Евгений Водолазкин. Соловьёв и Ларионов. М.: НЛО, 2009.
Доктор наук, сотрудник ИРЛИ РАН написал роман — звучит угрожающе, правда? Но если для вас не секрет, что вот эти самые страшные семь букв — не что иное, как Пушкинский Дом, если само словосочетание «Пушкинский Дом» вам что-то говорит, то, значит, скорее всего, вы тот самый человек, которому этот роман нужно обязательно прочитать.
Ну, на всякий случай: Пушкинский Дом — это Институт русской литературы Российской академии наук. А ещё «Пушкинский дом» — это без всяких скидок великий роман писателя Андрея Битова — про филолога, литературоведа, сотрудника этого самого института (тогда ещё, правда, АН СССР).
«Соловьёв и Ларионов» — роман как бы про историка, но только как бы. На самом деле тоже про филолога.
На литературоведа, берущегося писать роман, коллеги обычно смотрят косо. Однако в данном случае автора оправдывает то, что роман он написал именно для них — для коллег. Человеку, который на первом курсе не конспектировал «Морфологию волшебной сказки», а на старших курсах не клевал носом на докладах типа «О некоторых мотивах в нарративной структуре романа Пупкина «Застрелиться и не жить», — такому человеку читать роман Водолазкина будет грустно. Примерно как следить за игроками в нарды, когда не знаешь правил игры, — видно, что людям интересно, переживают чего-то, а почему — бог его знает.
В то же время, если читатель и Проппа в своё время конспектировал, и про нарративную структуру слушал, вот тогда-то — herzlich willkommen. Рассказ о научной деятельности «историка» Соловьёва уморительно, до коликов смешон. Все эти конференции, обеды после конференций, аспиранты, разрабатывавшие проблему до тебя, академики, председательствующие в президиуме, все эти см. и ср. — капустник для своих, да, но ведь чужих сюда и не звали.
«Историк» Соловьёв занимается генералом Ларионовым, будто бы прикрывавшим отход белогвардейских войск в Крыму. И тут оказывается, что литературоведческий капустник был только в первом отделении, чтобы те, кто оказался здесь случайно, могли тихо уйти в антракте. Для тех, кто остался, — очень хитрая, блестяще выдуманная интрига («Почему генерала не расстреляли?»), виртуозно исполненные эротические сцены и, наконец, гвоздь программы — с всамделишным переживанием, неожиданным в докторе наук, «взял и сказал»... о чем? Ну, если уж нужно это непременно зарегистрировать — пожалуйста: о смысле жизни.
Да, всё в «Соловьёве и Ларионове», имеющее отношение к самой жизни, выдумано из головы и выдумано неуклюже. И бескорыстных нимфоманок в Крыму не бывает, и в СПбГУ выпускники сельских школ не поступают, да и квартиры в доме № 11 по Ждановской набережной нищим аспирантам не по карману. (Парадокс известный: в жизни, да, бывает всё что угодно, но в романе такие вещи смотрятся как спаржа в макаронах по-флотски.) Но ведь роман не про жизнь, а про филолога. А для филолога не знать жизни — профессиональное проклятие и корпоративный шик. Это ещё Битов про своего Одоевцева заметил.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
