В Германии только и разговоров, что о Партии пиратов. На фоне довольно скучной, местами даже рутинной предвыборной кампании их появление стало приятной неожиданностью. В парламент они не прошли, но набрали 2% голосов, а это около миллиона избирателей.
Некоторые даже всерьёз ожидали, что пиратам удастся преодолеть 5-процентный барьер на выборах. Такой результат стал бы настоящим переворотом в политической жизни Германии! Этот исход, впрочем, всё же маловероятен. Однако во время выборов в Европарламент в начале лета «оранжевые» набрали в Германии почти четверть миллиона голосов (0,9%) и были замечены прессой, а вслед затем и широкой общественностью.
Газеты и журналы запестрели статьями и фельетонами, а также интервью с членами пиратского движения. Влиятельный левый журнал Konkret посвятил им разгромный материал. Респектабельная Frankfurter Allgemeine Zeitung озаглавила свою скорее благожелательную статью «Пиратская революция». Пираты замелькали на телеэкранах и, естественно, в блогосфере. Растёт интерес к пиратам и в России, по крайней мере многие желали бы узнать из первых рук, а чего же они на самом деле добиваются, неужели всего лишь разрешения заниматься нелегальной скачкой видео с торрентов? Конечно, всё сложнее, и программа пиратской партии даёт об этом исчерпывающее представление. К сожалению, на русский язык она пока не переведена. «Частный корреспондент» встретился с прямым кандидатом на выборах в бундестаг от Партии пиратов в Нюрнберге Эмануэлем Котцяном.
— Как и почему вы стали пиратом?
— На протяжении 15 лет я состоял в Партии зелёных и покинул её не по причине абсолютных разногласий, а потому, что считаю: по таким важным вопросам, как права граждан, демократия, прозрачность государства и цифровая революция, зелёные не предложили достойных ответов. В настоящее время именно эти вопросы вызывают движение в обществе. Я решил вступить в Партию пиратов вскоре после выборов в Европарламент, на которых, собственно, и проголосовал за пиратов по той простой причине, что надеюсь на рост новой, реальной политической силы. И вот уже три с половиной месяца я пират.
— Такие понятия, как свобода или гражданские права, приобрели в последнее время слишком общее значение и встречаются в предвыборных программах самых разных партий, в том числе у пиратов. Что отличает вас от конкурентов?
— Мы используем эти слова, но придаём им особый смысл, связанный с нашей основной программной задачей. Мы — партия цифровой революции. Мы считаем: должны быть созданы новые рабочие структуры, а свободы и права граждан должны быть по-новому осмыслены в нашем стремительно дигитализирующемся мире. Вот вам пример. В Германии с недавних пор введено положение о резервном сохранении личных данных по трафику (Vorratsdatenspeicherung), согласно которому провайдеры телекоммуникационных услуг должны в течение полугода сохранять практически все данные об электронной активности граждан, от IP-адресов до местоположения звонящего по мобильному телефону, и по требованию правоохранительных органов предоставлять доступ к ним. Мы считаем, что этот закон угрожает свободе по одной простой причине: конституция гарантирует свободу собраний, но они более не могут быть действительно свободными, ведь каждый, кто туда идёт, рискует оказаться под наблюдением. Информация о том, кто в каких мероприятиях принимает участие, легко может быть зафиксирована. Барьер, охраняющий нашу свободу, оказался сломан цифровой эпохой, и мы хотим вновь укрепить его. Отчасти такое могло случиться потому, что традиционные партии, представленные в бундестаге, пока не научились разбираться и обращаться с новыми медиа. Интернет — лишь одно из них. Существует проблема видеонаблюдения, контроля данных электронных медицинских карт и биометрических удостоверений личности, издержки антитеррористических законов и т.п. Мы должны поставить всё это под общественный контроль, иначе рискуем однажды потерять те права и свободы, которые привыкли воспринимать как само собой разумеющееся.
— Партия пиратов — одна из самых молодых. Как давно она существует в Германии и какова сейчас её численность?
— Это самое молодое политическое движение не только в Европе, но и во всём мире. Мы понимаем себя как международную партию с секциями на национальных уровнях, где ведётся конкретная работа. Германские пираты образовались в 2006 году третьими по счёту. Первыми были шведы, вторыми — австрийцы. Австрия, мои поздравления! (Смеётся.) В настоящее время партия достигла количества в 9080 членов и стала, таким образом, крупнейшей из маленьких партий Германии.
— Как повлиял на вас июньский успех шведских пиратов на выборах в Европарламент?
— Это был абсолютный успех — 7,1% в Швеции! В Европарламенте теперь заседает один шведский пират, но есть ещё и второй, который ожидает подписания Лиссабонских соглашений, после чего численность евродепутатов будет увеличена. На немецких пиратов такой результат подействовал эйфорически, начался мощный приток. Три с небольшим месяца назад в Германии было чуть больше тысячи пиратов, то есть численность партии выросла вдевятеро! И за это в первую очередь надо поблагодарить шведскую Партию пиратов и лично Кристиана Энгстрема.
— Критики говорят: пираты — это партия одной темы с ключевым словом «интернет». Вас упрекают в молодёжности и маргинальности. Программа пиратов потому, мол, такая короткая, что сетеголики разучились читать. «Корни пиратов только в Сети», — написала известный зелёный политик Юлия Зелигер в своём блоге. Как вы реагируете на подобные упрёки?
— Я хорошо понимаю сверхзаострённую критику со стороны Юлии Зелигер, ведь её задевает появление новой партии с чёткой позицией по темам, которыми она сама занимается, но, к сожалению, не имеет успеха у зелёных. И да, наши корни уходят в интернет, там новость о нашем появлении распространилась наиболее быстро благодаря всем тем людям, которые ежедневно имеют дело с компьютером.
Именно они первыми столкнулись с новой проблематикой, с техническими аспектами цифровой революции и с её социально-политическими последствиями. Но ситуация изменилась в процессе нашего роста. Сегодня в рядах Партии пиратов отнюдь не одни компьютерные фрики, но люди разного возраста, из разных общественных слоёв. Что же касается нашей якобы однотемности, то мы не считаем нужным изображать, будто после трёх лет существования знаем ответы на все вопросы политического мироздания. Мы концентрируемся на ключевых темах цифровой революции, и в этом наше явное преимущество. Кроме того, одним из пунктов программы является принцип прямой демократии, согласно которому граждане должны сами решать важные вопросы в жизни страны путём подачи петиций или проведения референдумов.
— Почему пираты называются пиратами? Насколько важен для вас вопрос копирайта?
— Я бы сказал, что пираты называются пиратами по весьма циничной причине: те люди, которые организовали движение, чувствовали себя криминализированными, ущемлёнными и приняли на себя это негативное название, перевернув его значение в позитивную сторону. Ведь пираты делают на самом деле хорошее дело, выступая за свободное распространение знаний. Проблема копирайта действительно одна из центральных для нас. Мы выступаем за серьёзные изменения законодательства в этой сфере.
— А каково ваше отношение в дискуссии вокруг проекта Google Books?
— Дигитализация книг и создание цифровых библиотек — это, по сути, неплохая идея! Но тут надо внимательно разбираться в деталях. Оцифрованные печатные материалы не должны быть монополизированы, к ним должен быть гарантирован всеобщий доступ. И такой проект не может быть уделом одной частной компании.
Конкретно в случае с Google мы видим следующую проблему: пользоваться их дигитальной библиотекой можно, лишь соглашаясь на применение этой корпорацией технологии JavaScript, которая фактически даёт доступ к вашим приватным данным. Многие файлы пользователей учитываются вычислительными мощностями Google, и компания зарабатывает таким образом немало денег. Нам кажется фундаментально неправильным, что взамен за чтение книги ты бесплатно предоставляешь доступ коммерческой корпорации к своим данным. И ещё одна мелочь: компания Google заинтересована в первую очередь в дигитализации популярной литературы, поскольку именно её запрашивают чаще всего. Пираты считают: оцифровке должны в равной степени подвергаться и тексты менее известных авторов, а не только достигших коммерческого успеха, чтобы была создана цифровая библиотека, действительно отражающая всё литературное многообразие.
— Пираты провели успешную предвыборную кампанию: оранжевые флаги виднелись буквально повсюду, лого встречалось в самых неожиданных местах. А как вы проводите вашу личную работу с избирателями — только онлайн?
— Мы с самого начала решили выйти за пределы виртуального пространства, ведь в интернете нас и так хорошо знают. Если бы дело ограничивалось только такими площадками, как XING, Facebook или Twitter, мы бы уже давно достигли необходимого канцлерского большинства. Политика делается днём на улице, а вечером — в кафе и клубах! Например, здесь, в Нюрнберге, мы устроили встречу с евродепутатом Кристианом Энгстремом, посвящённую цензуре и слежке в XXI веке, собравшую много людей и получившую хорошую прессу. Параллельно мы вели трансляцию в Сеть: всё же забывать о наших корнях нельзя! (Смеётся.) А сегодня к нам в город приедет пиратский стекломобиль.
— Что это такое?
— Это специальным образом остеклённая автоплатформа, внутри которой смонтирована жилая комната. Стекломобиль путешествует по стране и служит наглядным примером того, насколько прозрачна становится приватная сфера в цифровую эпоху, даже если многие из нас этого просто не замечают.
— Пиратская партия уже имеет одного депутата в бундестаге — это Йорг Таусс, в прошлом социал-демократ, перешедший к вам, но обвинённый в хранении детской порнографии. Не повредит ли это партийной репутации?
— Нам часто задают этот вопрос. Этот случай получил особую известность, ведь не каждый день депутата бундестага обвиняют в столь серьёзном преступлении. Я должен напомнить, что Йорг Таусс пока не осуждён, стало быть, действует презумпция невиновности. Мы считаем, что кампания против него имеет и политическую подоплёку. Как иначе объяснить, что буквально накануне выборов с него снимают парламентский иммунитет? Между тем Таусс уже признался, что соответствующие материалы действительно имелись у него. Дальнейший ход дела был бы чистой формальностью, и тут кому-то понадобилось устроить эту историю с отменой неприкосновенности за три недели до выборов. Но в том случае, если Таусс получит обвинительный приговор, он должен быть исключён из партии — это моё личное мнение. Сегодня он не играет активной роли в нашей предвыборной кампании. Его кандидатура не выставлена в бундестаг — он покидает парламент.
— Есть ли у Партии пиратов политические друзья слева или справа?
— Наши политические друзья — это все настоящие демократы. Мы не работаем с правыми организациями. Мы участвуем в антифашистских демонстрациях. Но в целом мы хотели бы выйти из традиционного право-левого спектра, став партией, способной дать ответы на вызовы XXI века.
— Если вы проиграете эти выборы, будет продолжено политическое пиратство?
— Неважно, какой конкретный результат получит партия на выборах, в любом случае для нас это будет позитивным опытом. Мы рассчитываем минимум на 2% голосов, и это было бы большим успехом и доказательством нашей серьёзности. В любом случае мы продолжим работу над развитием партии. И мы обязательно примем участие в следующих выборах!
— Какой настоящий, исторический пират вызывает вашу симпатию? Генри Морган?
— Самая симпатичная для меня пиратская фигура — это Пеппи Длинныйчулок. Она воплощает абсолютно все базовые принципы нашей партии. Она дерзкая, демократичная, делает что хочет, проявляет во всей полноте свою индивидуальность и потому пример для всех вокруг себя. Более позитивного и красивого образа, отражающего суть нашей партии, я не знаю.
Беседовал Александр Дельфинов, специальный корреспондент «Часкора» в Берлине
P. S. Когда интервью уже было подготовлено к печати, из Германии пришло сообщение, что Пиратская партия действительно набрала 2% голосов (это около 1 млн избирателей), а в Нюрнберге партия получила 3,7% и заняла почётное шестое место — сразу после пяти основных партий, представленных в бундестаге. Пираты не прошли в парламент Германии, но перспективы у них явно есть: цифровая эпоха, в сущности, только начинается.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
