Убийство главы МВД республики Адильгерея Магомедтагирова, обострение ситуации, личное внимание президента Медведева — тема интервью «Часкора» с заведующим сектором Кавказа Центра цивилизационных и региональных исследований РАН Энвером Кисриевым.
Почти каждую неделю из Дагестана — самого большого региона Северного Кавказа — приходят плохие вести. Убийство 5 июня главы МВД республики Адильгерея Магомедтагирова, занимавшего свой пост более 10 лет, стало одним из самых громких и дерзких. Пока доподлинно не известно ни где именно находилась огневая точка стрелявшего, ни сколько вообще было стрелявших, ни из какого именно оружия они стреляли. Высказываются предположения, что к убийству могли быть причастны некие бывшие или действующие сотрудники спецслужб. Или же, к примеру, публицист Юлия Латынина утверждает, что Магомедтагирова застрелили ваххабиты. 9 июня в республику с рабочим визитом заезжал президент РФ Дмитрий Медведев, чтобы своими глазами увидеть обстановку. Об этом — интервью «Часкора» с заведующим сектором Кавказа Центра цивилизационных и региональных исследований РАН Энвером Кисриевым.
— Убийство главы дагестанского министра внутренних дел Магомедтагирова как бы продолжило череду покушений на высокопоставленных силовиков, чиновников и религиозных деятелей этой республики. Что теперь?
— Надо сказать, что в Дагестане с начала 1990-х годов было очень много убийств политических и общественных деятелей. Однако убийство главы дагестанского МВД стало самым масштабным и значительным за все годы этих трансформаций в республике — по своей значимости, силе и возможному влиянию. Убили чрезвычайно важного человека. Трудно представить себе любого другого государственного деятеля, который мог бы так крепко держать под своим управлением всю конструкцию МВД, ведь она тоже состоит из нескольких кланов. Я предполагаю, что теперь внутри этой системы могут начаться определённые противостояния.
— После смерти главы МВД президент Муху Алиев заявил, что убийство министра — это, возможно, результат предательства его подчинённых. В качестве аргумента он приводил и тот факт, что якобы Магомедтагиров не собирался на ту злополучную свадьбу и что его туда «буквально заманили». Как вы смотрите на эту версию?
— Понимаете, внутри этой мощной конструкции МВД, которая призвана обеспечивать порядок в обществе, были разрозненные группировки, которые при Магомедтагирове были лишены возможности себя проявлять. Поэтому я и говорю, что сейчас возможна активизация межклановой борьбы.
— А ещё эксперты приводят и ту версию, что убийство может быть связано с тем, что министр претендовал на президентский пост. Как вам такая мотивация?
— Магомедтагирова я знал лично, и он никогда никак не выражал претензий на политическую власть. Он был милиционером. Он был в конфликте со всеми. Это неправда, что он претендовал на президентство, это всё просто упражнения московских экспертов. Это же даёт широкое поле для спекуляций и поиска виновных, люди сразу начинают думать: «О, если он имел амбиции президента, то, значит, пальцы могут указывать на того, на другого».
— А что, на самом деле не могут?
— Это всё гадание на кофейной гуще. Единственным недостатком в этом смысле, который был у Магомедтагирова, было то, что, когда пришёл к власти Муху Алиев (в феврале 2006 года. — «Часкор»), он оказался одной с главой МВД национальности. Оба оказались аварцами. А это в Дагестане не принято, чтобы важнейшие посты в республике занимали люди одной и той же национальности. И вроде как тогда предполагалось, что главу МВД нужно заменить, но заменить его было некем. У Алиева было много претензий к министру, он специально подчёркивал, что они не тандем.
— Ещё говорят, что к убийству могут быть причастны родственники тех, кто пострадал от контртеррористических операций. Помните, как летом 2008 года в Дагестане проходили митинги и ряд акций протеста против похищений, пыток и убийств. Также требовали и отставки министра внутренних дел.
— Действительно, в Дагестане такие вещи, которые вы назвали, происходят. Это связано с высокой долей коррумпированности в МВД, злоупотреблениями властью… Но он сам этим не занимался. Хотя, конечно же, все претензии предъявили к погибшему. И министр оказался в сложном положении. С одной стороны, ему нужно защищать своих подчинённых. С другой — трудно опровергать все эти факты, раз они налицо. У него было много врагов, и многие хотели его убить. Но чтобы убить его, нужно было много денег. Пока официально никто и ничего нам особо не назвал. По тому, что говорили и показывали, ясно только одно: выстрел делал очень классный специалист из оружия чрезвычайно высокого уровня, которое находится на вооружении спецслужб. Кстати говоря, у нас ведь в Дагестане мстят довольно адресно. В нашей республике не бывает коллективной ответственности.
— Так какие же версии вероятнее? Ваххабиты?
— Ну, разве можно об этом говорить всуе. Настоящая политика — это вопрос жизни и смерти. В том числе и тех, кто рассуждает на эту тему. Конечно, тут какие-то кланы. Он ведь стоял на пути очень многих людей. К сожалению, когда слышишь от компетентных органов, что якобы какие-то отморозки, которые бегают с автоматами… ну это просто смешно.
— Как вы в целом видите сейчас ситуацию в Дагестане? Как она теперь будет развиваться?
— Я думаю, в целом ситуация в республике не сильно изменится. Те факторы, которые воздействовали на экстремистские и криминальные группировки, останутся. Нет оснований предполагать, что они усилятся или, наоборот, уменьшатся. Мне вот интересно, что произойдёт во власти с приходом новой личности на пост главы МВД. Они, например, могут начать силовые действия, объявить чрезвычайное положение, чтобы показать, какие они сильные, что круче Магомедтагирова.
— Что, кстати, будет дальше? Вы ведь сами сказали, что убийство главы МВД было самым масштабным за все эти годы.
— Трудно сейчас предсказывать. Обязательно будут происходить какие-то движения: перестановки, переназначения, новые убийства. Но сейчас неясно, куда это всё пойдёт.
— В Дагестане через год президентские выборы…
— Вот именно, вопрос будет стоять о новом президенте. Какие формы всё это приобретёт? У нас сейчас много нападок на президента Муху Алиева. Ещё вот помните, как Москва поставила уродливого начальника налоговой инспекции? (В феврале в обход Алиева главой УФНС республики был назначен Владимир Радченко, про которого говорили, что он якобы пролоббирован некими бизнесменами. Оппоненты говорили, что по приезде в республику Радченко пытались похитить, а Алиев утверждал, что с ним просто вежливо поговорили и выпроводили. В любом случае репутация Алиева тогда пострадала. — «Часкор».) Я считаю, что это была такая афера, проделанная московскими чиновниками второго ранга. И это плохо, что высшая власть не контролирует самодеятельность второго эшелона, который может устраивать провокации в республике, в которой и так не всё спокойно.
— То есть игры вокруг президентского поста всё-таки будут?
— Самую главную роль вокруг дестабилизации обстановки будут играть как раз действия вокруг президентского поста.
— Но вы же сами сказали, что всё равно всё решает Кремль.
— Я бы на месте кремлёвской власти не оставлял бы никакой двусмысленности, сразу бы назвал человека, чтобы не дестабилизировать и дальше ситуацию. Однако я думаю, что мы сейчас находимся в таком состоянии, что критический период всё-таки пройдём. Каких бы ошибок ни наделала власть, ничего фатального не произойдёт. Есть власть, есть сила. В случае чего они придут и тут же подавят всякое движение в республике. Жаль только, что ситуация в Дагестане так и не пошла по гармоничному пути.
Беседовала Армина Багдасарян
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
