Состоявшиеся выборы в Европарламент не просто дадут старт новому пятилетнему политическому циклу единой Европы, они имеют очень большое значение в условиях самого острого экономического кризиса за все 52 года существования Евросоюза.
Состоявшиеся выборы в Европарламент не просто дадут старт новому пятилетнему политическому циклу единой Европы, они имеют очень большое значение в условиях самого острого экономического кризиса за все 52 года существования Евросоюза. Стремясь добиться максимальной электоральной активности, руководство ЕС провело избирательную кампанию под лозунгом «Это твой выбор!». О том, настолько успешной была эта кампания, мы беседуем с бывшим депутатом парламента, вице-президентом Института исследований международной политики IPALMO Дарио Ривольтой.
— Почему количество голосов избирателей, отданных на выборах в Европейский парламент, с каждым разом всё меньше? Европейцы не понимают, зачем им нужен единый парламент, или им не нравятся конкретно некоторые евродепутаты?
— Большинство европейцев даже не знают фамилий собственных депутатов, поэтому вопрос «нравится — не нравится» не для них. Европейцы как раньше воспринимали, так и продолжают воспринимать Европейский парламент как какой-то декоративный орган, мало влияющий на их повседневную жизнь. Хотя сегодня большая часть национальных законов принимается исходя из постановлений Еврокомиссии или с учётом решений других общеевропейских институтов, реальность состоит в том, что эти институты по-прежнему далеки от ежедневных потребностей граждан.
Кроме того, для большинства европейских стран выборы парламента в Страсбурге являются возможностью продемонстрировать одобрение или недовольство большинства избирателей национальному правительству. Поэтому общеевропейские темы часто даже не упоминаются в выборных кампаниях многих стран. Европейские выборы стали составной частью дебатов по вопросам внутренней политики, так что избиратели голосуют не за общеевропейские вопросы, а исходя из собственных политических симпатий на национальном уровне.
— Представим себе, что на избирательные участки пришло только 30% избирателей, — в этом случае Европарламент будет менее легитимен, чем национальные парламенты, получившие больше голосов сограждан? А ведь этот орган в ближайшей перспективе (если в октябре Лиссабонский договор будет одобрен) может получить дополнительные властные полномочия, которые позволят ему решать судьбу той или иной законодательной инициативы для всего ЕС. Что думают об этом европейцы, делая «свой выбор»?
— Они ничего не думают. Очень мало кого из избирателей заботит судьба Европы как целого. И потом пока ещё важные решения не принимаются в Европарламенте. В Страсбурге существует двухпалатный парламент. Роль верхней палаты выполняет Совет Европейского союза, который неофициально называют Советом министров и в котором периодически заседают различные профильные министры — иностранных дел, сельского хозяйства, экономики, финансов, внутренних дел, рыболовства и прочее. У этого Совета министров есть одновременно и исполнительные, и законодательные функции, и он корректирует Европарламент. Парламент только утверждает бюджет, предлагаемый Еврокомиссией, и голосует по небольшому количеству неважных вещей, как правило, подсказанных Еврокомиссией или Советом министров. Так что в какой-то степени оправдано упорное нежелание европейских избирателей мыслить «общеевропейскими категориями». Если в октябре этого года ирландские избиратели всё-таки одобрят Лиссабонский договор, завершив ратификацию странами ЕС новой европейской конституции, тогда Европарламент получит реальные властные полномочия. И это в перспективе сможет сделать Европарламент более влиятельным, чем национальные парламенты. Но пока такая перспектива всё ещё кажется гражданам Европы невероятной, это влияет на их выбор.
— Некоторые политологи считают, что в настоящее время в мире есть пять сверхдержав — США, Китай, Япония, Россия и ЕС. Но могут ли внутри единой европейской сверхдержавы существовать такие противоречия и враждебность, как между Италией и Румынией, Словакией и Венгрией, Грецией и Болгарией и т.п.? Не может ли это привести на выборах к увеличению числа евроскептиков, а также к поддержке экстремистских партий и движений под антииммигрантскими лозунгами, как в Италии, или, как в Голландии, антиисламскими?
— Между Италией и Румынией не существует враждебности, однако у итальянцев присутствует нетерпимость по отношению к многочисленным румынским иммигрантам, сбивающимся в криминальные группировки, которые становятся всё более опасными для окружающих и всё более неконтролируемыми. Впрочем, такая нетерпимость есть и в отношении аналогичных албанских группировок, и иммигрантов из стран Африки. Мы более 50 лет воспринимали движение в сторону объединённой Европы как должное, людям не объясняли, чем объединённая Европа может быть хороша, а чем плоха. В итоге получилось, что они на самом деле оставались очень невежественны в вопросах совместного проживания разных народов.
Что же касается противоречий и разности интересов между отдельными странами, то они являются главной слабостью Европы, особенно во внешней политике. В экономике же, напротив, по крайней мере до начала экономического кризиса, Европейский союз был очень успешным институтом, и даже в непростое сегодняшнее время Европа может смело считаться настоящей экономической сверхдержавой.
— В прошлом веке единая Европа была лишь великой мечтой, которая стала реальностью благодаря тому, что обеспечила мирное сосуществование многих стран Старого континента, в том числе и тех, что когда-то воевали друг с другом. Но сейчас для преодоления рисков, возникших в период глобального экономического кризиса, проблем миграции, энергетических проблем и прочего Европе необходимо вновь выработать общую идею, ещё одну великую мечту. Какой может быть эта мечта?
— Такой мечтой может быть мечта о по-настоящему равноправном политическом объединении Европы. Однако такое объединение можно было бы осуществить когда-нибудь лишь через «углублённую кооперацию», своего рода взаимопроникновение политических структур стран первой группы, к которым впоследствии при желании смогут присоединиться и другие страны. Но это потребует очень серьёзной подготовительной аналитической работы. Как это произошло с введением евро как единой валюты.
К сожалению, сегодня у Европы не существует больше великих политических лидеров, умеющих стратегически думать и предвидеть на долгую политическую перспективу. Таких лидеров, какими были Альчиде Де Гаспери, Жан Омер Мари Габриель Монне и Конрад Аденауэр. Нет даже таких лидеров, как Гельмут Коль или Франсуа Миттеран. А без таких способностей политического предвидения и без долгосрочных крупных идей мы, призывая европейцев сделать свой выбор, вероятно, будем ещё долго ждать осуществления новой европейской мечты.
Беседовала Елена Коваленко
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
