильно напоминающее переселение ирландцев и шотландцев в Англию в XIX веке. Гаитяне перебираются сюда не только в города, но и в сельскую зону. Это аграрная колонизация. Каким образом Доминиканская Республика, разделяющая с Гаити одну экологическую нишу (тот же остров), сумела создать более дееспособную структуру, сохранить продуктивность среды и поддержать более пристойный образ жизни, чем Гаити, другой вопрос. Но так или иначе, здесь теперь происходит нечто для нашего времени необычное, а именно фактическое перемещение населения из одной суверенной страны в другую так, как будто бы между ними нет границы. Большинство гаитян здесь нелегалы, даже родившиеся уже здесь дети не получают гражданства, хотя законы Доминиканской Республики этого требуют. Процесс не бесконфликтный, но никогда подобные процессы не были бесконфликтными.
Все понимают, что Гаити каким-то образом надо разгружать. Перед самым землетрясением во Франции были приняты очередные законодательные ограничения натурализации иммигрантов. Для гаитян тут же было сделано исключение. Иммиграционные послабления для них были сделаны и в других странах. Но в целом эмиграция из зон хронического бедствия всё же не поощряется и не видно, чтобы это оказалось возможно в близком будущем.
Современная геополитическая структура земного шара в принципе мешает миграциям, блокируя политическими границами один из самых естественных процессов в биосфере, тысячелетиями игравший решающую роль в механизме гомеостазиса человечества. Это — перемещение людей оттуда, где жить нельзя, туда, где жить можно (кажется, только сталинский госплан пытался перемещать массы людей в обратном направлении). Этот механизм должен быть разблокирован.
Все возражения против тезисов этой заметки хорошо известны. Но обратим внимание: упомянутые здесь стратегии будут отвергаться не потому, что они неразумны, а потому, что по множеству причин они будут сочтены очевидным образом нереалистичными. И тут мы подходим к самой сути современной глобальной проблематики. Что ждёт систему, в которой то, что явно необходимо, оказывается невозможным? А?
