Подписаться на обновления
11 декабряВторник

usd цб 66.2416

eur цб 75.7075

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Виктор Топоров   вторник, 23 ноября 2010 года, 09:12

Форматируя «Литературную матрицу» (4)
Топоров наконец заканчивает приём экзамена у авторов двухтомника


Литературный институт им. А.М.Горького. Голосование Государственной экзаменационной комиссии // РИА Новости
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Как это делается? Ахматова и Мандельштам, Бабель и Зощенко, Замятин и Пастернак, Заболоцкий и Платонов, Шолохов, Солженицын и Шаламов в оценке современных прозаиков и поэтов.

Серьёзной методической ошибкой двухтомной «Матрицы», посвящённой классикам русской литературы и названной кем-то «альтернативным учебником литературы», мне представляется чрезмерное внимание к поэтам — разумеется, не как к героям альтернативного учебника, но как к его авторам.

Факультативному учебнику «Литературная матрица» не хватает, на мой взгляд, обзорных статей (как минимум двух — по векам и, соответственно, по томам): общая ситуация плюс краткие характеристики писателей условно третьего ряда.

Подобный подход начисто игнорирует ироническое или в лучшем случае никакое отношение даже вообще-то читающей публики к стихослагателям современного разлива: в большинстве случаев возникает не кумулятивный эффект, а хорошо если не антикумулятивный.

Как в проанализированном случае со статьями Марии Степановой и Дмитрия Воденникова о Марине Цветаевой. Независимо от качества самих статей, трудно представить себе читателя, который, уже зная Степанову и Воденникова, не знал бы при этом Цветаеву. А это ведь ещё относительно благополучный случай.

По некоторой аналогии вспоминаю, как лет пятнадцать назад обратился ко мне ныне покойный академик Панченко с таким делом. Одному нашему общему знакомому почему-то не хотели присвоить звание полного профессора в американском университете. Панченко сообщил мне, что уже написал ему рекомендательное письмо, и предложил мне написать тоже.

— Я бы с удовольствием, — ответил я ему, — но тогда, Саша, вам придётся написать и второе письмо, в котором вы объясните американцам, почему, собственно, у меня есть право давать подобные рекомендации.

Вот в том-то всё и дело. Современных поэтов самих нужно втаскивать за уши в информационное пространство, а не ввозить на их плечах тех или иных классиков.

Не говоря уж о том, что в самом жанре «поэт о поэте» неизменно присутствует нечто чересчур келейное или в лучшем случае цеховое.

В любом случае жанр «прозаик о поэте» (в особенности «популярный прозаик о поэте») видится мне в нынешних условиях куда более перспективным.

Абстрагируясь, естественно, от катастрофических опытов Солженицына, который, впрочем, наверняка полагал, будто пишет в жанре «поэт о поэте».

Вторая ошибка «Матрицы» (напрямую связанная с первой) — недооценка её составителями проблемы, существующей под кодовым названием «через одно рукопожатие».

(Пример с моим гипотетическим рекомендательным письмом в американский университет уместен и в данном случае.)

Имена многих авторов альтернативного учебника (имена безусловно достойные), мягко говоря, не на слуху, и уж во всяком случае они в своей совокупности отнюдь не образуют dream-team.

Меж тем сверхзадача двухтомника вроде бы заключается именно в том, чтобы одна dream-team поведала нам о другой.

Продолжим, однако, экзамен.

Алла Горбунова рассказывает о Мандельштаме. Что, больше некому?

Аллу Горбунову, при всём уважении к её поэтическому таланту, знают пятьдесят человек. Ну хорошо, пятьсот.

Выпускница философского факультета, она в ответе сосредоточивается прежде всего на Zeitgeist, который называет «диким мёдом поэзии».

И остаётся «у времени в плену», а вернее, конечно, в плену у наукообразных общих мест.

«Повседневная речь пользуется, как разменной монетой, общепринятыми значениями слов. Особых усилий для понимания она не требует — решающий порог выражения в ней уже пройден. Привычка к ней затмевает возможность другой речи, разрушающей привычные рамки проговорённого. Язык обладает для нас некоторой иллюзорной понятностью оттого, что большую часть времени мы пребываем в пределах конституированного языка и пользуемся имеющимися значениями. Любая же настоящая поэзия — в том числе и поэзия Мандельштама — заставляет нас эти пределы покинуть».

Проснувшись при несколько запоздалом упоминании фамилии Мандельштам, ставлю студентке отлично и отпускаю с миром.

Мандельштама не разлюбил, и на том спасибо.

Но следующей у нас Ахматова. С нею (у меня) сложнее. А рассказывать о ней будет Светлана Бодрунова. Редкий случай, когда я и сам не знаю, кто это такая. Вижу, что называется, в первый раз.

(Автор двух поэтических сборников с диссертацией — очевидно, PhD — по теме «Современные коммуникативные стратегии британского политического истеблишмента», — сказано в «Справках об авторах».

По-видимому, сконцентрируется на сэре Исайе Берлине.)

«Ахматова, самая выдержанная с точки зрения стиля дама Серебряного века, представляется мне самой разной, разнообразной — с точки зрения человеческой, жизненной; её персона удивительно меняется, сохраняя сердцевину. В её образе равно интересны и собственно тексты — и то, как из молодой «не жены, а колдуньи» выросла мудрая, печальная и одинокая женщина, воплотилась «бабушка Ахматова».

Бодрунова — это, конечно, атас.

Не знаю, как у неё с британскими политическими стратегиями (да и с собственными стихами, что, впрочем, и не важно), но замечание о том, что Бобышев, Бродский, Найман и Рейн ездили к Ахматовой в Комарово «помогать по хозяйству» дорогого стоит. Да и всё остальное тоже.

Ставлю удовлетворительно и на прощание советую почитать Жолковского или лучше сразу «Анти-Ахматову».

Ксения Букша (ну, эту-то я знаю) расскажет о Пастернаке. Это хороший выбор. В том смысле, что Пастернак.

Рассказывает она прекрасно, хотя и без извилин. Кстати, и самого Пастернака именует «последним из великих поэтов, писавших наивно».

Проблему, какой Пастернак хорош — ранний или поздний (срединный-то явно плох), — обходит стороной: поэт он у неё просто «неровный».

О дурновкусии пастернаковском («Зачем же ты душу болезнью нательной даришь на прощанье» или «Молодёжь по записке добывает билет и великой артистке шлёт горячий привет»), лишь оттеняющем несомненную гениальность, рассуждает в таких определениях:

«Жуть. Несложные смыслы облечены в неуклюжие книжные фразы, приправленные экзотической лексикой. Не знаю, как вам, а мне — не нравится. Почему же он писал иногда так плохо, если мог — прекрасно?»

Впрочем, деликатно обходит стороной вопрос о художественном качестве «Доктора Живаго».

Получает крепкую четвёрку.

Отвлекусь на минуту.

Поэтов, скажу я вам страшное, многовато не только среди моих «студентов», но и в самой школьной программе.

Я совершенно не уверен в том, что старшекласснику обычной, не гуманитарного профиля школы так уж необходимо изучать Мандельштама (в особенности), Цветаеву и Пастернака. Да и, несколько забегая вперёд, Заболоцкого.

Имена эти знать нужно, но на то и обзорные уроки. А стихи? Кто и когда привил ему — причём в обязательном порядке — навык чтения ассоциативной, синтаксически усложнённой, перегруженной аллюзиями и коннотациями лирики?

Учительница? Хорошо если одна такая учительница найдётся на десять школ. А проходят Мандельштама в каждой. Продолжим, однако, экзамен.

Ольга Славникова начинала как критик, и это в её рассказе о Набокове, которому она по мере сил подражает в своей прозе, конечно, в известной мере чувствуется.

Набокова она, к сожалению, совсем не понимает — ни как романиста (центральным произведением русской прозы В.В. у неё становится «Дар», а отнюдь не «Подвиг», что было бы правильно, и не «Приглашение на казнь», что было бы допустимо; вопроса об английской прозе не затрагивает вовсе, как, кстати, и единую в двух лицах «Лолиту»), ни как виртуоза стиля (называя саму эту виртуозность «загадкой, тайной, перед которой можно только замереть в удивлении»).

То свойство набоковского зрения, которое Уильям Блейк назвал бы fearful symmetry, она ошибочно принимает за всезнание, чуть ли не за всеведение: «Почему-то Набоков знает, что горная река в Азии похожа на раскалённый свинец (а так и есть, я видела сама)», меж тем как оно представляет собой сугубо стилистический феномен.

Однако набоковедов, как известно, тьмы, и тьмы, и тьмы, и не будем без лишней необходимости пополнять их ряды.

И сами не будем, и студентке Славниковой (поставив ей всё же отлично за похвальное рвение) не посоветуем.

Павел Крусанов выбрал Евгения Замятина, и меня этот выбор, признаться, поначалу несколько удивил. Однако, вслушавшись в ответ, я, кажется, всё-таки уловил крусановский месседж.

Ведь что такое Замятин? В первом приближении — автор романа «Мы», и только. А во втором? Автор всего остального им написанного, ну и чрезвычайно достойный человек, один из в отечественной словесности очень и очень немногих.

Чего стоит одна шутка в зачине письма к Сталину с просьбой о выезде за границу (которую, естественно, приводит Крусанов): «Уважаемый Иосиф Виссарионович, приговорённый к высшей мере наказания автор настоящего письма обращается к Вам с просьбой о замене этой меры другою».

Но и само время шутит с прозой Замятина: заслуженно прогремевшая некогда антиутопия постепенно блекнет, а словно бы писанные акварелью повести неожиданно расцветают новыми красками.

Если у тебя украли новую шинель, сходить с ума совершенно не обязательно.

Можно, в конце концов, носить старую.

Об этом наверняка думает и Крусанов — и получает заслуженное отлично.

Прежде чем поиграть с авторами «Литературной матрицы» в провиденциального экзаменатора, что обещано в предыдущей колонке, следует остановиться на двух эссе, принадлежащих двум замечательным авторам, ушедшим из жизни один вслед за другою прошлой весной, то есть за полгода до выхода рецензируемого двухтомника. Елену Шварц отличали не принятые у либералов государственнические, чтобы не сказать имперские взгляды: она прекрасно понимала — подлинно великий поэт просто не может не быть приверженцем великого государства.

Сергея Гандлевского с его докладом о Бабеле хочется перебить буквально в самом начале. Скажем, сразу же на чеканной формуле «жизнь евреев в России была унизительна».

Или чуть позже, на словах «…слабо верится, что принадлежность к древнему гонимому народу может пройти для еврея незамеченной, хотя осознание кровной причастности, случается, принимает причудливые формы».

И то и другое, может быть, справедливо по сути, но как-то удивительно фальшиво по тону. Как минимум в наши дни.

Однако дальше Гандлевский отвечает блестяще — с грустью и с нежностью, но при этом достаточно суховато, — отвечает, демонстрируя превосходное знание и своего вопроса, и основного предмета в целом, и ряда примыкающих дисциплин.

Ставлю ему отлично — с отличием, — чтобы он не подумал, будто я сбросил ему дополнительные полбалла как представителю издревле гонимого народа.

К экзаменационному столу почему-то вновь подходит Максим Кантор. Сейчас у него Булгаков.

Бросаю взгляд на часы — и ставлю ему очередное отлично уже автоматом.

— Следующий! — кричу.

А следующий у нас Александр Етоев, знаменитый, если кто случайно не знает, книгоед. Рассказывать он будет о Зощенко.

Ответ Етоева балансирует между оценками «хорошо» и «отлично» и вытягивает пятёрку к месту приведённой цитатой:

«Заключить рассказ о писателе хочется фразой Осипа Мандельштама, под которой я готов подписаться, не задумываясь ни на секунду: «Если бы я поехал в Эривань <…> я бы читал по дороге самую лучшую книгу Зощенки и я бы радовался, как татарин, укравший сто рублей…»

Ведь о Зощенко и впрямь лучше не скажешь.

Владимир Шаров рассказывает об Андрее Платонове. Рассказывает замечательно.

Величайший русский прозаик ХХ века предстаёт в его рассказе и духовным наследником дониконианской Руси (а раскол, на взгляд Шарова, обернулся большим бедствием, нежели татаро-монгольское иго), и прямым продолжателем идей Фёдорова. И пламенным певцом революции и послереволюционного строительства (строительства в разрухе и методом дальнейшей разрухи), и создателем собственного «платоновского народа» (прежде всего в «Котловане» и в «Чевенгуре»), экстатически приветствующего смерть как решающую веху на пути к бессмертию.

Меньше внимания Шаров, к сожалению, уделяет уникальному платоновскому стилю. Но в ответ на дополнительный вопрос наверняка столь же интересно рассказал бы и о нём.

Но какие уж тут дополнительные вопросы? И без них ясно, что высший балл.

(Однажды Михаилу Ботвиннику, набиравшему учеников к себе в школу, показали шахматные партии совсем ещё юного Владимира Крамника. Просмотрев всего несколько, патриарх уверенно провозгласил: «Будем брать!»

— Погодите, — возразил ассистент, — надо же досмотреть партии до конца.

— Да, надо досмотреть, — согласился Ботвинник. — Непременно досмотреть. А что брать будем, ясно уже сейчас.)

Второй подход к штанге Александра Мелихова — на сей раз с Шолоховым. Четвёрки за Некрасову ему (Мелихову, а не Шолохову; само сочетание имён довольно пикантно), судя по всему, мало.

А на преподавателя ему, неутомимому, наплевать.

— Кто написал «Тихий Дон»? — спрашиваю у него сразу же.

— Об этом я скажу в пятом пункте своего ответа.

— Не тяни кота за хвост! Кто написал «Тихий Дон»?

— Шолохов.

— Хорошо… То есть, прошу прощения, отлично!

А то ведь и в третий раз подкатится, с него станется.

Когда единственный раз присуждали в Питере Набоковскую премию имени Анатолия Собчака (было и такое), Мелихов ухитрился ухватить и первый приз, и второй. И только третий отдали на откуп кому-то другому.

Главный нынче питерский поэт Евгений Мякишев расскажет о Заболоцком. О сомнительности включения Заболоцкого в школьную программу я уже говорил. Впрочем, он — единственный изо всех поэтов — выделен в программе курсивом, что означает: только для школ гуманитарного профиля.

Мякишев рассказывает, каким пай-мальчиком выглядел Заболоцкий на знаменитом вечере обэриутов в январе 1928 года, пока все остальные отчаянно хулиганили.

Ну-ну. На этом вечере присутствовала моя тогда ещё совсем юная мать. Пришла она туда с кавалером, который во время чтения кипел гневом. А увидев и услышав Заболоцкого, сказал: «Извините меня, Зоя» — и бросился к сцене набить поэту морду.

Дело в том, что Заболоцкий начал выступление с того, что залез с ногами на концертный рояль. Устал, пропадает концентрация, Мякишеву — отлично, осталось всего трое.

Отлично Мякишеву, кстати, отнюдь не по блату (хотя и по блату тоже): идея о том, что Заболоцкий обошёлся с русской поэзией, как какой-нибудь диджей — с коллекцией популярных записей, достаточно оригинальна.

Следующий у нас Сергей Завьялов (смутно помню, что вроде бы есть такой, причём, кажется, в Финляндии), и рассказывать он будет почему-то о Твардовском.

Что, некому, кроме «нового финна», рассказать о Твардовском?

«Мы ничего не вычитаем из «Тёркина», если не будем держать в памяти «Стихи о неизвестном солдате» Осипа Мандельштама и стихи погибших на Первой мировой англичан Уилфреда Оуэна и Айзека Розенберга, австрийца Георга Тракля — одним словом, всего, что связывает поэзию и человека на войне».

Блин, он что, издевается? Надо мной или над Твардовским? Да и над Мандельштамом, кстати говоря, тоже. «Аравийское месиво, крошево»… И при чём тут Тракль?

При чём тут откровенно бездарный Розенберг и довольно посредственный Оуэн? Почему, если уж говорить об «окопных поэтах», не Руперт Брук с «Чилтернскими холмами», с трагической галантностью перекликающимися с «Я убит подо Ржевом»? Почему не «Вальс двадцатилетних» Луи Арагона?

Но главное, конечно, не в этом. Неужели и впрямь «Тёркина» не понять (и никто не понимал) без всего вышеперечисленного? Не звучит ли это как бы учёное, как бы эрудированное суждение форменным издевательством над здравым смыслом.

Плачу европейски образованному студенту его же монетой:

— Как заметил Станислав Ежи Лец, даже дурак способен понять шедевр. Но по-своему.

Цитирует мне в ответ Тадеуша Ружевича в переводе Владимира Бурича и Геннадия Айги по-чувашски.

— Даже «новый финн».

Ставлю, скрепя сердце и скрежеща зубами, три балла — и внезапно обращаю внимание на то, как взволнованно бледен предпоследний оставшийся в аудитории студент.

Это Андрей Рубанов. У него в билете Варлам Шаламов.

«В 2006 году молодой итальянский журналист и литератор Роберто Савьяно стал членом одного из подразделений неаполитанской мафии; во всём мире её называют «каморра». Впоследствии Савьяно описал всё, что узнал и увидел, в книге, ставшей международным бестселлером, и был приговорён мафией к уничтожению. Сейчас, когда пишутся эти строки, Савьяно находится под защитой властей, его местонахождение засекречено. Однако он дал несколько интервью, в которых заявил, что нравственным примером для себя считает жизнь и творчество русского писателя Варлама Шаламова, автора «Колымских рассказов», отсидевшего семнадцать лет в сталинских лагерях».

Прерываю доклад Рубанова (а это самое начало) искренними аплодисментами.

Это ведь не просто превосходный пассаж — это квинтэссенция общего замысла, это матрица самой «Матрицы».

Да, вот именно так должен один писатель рассказывать о другом. С неожиданным, а то и парадоксальным «заходом на цель». С восхищением, с изумлением — и непременно с завистью!

Рубанов завидует Шаламову (и получает за свой ответ отлично с отличием), Шаламов завидовал Солженицыну (эту далеко не бесспорную версию Рубанов осторожно поддерживает), а Солженицын — тот вообще завидовал всем, как и положено подлинно великому человеку (и не вполне великому писателю)…

Муж всех жён и жена всех мужей — так говорили о Юлии Цезаре в родном Риме.

О Солженицыне (сразу вслед за Шаламовым) рассказывает Александр Терехов.

Ситуация у него вроде бы безнадёжная: Шаламов бесконечно выше Солженицына во всех мыслимых и немыслимых отношениях (кроме разве что чисто биометрических параметров) — и Рубанов только что доказал нам это, причём доказал блестяще.

Правоту Шаламова Терехову предстоит превзойти правотой Солженицына, а рубановский словесный блеск — блеском собственным. И он эту задачу — не в ущерб ни Шаламову, ни Рубанову — взволнованно и виртуозно решает. Не побледнев от волнения, но, наоборот, раскрасневшись.

Терехову удаётся практически невозможное: создать диалектический портрет Солженицына, слепо обожаемого одними, столь же слепо ненавидимого другими и убийственно глубоко безразличного третьим (в наши дни эти равнодушные третьи составляют абсолютное большинство, и принудительное изучение «Архипелага» в школах этому дополнительно поспособствует).

По Терехову, Солж (как он его панибратски, но более чем осмысленно именует) фигура ироико-комическая, как выражались в старину, и скорее отталкивающая, но вместе с тем бесконечно притягательная.

Творчество Солжа мертво, и умерло оно задолго до физической смерти самого писателя, но если поднести эту неподъёмную и довольно уродливую раковину к уху, то в ней послышится дивный шум былых времён и давным-давно ушедших в песок морей.

По Терехову, Солж, вопреки собственному вроде бы величавому замыслу тотального разрушения, совершил подвиг, прямо противоположный задуманному, — он ухитрился воспеть и оплакать СССР, который мы потеряли.

И в раковине это можно расслышать, хотя (Терехов остаётся честен до конца) можно и не расслышать.

Затянувшийся экзамен заканчивается на двойной мажорной ноте: и Рубанов, и Терехов в равной мере великолепны, и это задним числом примиряет меня и с Завьяловым, и с Бодруновой, и со Степановой, и с Тучковым, да и с Драгомощенко тоже.

Не с ними как с людьми, понятно (я и знаком только с Драгомощенко), но с ними как с авторами «Матрицы». Как с участниками нашего провиденциального экзамена.

Ведь и в реальной студенческой аудитории дело обстоит точно так же: одних юношей и девушек выделяешь сразу, другие раскрываются с каждым занятием всё полнее и интереснее, а на третьих (таких большинство) смотришь целый семестр с явным недоумением, прикидывая про себя:

«Любопытно, однако, как вы сюда попали? Ни по уму, ни по знаниям вам вступительных экзаменов было бы не выдержать; денег таких, чтобы сунуть взятку, у ваших родителей нет, а академических связей нет тем более».

Но тем не менее, вопреки всякой логике, они сидят у тебя на лекциях и на семинарах. Сидят, дремлют. Бывает, что и посапывают. Ну и прогуливают — через раз. А потом приходят на экзамен — и, что самое удивительное, его сдают. Как? Почему? С какой стати?

В конце концов, права Людмила Петрушевская, объявившая в первой строке своего эссе о Пушкине («Литературная матрица», т. I): «Невозможно объяснить, в чём заключается гениальность».




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Chick lit, lad lit и fratire

Как литература начала делиться по половому признаку

В 1992 году книга психолога Джона Грэя «Мужчины с Марса, женщины с Венеры» стала мировым бестселлером. Потрясенное человечество сдалось теории Грэя мгновенно: ему, наконец, разъяснили то, что оно давно подозревало. Мужчины и женщины настолько не похожи в мышлении и поведении, что это почти два разных вида! Это стало логичным завершением второй волны феминизма, усилив уже существующий раскол между полами. Культура, всегда отражающая перемены в обществе, не замедлила откликнуться. С конца XX века популярная художественная литература начала всё сильнее делиться по половому признаку.

03.12.2018 13:00, Елена Кушнир, knife.media


Артур Конан Дойл. «Любящее сердце»

Рассказ о долгой настоящей любви

Врачу с частной практикой, который утром и вечером принимает больных дома, а день тратит на визиты, трудно выкроить время, чтобы подышать свежим воздухом. Для этого он должен встать пораньше и выйти на улицу в тот час, когда магазины ещё закрыты, воздух чист и свеж и все предметы резко очерчены, как бывает в мороз.

02.12.2018 19:00, izbrannoe.com


«И душой закрытый, и стихи у него муть какая-то»

Иосиф Бродский в воспоминаниях жителей Коноши и деревни Норинской

В 1964 году Иосиф Бродский был осужден за тунеядство, приговорен к пяти годам принудительного труда в отдаленной местности и сослан в Коношский район Архангельской области, где поселился в деревне Норинская. В интервью Соломону Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни.

25.11.2018 19:00, izbrannoe.com


Какие ваши годы?

Сколько лет было героям русской литературы

Какими вы представляете себе литературных героев? Взрослые, многое пережившие, они решают сложные нравственные вопросы, меняют свои и чужие судьбы. А пытались ли вы когда-нибудь узнать, сколько лет этим людям? Оказывается, многие из них по современным меркам совсем юны.

20.11.2018 19:00, culture.ru


Приключения Льюиса Кэрролла в России

Записки о трудностях перевода, ссорах с извозчиками и вкусных обедах

Английский писатель, математик, логик, философ и диакон Льюис Кэрролл, известный прежде всего по книгам «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье», в 1867 году посетил Россию: побывал в Санкт-Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде и подробно описал дорожные впечатления в дневнике. Мы выбрали из него несколько любопытных фрагментов.

19.11.2018 19:00, izbrannoe.com


Читать? А зачем?

Открытость к диалогу с миром

У Довлатова есть такая история, как кто-то, отчаявшись, что ребенок не читает, воскликнул: «ну как можно жить, не читая «Преступление и наказание»!» — получил мгновенный ответ от художника и остроумца Вагрича Бахчаняна: «Можно. Вот Пушкин не читал Достоевского — и ничего». Можно не читать «Преступление…», скажу шепотом: «Можно и Пушкина не читать», потому что не в чтении дело — а в открытости к диалогу с миром, в желании выйти за пределы своего представления о жизни, в желании понять другого.

09.11.2018 19:00, Татьяна Морозова


Книгу вроде «Лолиты» сегодня было бы невозможно издать

Порнография или шедевр?

Автор в «Экспрессен» перечитывает «Лолиту», успевшую стать классикой, и рассуждает о том, что сегодня появление такого романа было бы невозможно. Хорошо это или плохо? С одной стороны, «Лолита» — вдохновенная исповедь педофила. С другой — удивительная лингвистическая сокровищница, пусть сам Набоков и сокрушался, что вынужден довольствоваться «второсортным английским» вместо русского.

30.10.2018 19:00, Ян Градвалль (Jan Gradvall), inosmi.ru


«Какое счастье жить в одно время с Толстым!»

Воспоминания современников о писателе

Как Лев Толстой охотился на медведя и чуть не погиб, заливался слезами, слушая Чайковского, работал в поле и редактировал свои произведения. Портал «Культура.РФ» собрал воспоминания современников о писателе — субъективные и трогательные.

18.09.2018 19:00, Татьяна Григорьева, culture.ru


Образование в семье Набоковых

Самое счастливое детство начала ХХ века

Основным источником вдохновения для Владимира Набокова всегда оставался он сам. Его инструментами были языковое чутьё, которое делало возможным игру слов и смыслов, свобода неожиданных ассоциаций и память, позволявшая доставать из запертых комнат и подвергать тщательной инвентаризации мельчайшие детали. Автор щедро одаривал героев романов собственными воспоминаниями и деталями жизненного пути, смутными ощущениями и мыслями, а в автобиографиях, русской и английской, описал собственное взросление.

11.09.2018 19:00, Алиса Загрядская, newtonew.com


Предотвращенная дуэль Пушкина

Как писатель Лажечников отговорил Пушкина драться

В среду 27 января 1837 года, в половине пятого вечера, секунданты прибыли на назначенное место. Погода была мрачной, дул сильный ветер. Место дуэли было непригодным — слишком много глубокого снега. Решено было расчистить полоску, длиною ровно в 20 шагов — именно с такого расстояния должны были стреляться два обезумевших родственника — Пушкин и Дантес.

10.09.2018 19:00, Андрей Р., moiarussia.ru






 

Новости

100 лучших песен года по версии The Guardian
The Guardian представила список из 100 лучших песен года, который составили музыкальные обозреватели газеты. Всего в жюри вошло 50 критиков.
ICO-кампания фильма «Ампир V» успешно завершена

Hard Cap достигнут за несколько дней до окончания сроков проведения ICO
При сумме сбора 3,360,000 EUR собрано 32175 ETH, что на момент завершения ICO равнялось 3,506,801 EUR. Фильм поддержали 145 инвесторов. ICO-кампания проведена при технической поддержке WebMoney Transfer.

В Москве впервые пройдет масштабная выставка Фриды Кало и Диего Риверы
В Москве впервые проведут масштабную выставку работ Фриды Кало и Диего Риверы. Она пройдет в «Манеже» c 21 декабря по 12 марта.
Бондарчук презентовал платформу для соинвестирования в кино
Первым проектом на BeProducer станет фильм «Притяжение-2».
Умер Стэн Ли
Сооснователь Marvel Comics Стэн Ли умер в возрасте 95 лет, передает портал TMZ со ссылкой на дочь покойного.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.