Антикризисный поэтический вечер в «Булгаковском доме»: Коровин, Родионов, Лесин...
Бытует предубеждение: на серьезные поэтические вечера нынче-де ходит десяток-полтора литературных фанатов-«сектантов», чаще всего друзей автора и присяжных литкритиков.
На самом деле качественная поэзия может собирать переполненные залы в популярных клубах и салонах. Интерес вызывают самые разные жанры — от актуальной стихопублицистики до изощренной поэзии нонсенса. Многолюдные тусовки февраля посетил корреспондент «Часкора» Андрей Мирошкин.
Изгнание кризисных бесов
Борьба с мировым экономическим кризисом всё чаще разворачивается и на литературных площадках тоже. Так, на днях в «Булгаковском доме» (в соответствии с аурой заведения) поэты изгоняли бесов рецессии.
Открывая Антикризисный поэтический вечер, куратор клуба Андрей Коровин предположил, что если подобные мероприятия регулярно проводить на различных литплощадках, то кризис из них уйдет.
В первом отделении экзорцизмом занимались звезды московского клубно-поэтического подиума, бичеватели социальных и онтологических язв нашего времени. Андрей Родионов с мрачной экспрессией прочитал две баллады о тайных сущностях панельных девятиэтажек на северо-востоке Москвы: «Девятиэтажка — это девять царств, / О которых поведано «Старшей Эддой».
Всеволод Емелин с русской бесшабашной удалью продекламировал стихи об инаугурации Обамы и «стигматизированных меньшинствах». Яростным публицистическим гневом дышала его «уголовная хроника эпохи кризиса», повествующая о скрипке, украденной у студента консерватории безжалостными ворами-гастролерами.
Наконец, вняв настойчивым просьбам из зала, Емелин с демоническим пафосом озвучил уже почти культовый стих с рефреном «Пусть сильнее грянет кризис!» (в нем отозвались и «Песнь о Буревестнике», и песня пушкинского председателя). Энергию слэма подхватил Евгений Лесин: он тоже читал «на злобу дня», саркастично и яростно.
Во втором отделении выступили несколько поэтов, менее известных широкой аудитории, но по-своему не менее ярких. Арсений Гончуков сообщил, что был на днях «в связи с кризисом» уволен с работы, поэтому не смог распечатать свои стихотворения, и в итоге прочел их с дисплея мобильного телефона.
Запомнился также Вячеслав Памурзин: его интеллектуальный лубок с упоминанием Демьяна Бедного и Михаила Голодного тоже, вероятно, призван был напомнить о кризисных явлениях — если и не в экономике, то в поэтическом хозяйстве.
Новый источник вдохновения
Перед началом Антикризисного вечера мы попросили Всеволода Емелина сказать, как, по его прогнозу, кризис отразится на поэтах, поэзии и литжизни.
— Я, пожалуй, из всех стихотворцев пострадаю от кризиса меньше всего. Я ведь нигде не издаюсь, ни в каких литературных институциях не состою. Поэт сегодня — зачастую еще и работник какой-то редакции, какого-то радио или издательства…
Эта сфера действительно может в наши дни пострадать. А я нахожусь в принципиально другом пространстве. Я работаю в церкви рабочим, и мне недавно, наоборот, прибавили зарплату — вместо восьми тысяч в месяц стали платить десять (плюс харчи). Так что я вполне могу прокормиться…
В этом смысле надеюсь, что меня кризис минует.
Если же говорить о поэзии вообще…
Кто-то говорит, что кризис наконец освободит ее от гламура. Но так ли это будет хорошо? Тоже серьезный вопрос. Мне кажется, что гламурные журналы, вся эта якобы ненавидимая многими поэтами попса, потакание вкусам новой буржуазии и тому подобные вещи играют крайне положительную роль в поэзии.
Поэт всегда должен быть «заказан» богатыми людьми. А во все эти байки, что поэт может существовать сам по себе, я не верю. Так что мне будет грустно, если исчезнет этот самый «верхний слой среднего класса», который мы каким-то образом развлекали.
Для самих поэтов в кризисе, конечно, ничего хорошего быть не может. Но он может их по крайней мере порадовать еще большими несчастьями других людей — тех, которые раньше нас, стихослагателей, и за людей-то не считали. А зрелище чужих катастроф, быть может, кого-то из поэтов сподвигнет на новые хорошие стихи.
Русско-датский сказочник
А вот на вечере Евгения Клюева шла речь о чем угодно, но только не о кризисе. Писатель прилетел из Копенгагена, где он давно живет, чтобы представить в «Булгаковском доме» сразу несколько новых книг.
Стихотворный сборник «Учителя всякой всячины» у него вот-вот выйдет в издательстве Livebook, цикл сказок готовится во «Времени». А не так давно у Клюева вышла книга переводов классика британской поэзии нонсенса Эдварда Лира.
Клюев читал произведения из всех трех книг. Сначала прозвучали четыре прозаических сказки (про Замок со сломанной дужкой, Розовую свинку из марципана и других симпатичных персонажей).
Затем андерсеновские мотивы сменились на кэрролловско-лировские: Клюев прочел свои стихотворения, полные озорного абсурда и формальных ухищрений. Публика весьма оживилась, услышав истории про учителей, которые мало того что учат сомнительным делам (поеданию мыла, например), так еще и носят архистранные имена: Артем Свекольникович Кретов, Шарлотта Подполковниковна Шлиц, Игнат Велосипедович Рожков.
Немало стихотворений прочел Клюев и из «Книги без смысла» Лира, в том числе «Щипцы для орехов», которые когда-то переводил Маршак, и «Скрубиус Пип» — напротив, никем на русский не переводившееся, поскольку считалось незаконченным (Клюев же его «дописал»). Чтение некоторых текстов сопровождалось занятными комментариями о трудностях перевода английских «бессмыслиц».
Под занавес вечера речь зашла о других ипостасях Клюева — лингвистической («Люблю всё крушить и ломать, в том числе в области датского языка»), серьезно-прозаической (проанонсировал свой новый роман, часть действия которого разворачивается в Кисловских переулках Москвы) и драматургической (написав для копенгагенского театра детскую пьесу, в которой фигурировали Медведь и Волк, с удивлением обнаружил, что этих животных в Дании… не знают).
Московские гастроли русско-датского сказочника продлятся еще несколько дней.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
