На вопросы «Частного корреспондента» отвечает Бусыгина Ирина Марковна, доктор политических наук, профессор кафедры сравнительной политологии МГИМО МИД РФ, исследователь федерализма и регионализма в Западной Европе, Германии и России, отношений центр–периферия, региональной политики, региональной политической культуры. Эксперт Московской школы политических исследований, член правления Ассоциации европейских исследований. Лауреат Государственной премии в области науки и техники (1997), лауреат премии Европейской академии (1996).
– Существует ли возможность расширения ЕС дальше, если да, то за счет каких стран и приблизительно в какие сроки?
– Возможность расширения ЕС в принципе, конечно, существует, поскольку у Евросоюза нет и не может быть «закрытого» списка настоящих и будущих государств-членов. Критерии присоединения к ЕС в общем-то расплывчаты: страна-кандидат должна быть европейской, демократической и иметь экономику, «способную к интеграции». Другое дело, что ЕС уже совершил редкий по смелости политический эксперимент, добавив к своему составу 10 государств в 2004 году и еще два в 2007-м. «Переварить» эти страны – задача крайне амбициозная. Сейчас государством, с которым в 2005 году начаты переговоры о вступлении, является Турция. Как известно, вступление ни одного государства не вызывало столь серьезного противодействия как со стороны элит, так и граждан ЕС. Переговоры стартовали, однако можно ожидать, что ЕС постарается затянуть процесс полноценного вступления, оговорив его рядом дополнительных условий и назначив переходный период.
– Становится ли ЕС единым государством (хотя бы конфедеративным) или он навсегда останется союзом полностью независимых стран?
– Нет, не становится, и задачи такой никогда не ставилось (эту тему серьезно поднимали только федералисты в 50-е годы). ЕС – это политическая система нового типа. Принципиально не государственная. Ее можно назвать слабым федеральным союзом, однако в отличие от классических союзов, которые начинают с общей внешней политики, ЕС начал с экономической интеграции, оставив внешнюю политику государствам-членам. Более того, в ЕС отсутствует механизм принуждения: если какая-либо страна захочет покинуть ЕС, принудить ее к обратному невозможно.
– Насколько реализуема концепция «Европы регионов»?
– У этой концепции нет общей интерпретации, есть несколько конкурирующих. Так, если понимать «Европу регионов» в смысле отмирания государства-нации и вхождения регионов в ЕС напрямую, то это концепция не будет реализована никогда. Если же понимать концепции менее радикально – как межрегиональное сотрудничество или же как становление ЕС трех уровней – наднационального, национального и регионального, то концепция эта уже в общем-то реализована.
– Каково в перспективе может быть соотношение властных полномочий наднациональных структур ЕС, нынешних традиционных государственных органов стран-членов и органов власти регионов (если концепция Европы регионов» реализуема)?
– Пока в перспективе я вижу сохранение прежней ситуации. А именно: в некоторых сферах безусловен приоритет Брюсселя (экономический и валютный союз), в других – приоритет государств-членов (внешняя и оборонная политика). Региональный уровень существует, однако он асимметричен, гораздо слабее двух других. В этом смысле даже создание Комитета регионов не сильно изменило ситуацию, орган этот, как известно, совещательный. Объективно регионы слишком разнородны, более того, в ряде государств региональный властный уровень попросту отсутствует.
Интервью подготовил редактор отдела «В мире» Александр Храмчихин.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
