В пригласительных билетах в Большой театр, Новая сцена, где 30 ноября «Коммерсантъ» праздновал 100-летие со дня основания и 20-летие возобновления издания, содержались предупреждения: парковка будет занята автомобилями «официальных лиц», а после 19:30, когда прозвенит третий звонок, вход в зал будет закрыт — по причине «телетрансляции».
Съёмочные группы федеральных каналов если и присутствовали, то удачно маскировались, зато подчинённые руководителя фотослужбы «Коммерсанта» Эдди Оппа порхали со своими аппаратами, как мотыльки, выискивая очередной необычный ракурс олигарха Михаила Прохорова со стороны каблучка красных туфелек телеведущей Татьяны Лазаревой.
Задержку же начала самой церемонии более чем на 40 минут, несмотря на строгие предупреждения, косвенно объясняло, возможно, приветствие её ведущего Андрея Колесникова. Самый известный описатель жизни и деятельности Владимира Путина выразил благодарность «всем, кто пришёл, и всем, кто до последнего момента обещал прийти, но не смог». Золотистые кресла царской ложи действительно пустовали всё торжество. Однако вскоре было объявлено, что премьер-министр позвонил главреду «Коммерсанта» Азеру Мурсалиеву и пожелал всего хорошего.
Президент же Дмитрий Медведев ограничился поздравительным письмом на официальном бланке. Буквы письма появлялись одна за другой на экране в центре стилизованного под первую полосу газеты задника сцены. Их сопровождала композиция «We don't need no education, we don't need no thought control» группы Pink Floyd, и казалось, не только сидящие на верхних ярусах журналисты издательского дома, но даже чиновники и бизнесмены из партера хором выкрикивали припев.
Заданная таким образом атмосфера праздника непослушания сопровождала его на всём протяжении: по формату это выглядело так, будто журналист газеты задаёт ньюсмейкеру острый вопрос.
Первым на сцену ведущий пригласил отца-основателя «Коммерсанта» Владимира Яковлева (на стилизованном под визитную карточку сотрудника газеты экране эта должность — отец-основатель — и высветилась), который, заметив непривычность для себя такого отдающего архаикой образа, рассказал о первой мысли команды, запускавшей в типовой московской многоэтажке газету нового типа. Мысль была — когда же газету закроют? Что закроют, сомнений не было, вопрос был — когда? А поскольку ответа на него история до сих пор не дала, Владимир Яковлев поинтересовался у сидевшего в первом ряду Михаила Горбачёва, почему же всё-таки он их не закрыл. Выход первого и единственного президента СССР на сцену сопровождали бурные, без преувеличения, аплодисменты. Михаил Сергеевич ответил, что закрывать никто и не собирался, время было уже не то, процесс шёл и идёт сейчас. Во время речи отца русской демократии первоначальное оживление зала превращалось в подобие гипнотического транса, в который раз становилось понятно, что только уникальное седативное воздействие этого человека на окружающих позволило развалить империю без гражданской войны и прочих катаклизмов сопоставимого уровня. Минуте этак на 15-й плавного выступления Горбачёв сказал, что по-прежнему всё читает, в том числе «Коммерсантъ» и «Ведомости», после чего ведущий Колесников рискнул мягко парировать: день рождения у нас, а не у конкурентов. Историческую фигуру эти мелочи не смутили настолько, что зал снова оживился и некоторые даже хлопали Горбачёву привстав.
Не все, однако, вопросы и ответы звучали столь миролюбиво. Например, музыкальный критик Борис Барабанов, выйдя на сцену, попросил режиссёра показать видео. На экране Андрей Макаревич в цветной майке несколько раз пропел: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас». Критик Барабанов напомнил о своей статье об этом выступлении «Машины времени» на Красной площади по случаю 35-летия группы — заметка вышла в «Коммерсанте» 01.06.2004 под заголовком «Андрей Макаревич сыграл хуже, чем мог». Напомнил и о гневной реакции певца на статью. «Хочу спросить у Андрея Макаревича: так стоит ли прогибаться под изменчивый мир и если стоит, то сколько?» — поинтересовался Барабанов.
Макаревича в зале не было (едва ли не единственного, кому до и после этого задавались вопросы), но лидер «Машины времени», как оказалось, записал видеоответ. Поначалу, признался певец, он тоже хотел сказать «Коммерсанту» что-нибудь гадкое, но потом подумал — всё-таки день рождения. И спел песню. Зал в конце едких фраз — например, посвящённых непосредственной манере поведения знаменитого шеф-редактора издательского дома Андрея Васи Васильева — взрывался смехом.
// Василий Шапошников, «Коммерсантъ»
Но это, как вскоре выяснилось, был не самый жёсткий вопрос-ответ. Походкой братка образца суровых 90-х на сцену вышел Сергей Дюпин, представленный ведущим как «неформальный лидер отдела преступности «Коммерсанта». Выгодно эксплуатируя под раскаты хохота внешние данные — короткий ёжик и коренастый силуэт, — корреспондент довольно развязно оглядел присутствующих.
«Э, да моих ньюсмейкеров тут нет, — заметил «неформальный лидер», — мне тут никто интервью не даёт, я ни о ком не писал. Хотя нет, о Прохорове писал!» Михаил Прохоров поднялся на сцену и пожал руку журналисту. Дюпин, бесстрашно глядя на олигарха, вдвое превосходящего его ростом, продолжил разыгрывать роль — он, мол, не против Куршевеля и тоже любит лыжный спорт (после чего сделал жест руками, будто отталкивается двумя лыжными палками одновременно), но вопрос в другом. Почему раньше Прохоров говорил, что читает только «Коммерсантъ» и одно из ведущих спортивных изданий, а недавно сказал, что читает «Ведомости»? Михаил Прохоров парировал с интонациями интеллигента: сейчас, мол, ему подошёл возраст, когда с первого раза он не всё запоминает, а поскольку по роду занятий ему нужно быть в курсе всего, то после «Коммерсанта» он читает и «Ведомости», благо обе газеты пишут одно и то же.
// Дмитрий Азаров, «Коммерсантъ»
Другой изюминкой вечера стал Михаил Фридман. Собственно, изюминкой для газеты банкир стал уже давно: на заднике сцены в стиле первой полосы в колонке с занятными цифрами из истории «Коммерсанта» (например, с такой информацией, что 47 бывших сотрудников газеты работают руководителями различных СМИ, а «Коммерсантъ» за последние 20 лет пережил 87 налоговых проверок) была и такая: «10 млн долларов отсудил «Коммерсантъ» у Альфа-банка. Правда, перед этим проиграл ему 11 млн».
// Василий Шапошников, «Коммерсантъ»
Как выяснилось, время лечит: заведующая отделом финансов «Коммерсанта» Елизавета Голикова поинтересовалась у Михаила Фридмана, не потому ли Альфа-банк сумел взыскать в кризис 100 млрд рублей со своих должников, что отлично натренировался делать это на «Коммерсанте», банкир ответил что-то изящное и в целом утвердительное. А что? Беседовал же со всеми премило в фойе перед началом действа Сергей Цой, представитель московской власти, которой «Коммерсантъ» только что проиграл очередной суд.
Далее всё выглядело более гладко. У Алексея Кудрина спросили про женщин, Владимир Якунин поблагодарил за сдержанность в освещении ЧП на железной дороге, а глава Федеральной службы по финансовым рынкам Владимир Миловидов был представлен как фотограф «Коммерсанта»: действительно, необычные кадры — серьёзное увлечение чиновника, один из них вышел в журнале «Деньги» непосредственно в день мероприятия.
После театрализованного действа на «первополосном» экране планировалось показать фильм Леонида Парфёнова о «Коммерсанте» (его премьера на Первом канале состоялась в тот же день), и шеф-редактор Вася в лоб спросил у Константина Эрнста: «Хорошее кино получилось?» Эрнст, как и положено артиллеристу главного информационного калибра, столь же прямой наводкой отвечать не стал, признав, однако, что снимать фильм канал поручил своему лучшему автору. Свою уклончивость он объяснил тем, что всё относительно: вот, например, читает он в «Коммерсанте» про ТВ и сбор рекламы и видит — что за чушь? А знакомится с новостями про нефть и инвестиции на соседней полосе и думает — как умно написано!
// Василий Шапошников, «Коммерсантъ»
Фильм в целом понравился тем, о ком он снимался, и публика переместилась в расположенный неподалёку от Большого театра клуб Most, где в гардеробе куртку у Михаила Фридмана в знак уважения приняли, не выдав номерка, — мол, что вы, что вы, но долго не могли её найти потом, когда банкир собрался уходить. Однако в этом, как и во всей остроте вечера, отличавшей стиль его проведения, вряд ли можно было усмотреть серьёзные политические мотивы.
и президент группы «ОНЭКСИМ» Михаил Прохоров // Юрий Мартьянов, «Коммерсантъ»
