Тотальная прагматика уничтожает не только уважение к футболу или искусству, но и уважение к миру в целом. А ведь мир существует не для нас и наших интересов, а для самого себя.
После проигранного футбольного матча со Словенией меня охватила жалость по отношению к нашей команде. Не потому, что она выступила неудачно. Убийственно звучали комментарии этого проигрыша.
Мол, что за дела, как такое можно было допустить? Не обеспечили родной стране…
Не поддержали имиджа, не прошли туда, куда должны были пройти…
И это несмотря на все усилия, затраченные и перетраченные…
Виталий Мутко, уходя с поста председателя Российского футбольного союза, буквально извинялся. В его речи промелькнул странный оборот о том, что некоторые продолжают болеть за команду, даже несмотря на это поражение.
Получалось, что играет команда в футбол исключительно для того, чтобы побеждать. Болельщики болеют тоже исключительно для того, чтобы команда побеждала.
То есть не потому, что они любят команду, а потому, что любят её победы, что аналогично любви по расчёту.
По этой логике, побеждать команда обязана, во-первых, потому что спортсмены получают за это крутые деньги.
Во-вторых, потому что страна эту обдираловку поощряет и терпит не просто из любви к спорту, а ради создания своего позитивного имиджа посредством спортивных побед.
Государство — работодатель, заинтересованный в промоушене своего товара, то есть самого себя. Футбол — средство промоушена. Матч — рекламный ролик.
Значит, спорт уже не спорт. Футбол не футбол. Болельщики не болельщики, а какие-то операторы футбольного доения имиджевого продукта.
И поскольку это доение дистанционное, то фанаты теперь сродни омассовлённым жрецам. Без их воплей-заклинаний и ритуально-магических акций как-то боязно оставаться на голом поле с голым мячом.
Однако не весь мир бизнес, как и не везде есть место магии.
Конечно, хорошо, когда команда побеждает. И прекрасно, когда эта победа что-то значит в мире. Однако спорт на то и спорт, а не маркетинговая акция, чтобы не всё в нём можно было спрогнозировать, организовать и проконтролировать.
Физические возможности и эмоции в настоящем текущем времени не сконтролируешь полностью. У нас об этом стали забывать.
Агон — а современный спорт вырастает из древней страсти к агональности — не тождествен конкуренции прагматиков. Смысл футбола не есть получение прибыли в имиджевом эквиваленте.
Смысл спорта вообще в обратном — в том, чтобы потратить себя как можно сильнее и показать, как это бывает красиво или антиэстетично, на грани человеческих возможностей или почти за гранью.
Главное, чтобы по правилам спорта и без магических хитростей.
В данном случае совершенно неважно, по каким именно причинам наши футболисты не смогли одержать победу над футболистами Словении.
Прискорбен тот факт, что наше общество перестаёт быть готовым к таким явлениям и изначально не желает их принимать как нечто правомерное.
Готовились же, стремились, тренировались, опять же не бесплатно всем этим занимались — и вот на тебе. Но ведь есть простые истины.
Например, наличие одной очень сильной и очень подготовленной команды не отрицает наличия другой, ещё более сильной и ещё более подготовленной команды.
Наличие прославленного тренера не есть божественное присутствие. Наличие внезапного стечения обстоятельств и настроений, витающих в окружающей среде, может помогать одной команде и мешать другой. Возможно возникновение цепочки случайностей, которые не на руку.
Наконец, возможны издержки душевного хаоса команды, существующего, например, из-за отсутствия внятной сверхзадачи у игроков.
Для чего сегодня играть в большой футбол? Все реальные ответы, к которым подталкивает жизнь, бизнес и политика, находятся вне сферы футбола как такового.
Чисто функциональное, чисто прагматическое отношение к игре, как и любой другой форме жизни, может отравлять сознание и влиять на физическую форму.
Особенно в России, где рациональное, прагматическое отношение к человеку и миру долго не было традицией. Государство и раньше, в советские времена, могло требовать результатов и относиться к спорту как к идеологической сфере.
Но само государство проповедовало не сильно прагматическую идеологию, помогало безнадёжно слабым странам, ссужало деньгами тех, кто их никогда не вернёт, боролось против капитализма, который ни на какой козе не объедешь.
В 1930-е годы излюбленными фотокадрами в журналах были футболисты в прыжке, над полем — пружинистые и словно входящие в невесомость фигуры, летящие в погоне за мячом.
В разгар эпохи сталинизма в видении футбола уже сквозило обещание «оттепели» и Гагарина. Футбол как предчувствие.
Сегодня образ нашего отношения к футболу — образ большого и удручающего закрытия человека, закрытия будущего. Нужны не люди, а высокооплачиваемые функционеры поля, работающие без неприятных сюрпризов.
Нужно не будущее, а реальное настоящее с реальными результатами. И никаких предчувствий.
Фантазийный блокбастер «Книга мастеров» в новостных телевыпусках абсолютно всерьёз хвалили — за большие сборы. Кино опять же должно приносить прибыль.
А то, что «Книга мастеров» абсолютно безликий продукт, не являющийся искусством, даже произносить неприлично. Речь же о главном — о сборах.
Самолично правительство печётся о коммерческом успехе отечественного кино. Никто не выражает официальных соболезнований по поводу утраты нашим популярным кинематографом уникального лица.
Гнетущее впечатление оставило и детское «Евровидение», проходившее в нынешнем году на Украине.
Когда смотришь взрослую эстраду, не так грустно. Где-то в подсознании готов верить, что когда-то давно они были другими, эти взрослые певцы и певицы, выдающие джентльменские наборы эстрадных клише. Это жизнь, это бизнес, телевидение и реклама сделали их такими предсказуемыми и скучными.
Но вот дети — они выдают те же штампы, тот же глянец, те же пластмассовые эмоции и фальшивые ужимки, что и взрослые исполнители.
Как будто они уже остановились в своём развитии, уже утратили обаяние детства и обрели все отвратительные стороны матёрого исполнения.
К Кате Рябовой, представлявшей Россию, это относилось чуть ли не в первую очередь. Детская эстрада, как и футбол, заряжена на быстрый и ощутимый коммерческий результат, а не на соревнование в саморастрате. Снова — и никаких предчувствий.
На предчувствия работает теперь Большой адронный коллайдер. С ним, впрочем, на телевидении начинается та же история прагматической подачи.
Вместо того чтобы очень подробно разбираться, что это за штука, наше ТВ спрашивает и отвечает, что с этого коллайдера можно будет иметь.
Картинка телекадра выявляет родственность мяча и космического тела. Оба круглые, оба летают. За мячиком, правда, уследить трудно.
Вот нам и показывают, как идеально будет работать встроенный в наш «шарик» Большой адронный коллайдер и какие, условно говоря, космические вихри производить.
Заверяют в его полной безопасности, просчитанной теоретиками.
Хотя есть многое на свете, что неподвластно теориям и разуму как таковому. Всерьёз об этом в последнее время говорить не принято. Только если надо сделать очередную документально-развлекательную штуковину, чтобы любители мистики получили удовольствие.
Так называемых познавательных программ у нас немало, к тому же есть целые познавательные каналы. Но на первых государственных кнопках доминирует настроение тотальной прагматизации отношения к миру.
Интересует не сам мир в своей познаваемости и непознанности, а мир в своей пользе и опасности, в том, что можно от него взять, не потеряв чего-нибудь принципиально важного.
Программа Павла Лобкова «Диктатура мозга» на НТВ получилась именно об этом — не о мозге и уж точно не о его диктатуре, но о погоне за практическим и прагматическим использованием научных открытий.
Всё должно непременно сразу служить чему-то конкретному. Если об этом ничего не говорится с телеэкрана, значит это сугубо развлекательная передача для досуга любопытствующих и скучающих.
Даже «Честный понедельник», посвящённый осмыслению убийства священника Даниила Сысоева, то и дело скатывался к другой теме.
Как уберечь народ от попадания в секты? Апелляции к православной церкви в данном контексте выглядели сомнительно — получалось, что в ортодоксальную церковь надо ходить для того, чтобы не ходить по всяким опасным сектам.
Тогда можно в кружок восточных танцев ходить или на фитнес с тем же успехом.
Излюбленный российской культурой вопрос «Что делать?» звучит всё более узко и потому утрачивает свой смысл.
Без размышлений о состоянии мира в целом этот вопрос нерешаем в принципе. Но современное телевидение чаще призывает общество оперировать наработками, извлекать пользу, просчитывать риски и угрозы.
Тотальная прагматика уничтожает не только уважение к футболу или искусству в его сущности, но и уважение к миру в целом. А ведь мир существует не для нас и наших интересов, а для самого себя. Это своего рода чистое искусство.
И его корысть не прописана ни в одном бизнес-плане.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
