Российские блогеры считают, что накал страстей на съезде кинематографистов свидетельствует об одном: здесь делят деньги и у каждой стороны — свой интерес. Однако методы, которыми пользуется Михалков, однозначно отсылают к риторике и эстетике сталинских времен.
То, что произошло на внеочередном съезде Союза кинематографистов, описывается одним емким словом: позорище. Именно так оценивают это событие российские блогеры. И хотя поверить в то, что среди противников Никиты Михалкова исключительно люди безукоризненной чистоты и порядочности, трудно, методы самого новоизбранного председателя напоминают лучшие образчики риторики сталинской эпохи.
Ольга Бакушинская:
«Для меня не составляет никакого секрета, почему такое узкопрофессиональное событие, как съезд кинематографистов, вызывает такой ажиотаж у всех.
Просто эта «капля» отражает весь молекулярный состав нынешнего властного «моря». Абсолютно сталинская риторика и эстетика, отброшенные нормы элементарного стыда и приличного поведения в обществе, неприкрытая агрессия по отношению к «несогласным», которую даже не считают нужным оформлять законным образом. Понятен даже следующий этап — неприкрытая агрессия по отношению к тем, кто недостаточно страстно выражает свое «согласие».
Имеется также и некоторое количество тех, о которых классик написал: «…они сидят в кружок под низким потолком, освистаны их речи и манеры». Некоторое количество здоровых людей, имеющих иммунитет от массовых психозов. Они большей частью молчат, и оттого складывается впечатление, что предъявить противникам Михалкова нечего. Это не так. И имена на нашей стороне собрались, мягко говоря, ничуть не хуже. И эти имена не менее известны и любимы народом.
Вот только позиций у них только две. Или обе сразу. Первая — пачкаться не хочу, я выше всего этого. Вторая — все равно ничего сделать нельзя, плетью обуха не перешибешь, он вхож к Пуууууутинууууу! Надо расслабиться и получить удовольствие — ибо непреодолимое препятствие.
А что такое непреодолимое препятствие? Это то препятствие, которое ты попробовал преодолеть, старался изо всех сил, но этих сил не хватило. А вовсе не то, которое ты увидел с расстояния пары километров и сразу «оценил»: «Большое, не перелезешь». Это не признак большого ума, как многие могут подумать. Это кризис воли. Потому что все настоящие Победы — это преодоление непреодолимого.
Почему-то вменяемые киношники решили, что поскольку безобразия очевидны, а истина на их стороне, то истина будет свидетельствовать и побеждать сама за себя. Самоходное неуправляемое «добро». Но такого не бывает.
Кстати, вчерашний шабаш не случился вдруг. И многим это было очевидно. Мой газетный репортаж со съезда, где киношники первый раз благодушно выбрали Михалкова, заканчивался словами: «Михалков обязательно еще покажет выбравшим его глупышам места зимовки животного по имени «рак». «Места» перед вами. Любуйтесь.
Когда-то пятый съезд СК СССР в конце 80-х обозначил наступление «оттепели», гласности, либеральных ценностей. Нынешний «чрезвычайный» тоже многое обозначил. Если уже можно ТАК, то это, безусловно, веха».
Дмитрий Воронков:
«Мне очень стыдно. 52%. Если бы я не пошел и не призывал идти других, это было бы, возможно, собрание, не более того. Но я пошел. Что я там увидел? При всем уважении — тысячу мертвых людей, живущих даже не вчерашним, а позавчерашним днем. Кто-то ко мне подошел и спросил: «Как ты относишься к этому сборищу теней?» Я возразил — надо уважать стариков. Уважать надо. Слушать их мнения не надо. Они до сих пор твердо убеждены, что у нас было прекрасное советское кино. Хотя стоит открыть любой каталог, любого года Совдепии, и можно увидеть, что не более 1% произведений представляло какую-либо художественную ценность. В Голливуде процентов пять. И смотрим мы и наши дети сейчас в основном Голливуд. И правильно. Он более добр и человечен. Но захотели Ножкина и Ланового. Хотя Лановой заступился за моего друга Колю Гейко и дал ему возможность лечиться от рака в нашей безумной стране. Всё это очень сложно. И насквозь фальшивого в последних лентах Никиту, который хочет жить в «совке» и приспособить голливудские правила под себя. Я всегда знал, что он не вор. Он хуже. Он вполне честен. Я слушал во ВГИКе и на ВКСР 3 мастер-класса — Вима Вендерса, Кшиштофа Занусси и Никиты Михалкова. Лучше Никиты мне никто не рассказал, что такое режиссура. Естественно, имею пиетет. И учителей, как правило, не ругают. А Никита — Учитель с большой буквы. Но то, что происходило на съезде, находится за рамками понятий о добре и зле. <…>
На второй день не пошел. Но мне рассказал Леша Капилевич, как исключали Матизена. Я не любитель Матизена, но исключать его было нельзя. Это чисто 37 год. Ребята, что вы делаете?!
В общем, никакого союза нет. Моего союза. Есть полторы тысячи совков, которым умирать завтра. Перед которыми Никита держит яркую бумажку с надписью 150 млн долларов — собственность союза. И старикам, естественно, хочется получать какие-то доплаты. Я это знаю. Я поэтому голосовал за Никиту 9 лет назад. Моя любимая Кирочка Константиновна Парамонова получала мизерную доплату от союза. Но, клянусь вам, лично я доплачивал ей больше. Есть тысяча бесправных провинциалов. Представьте. На Свердловской студии зарплата штатного режиссера около 6 тысяч. А тут, оплатив перелет, им дают на руки 4,5 тыс. суточных. Чего плохого? И на это покупается водка. Стоило лететь в Москву, чтобы бухать так же, как и в Свердловске. Это я про Ярмошенко, гениального документалиста, между прочим. Конечно, они проголосуют за вас или хотя бы составят кворум. Еще ужасно обидно за Володю Макеранца, которого Михалков использовал, а Матизен предал. Ужасно говенный этот мир. И уж конечно, страшно мне было смотреть на Володю Хотиненко. Кто знает, тот понимает. Зря вы все продались, ей-богу. У нас могло бы быть будущее.
Короче, мне очень стыдно, и я страшно огорчен. Пускай бы лучше разворовали эти дурацкие миллионы, на которые я никогда и не претендовал, но союз был бы союзом. А сейчас это какая-то смешная организация. Я бы подал заявление об исключении, но слаб человек — член союза — имидж. Может, Никита меня исключит? Никита, исключите всех, кто с вами не согласен, и всё будет хорошо. И тога я, как сявка, придурок, интеллигент, смирюся с судьбою. А пока буду пить водку. Нет сил с вами бороться. С вашей скупой мужскою слезою. С ножкинским бредом. Я бы вам поверил, если бы вы прямо не сказали, что я ваш враг, поскольку я и есть та самая либерально-атлантическая скверна. Вы говорите о любви в кино и Боге. Но кто вам сказал, что вы лучше всех знаете, что есть Бог и что есть любовь? Когда-то вы смеялись над Тарантино, а ведь в нем Бога и любви гораздо больше. Стыдно мне, что я повелся на вашу честность. Ужасно стыдно.
Короче говоря, я был неправ. А правы были те, кто призывал не участвовать в этом позорище. Извините меня, если можете».
Ксения Ларина:
«Читаю весь день с перерывами стенограммы съезда кинематографистов.
Жуть какая.
Голоса нормальных, приличных людей тонут в этом несущемся потоке хамского быдлячьего дерьма, которое считает себя элитой общества. Обижаются на слово «холоп» — но холопами по определению и являются, о чем свидетельствуют их речи, реплики и шутки. Барин развлекается: лениво и презрительно бросает им с крыльца кости, как голодным собакам, и со слезой умиления наблюдает, как они урча валяют эти кости по двору.
И картина вырисовывается мерзопакостная: кучка инородцев, окопавшаяся в самом сердце нашего православного союза, свила антироссийское гнездо под самым носом у доверчивого барина, неусыпно радеющего за отечество. Используя славное имя впавшего в маразм старца, на деньги американских хозяев, эта визгливая свора пыталась захватить власть и установить в союзе свою либерально-атлантическую диктатуру, осуществив таким образом давний план США по развалу и уничтожению земли русской. Но мы не позволим. Вон отсюда, паршивые вонючие овцы.
Никита ставит ультиматумы, с чувством артикулирует непривычные для русского уха фамилии — Мат-ти-зен, Дон-дурей, Гус-ман, Рудин-штейн, смеется плебейским шуткам своей дворни. А дворня знай радуется — наконец-то можно вести себя так, как всегда хотелось, — расстегнув штаны при всем народе, по-нашему, по-володарски, по-ливановски, по-никоненковски — к черту интеллигентские условности. Тошнота и стыд.
У простого народа действительно складывается ощущение, что Великому Никите противостоит жалкая кучка завистливых бездарностей и лилипутов. Давайте все-таки вспомним, что в число заклейменного меньшинства входят: Марлен Хуциев, Эльдар Рязанов, Павел Финн, Рустам Ибрагимбеков, Юрий Богомолов, Юлий Гусман, Юрий Кара, Владимир Меньшов, Павел Чухрай, Виталий Манский, Вадим Абдрашитов, Гарри Бардин, Павел Бардин, Николай Досталь, Игорь Масленников, Александр Сокуров, Петр и Валерий Тодоровские, Георгий Данелия, Александр Митта, Александр Прошкин, Андрей Прошкин, Алексей Герман, Алексей Герман-младший, Валерия Гай Германика, Чулпан Хаматова, Борис Хлебников, Иван Вырыпаев, Алексей Попогребский, Илья Хржановский...
Можно было бы согласиться с другой версией: раскол в СК — это продолжение и подтверждение идущей в стране гражданской войны. Можно было бы. Если бы не удивительное и непостижимое для меня присутствие в стае михалковских соколов человека по имени Андрей Смирнов. Не понимаю: всё, что проповедует Андрей Смирнов, люто ненавидит Никита Михалков. И представить их в одном строю не может даже самый буйный сумасшедший.
Впрочем, даже уже и не политика разводит опять нашу «антиллигенцию». Даже и не разница в мировоззрениях. И не разница в выборе пути развития страны и ее культуры. Нет. Это опять та простая и ясная формула, выведенная, если я не ошибаюсь, когда-то Синявским: формула о СТИЛИСТИЧЕСКИХ разногласиях. Просто есть вещи, которые невозможно поддерживать приличному человеку. И всё».
velsa:
«Я, конечно, и не в теме совсем, и не кинематографист ни разу, но кино-то мы смотрим одно и то же? И вот проблема: кто такой Михалков, я знаю очень хорошо. Не могу сказать, что в восторге от его фильмов, но я его ЗНАЮ. Кто такой Василий Борисович Ливанов — никому ведь объяснять не надо, мы выросли на его фильмах и мультах, на его сказках, его ролях, его голосе, его — если угодно — бескомпромиссной нравственной позиции. И я точно знаю, что эти люди сделали для мирового искусства гораздо больше, чем многие из тех, кто пытается на них нападать, в состоянии себе представить.
Без иллюзий, да? Я работаю в серьезной структуре, я знаю, что если вокруг чего-то поднимается такой шум, значит делят большие деньги, а возможно, и что-то посерьезней, чем деньги, и у всех свой интерес. И я допускаю, что Ливанов в своих речах мог казаться обидным — он это умеет. Но чего я категорически не допускаю, так это того, что каким-то чудом на стороне его оппонентов оказались исключительно люди в белом, ни в чем и никогда не виноватые, которые при этом считают своим долгом побольнее пнуть, и везде, где можно, понаписать гадостей. Даже тут, в ЖЖ».
gleza:
«А все-таки, что бы там ни случилось, Михалков останется в истории кино не только как разрушитель, но и как творец.
Я хотела бы помнить его таким — юным, веселым, наивным, желающим помочь всем и каждому. Мальчиком из элитной семьи, сыгравшим рабочего паренька.
Я хотела бы помнить его как режиссера, снявшего мои любимые фильмы — «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Несколько дней из жизни Ильи Ильича Обломова», «Родня», «Урга. Территория любви».
Бывает всё на свете хорошо... А бывает — наоборот.
И как бы мне сейчас не было больно, стыдно, противно — я буду помнить о том, как талантливый актер и гениальный режиссер превратился в полное ничтожество в погоне за властью и деньгами.
Искусство, возможно, ничему и не учит. Только показывает. Но падение таланта многих сможет научить».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
