Актёры — это особый род людей. Не в обиду будет сказано, но ведь часто невозможно разобраться, где сам человек, а где его роли. Актёр скрывает свою подлинность, это постоянная мимикрия, метаморфозы. Может быть, только самые близкие видят актёра таким, какой он на самом деле…
Важный для петербургского Большого драматического театра нынешний год — начало масштабной реконструкции здания на Фонтанке, переезд, перенос спектаклей на временные площадки — оказался богат на юбилеи. В апреле принимает поздравления Елена Попова, народная артистка России, лауреат премий «Золотая маска» и «Золотой софит» и других престижных актёрских наград.
Её героини покоряют сочетанием внешней хрупкости и внутренней силы, очарованием женственности при рациональном уме. Эмили в «Нашем городке», Луизу в «Коварстве и любви», Марину Мнишек в «Годунове», Морин Фолан в «Королеве красоты» и многих других счастливых и страдающих женщин она наделила умением любить и прощать, дарить надежду и жертвовать собой.
Надеюсь, это интервью станет свидетельством ещё одного редкого качества актрисы — умения быть откровенной.
— Елена Кимовна, что для вас значит юбилей? Понятно, что это повод для поиска нового образа, переосмысления себя в театре, перехода от одного типа ролей к другому. Насколько болезненным стал для вас этот переход? Или всё идёт естественным путём?
— Как бы успешно или неуспешно ни складывалась актёрская карьера, ты всегда оказываешься голый перед этой ситуацией. Такова эмоциональная природа человека.
Сказать, что я переживаю её безболезненно, конечно, нельзя. Но дух и воля на то и даны, чтобы принимать устройство жизни как неизбежность. Поэтому я всей душой борюсь с тем состоянием упадка, к которому приводят мысли о возрасте.
Думаю, это самая главная задача человека: научиться принимать жизнь и её предлагаемые обстоятельства стойко. А принять эти обстоятельства оказалось не так-то просто для людей моего поколения.
Мы, чья юность пришлась на семидесятые годы, были абсолютно не подготовлены к социальным переменам девяностых. При этом мы ждали перемен, верили, что вот-вот с нами и со всей страной произойдёт что-то хорошее, прекрасное, светлое. Но кто мог предвидеть, чем всё это обернётся?
Не все смогли пережить эти перемены. Сколько моих ровесников ушли из жизни, так и не успев ничего сказать, заявить о себе… Поэтому я считаю, что найти себя во времени — это самая сложная задача. Вызов, на который ты должен ответить.
— Вы нашили себя во времени? Сегодняшний образ артистки Елены Поповой, собранный из ролей в театре и кино, — насколько он воплотил надежды и чаяния школьницы, поступавшей в театральный вуз?
— Ничего не могу сказать о своём образе, о своём месте, о положении… Не позволяю себе рассуждать о себе на фоне истории — это неловко. А уж жаловаться я не имею никакого права.
Сколько одарённых, поцелованных Богом людей моего поколения не состоялись в творчестве в силу множества причин. Кого-то просто затёрла жизнь, кто-то не смог пережить ударов судьбы.
Мне грех жаловаться — я до сих пор много работаю, выхожу на сцену, у меня есть сын, который состоялся в своей профессии. Думаю, я счастливый человек.
А мечты и желания — конечно, не все они сбылись, но это может сказать о себе каждый. Главное — смотреть на вещи трезво. И, как часто повторял Георгий Александрович Товстоногов, относиться с юмором к собственной персоне.
— Каким вы застали Товстоногова? Какую сохранили память о нём?
— Знаете, с годами его образ становится всё ярче и весомее. Потому что тот священный трепет, который вызывал в нас, молодых артистах, главный режиссёр — даже не сам Георгий Александрович, а его авторитет, легенда, которая создавалась о нём ещё при жизни, — всё это уходит. Высветляется человек.
При всём его таланте, огромной эрудиции, воле, он был ранимым человеком, с живой душой. Он готов был услышать чужую боль — это очень важно для художника. И, конечно, он очень любил своих артистов, относился к ним бережно. Хотя методы его работы нередко были жёсткими, сейчас уже понимаешь, что по-другому было нельзя. Тянуть такую махину — новаторский театр в советском государстве — это был огромный труд.
— Как вас встретили в БДТ, когда вы пришли? Вы ощущали отеческую опеку или встретились с «дедовщиной»?
— В БДТ не принято было кого-то опекать, это был профессиональный театр, где люди работали и требовали того же от молодых. Не было и дедовщины.
Хотя, нужно сказать, в любом театре молодому артисту приходится доказывать своё право на роли. Когда говорят «мы так любим молодых артистов, они такие хорошие» — это просто слова. Всегда, когда в театр приходит новое поколение, «дышит в затылок» (пользуясь театральной терминологией), их принимают насторожённо.
И в этом нет катастрофы. Нужно отвоёвывать своё место на сцене, своё право работать в этом коллективе. Не личным обаянием и связями, а своим профессионализмом и талантом. Воля и стремление к победе помогает не обращать внимания на мелкие покусы недоброжелателей.
— Марсель Пруст где-то заметил, что с возрастом женщина превращается либо в Мадонну, либо в солдата. К какому типу вы себя относите? Вы волевая женщина?
— Нет, даже напротив. Но я стремлюсь воспитывать в себе волю. Думаю, пока человек к этому стремится, он будет побеждать.
Конечно, есть ещё природа. То, что в человека заложено Творцом, всегда в нём проявляется, несмотря на возраст или положение. Когда я встречаюсь с друзьями юности, которых не видела много лет, — а многие из них стали знамениты, — я вижу в них детские черты.
Взрослея, человек пытается спрятать в себе ребёнка, придумывает для себя маску, которая наиболее выигрышна для его сегодняшнего успеха, паблисити.
Но за маской прячется настоящее лицо. И если тебе дано быть женщиной-воином — украсим солдата до воительницы, — в тебе не будут видеть Мадонну, как бы ты ни стремилась к этому.
— Судьба? Может быть, от этого тоже многое зависит? Я вижу всё же основания для этого сравнения… В нашем пантеоне есть, например, лиричная и женственная Светлана Крючкова, а есть Алла Демидова, в героинях которой всегда ощущается некий железный стержень.
— Даже те примеры, которые вы привели, — для меня они совсем не однозначны.
Во-первых, актёры — это особый род людей. Не в обиду будет сказано, но ведь часто невозможно разобраться, где сам человек, а где его роли. Актёр скрывает свою подлинность, это постоянная мимикрия, метаморфозы. Может быть, только самые близкие видят актёра таким, какой он на самом деле…
А во-вторых, вспомните Аллу Демидову в фильме «Отец Сергий». Меня она просто потрясла в роли Пашеньки, я плакала. Это такое пронзительное, несчастное, светлое существо, человек такой огромной веры, что перед ней невозможно не упасть на колени. Изумительная роль! Одним словом, всё это неоднозначно.
— Сегодняшний БДТ — уже не тот театр, что был при Товстоногове, уже не может быть прежним. Какой вы видите перспективу его развития? Мы понимаем, что сохранение великих традиций какое-то время может давать ресурс для существования, но наступает момент, когда ресурс исчерпывается и нужно где-то брать новые силы. Последнее десятилетие театр находится в поиске своего нового образа, комплекса художественных идей. Куда, по-вашему, должен привести этот поиск?
— Во-первых, давайте договоримся — что такое традиция? Каждый понимает это по-своему. Для меня традиция БДТ связана прежде всего с задачей исследования жизни человеческого духа.
Это традиция всех лучших российских театров ХХ века. Хотелось бы сохранить эту задачу и в веке нынешнем, потому что это великое завоевание русского театра. А уж как это применяется и реализуется сегодня, в новых условиях, с новым темпом жизни, — тут и правда возникает много вопросов.
А меняется всё очень быстро. Вот у меня висит на стене фотография — тридцатилетие творческой деятельности Товстоногова, весь наш большой коллектив, шестьдесят человек.
Я смотрю на эту фотографию… хорошо, если шесть-семь человек до сих пор работают в театре. Значит, остальные — это новые люди. С новым взглядом на мир, с другими пристрастиями и интересами, с другой школой.
Есть расхожее мнение, что театр может полноценно существовать семь лет, кто-то говорит — десять, двадцать, больше никто не даёт. Но ведь пока у театра есть зритель — он востребован, он нужен. А у нашего театра есть свой зритель. Как мы будем развиваться — покажет время.
— Я убеждена, что главную роль в формировании нового театра как художественного явления всегда играет репертуар. Мы не случайно отмеряем историю театра этими отрезками — Шекспир, Островский, Чехов, Брехт и так далее. Это отработанный сценарий: драматургия несёт некий эмоциональный заряд, ожидание и требование перемен, театр подхватывает волну, поднимается на ней. Мне кажется, что без освоения новой драматургии невозможно говорить о новом мироощущении, о переменах в нас и вокруг нас. Вы согласны с этим? Или, может быть, авторитетному академическому театру это не нужно? Может, он и правда должен превратиться в некую закрытую капсулу, где должно храниться утраченное время?
— Трудно ответить однозначно. Вот, например, Малый театр в Москве формирует свою репертуарную политику именно так — только классика, проверенная временем.
И ничего в этом нет плохого. Но мне кажется, что ограничивать художественное пространство театра какой-то одной эпохой, только несколькими именами нельзя. Нужно осваивать новое.
Недавняя премьера БДТ, спектакль по пьесе современного драматурга Игоря Шприца «Мерси», вызвала бурю разноречивых откликов. И это хорошо. Хорошо прежде всего для театра.
Молодые артисты много сил отдали тому, чтобы построить жизнь в этой системе координат, им нравится играть в пьесе о наших современниках. Нравится осваивать новый язык...
— А насколько это интересно вам? Ваша палитра достаточно богата, вы много играли и в классическом репертуаре, и в современных западных пьесах — от Уайлдера до Макдонаха. Какую пьесу для себя вы хотели бы выбрать? Возможно, даже написанную специально для вас?
— В нашем театре это не принято. Ещё со времён Георгия Александровича было так заведено — режиссёр выбирает пьесу, которая ему интересна, и затем подбирает ансамбль. К сожалению, делать это становится всё труднее…
Нет той плеяды звёзд, которой блистал когда-то БДТ. Когда одновременно в одном пространстве собралось столько великих.
— Как профессионал вы можете оценить уровень сегодняшних артистов? Чего им недостаёт? Может быть, горения, самоотверженности? Навыков? Эрудиции? Мы же не можем говорить о том, что сегодняшние артисты менее талантливы, чем актёры прошлого. Видимо, им чего-то не хватает, чтобы вырастить, огранить свой талант?
— Да, есть вопросы к школе обучения. К нам приходят выпускники актёрских вузов, которые не знают, что такое сквозное действие, что такое внутренний монолог. Они обучены совершенно по-разному — кто как умеет. И соединить их в одном спектакле невероятно сложно. Может быть, это часто накладывает ощущение отсутствия ансамбля, антиансамбля БДТ, о котором часто пишут критики…
Мне бы очень не хотелось, чтобы мои слова прозвучали как нападки на новое поколение. Я не обличитель нравов. Я вижу, что в молодых артистах есть горение, они талантливы, большинство из них — добрые, отзывчивые ребята.
Но настораживает их равнодушие к самому процессу жизни. К литературе, к политике, к истории страны, к истории искусства. Они не жадные до знаний.
Они самодостаточны — и тем самым обирают себя, ограничивают свои возможности. Может, это беда времени? Когда интернет заменил книгу, заменил музей…
Я знаю стольких людей, получивших дипломы в художественных вузах, уже по многу лет работающих в театре, которые за всё это время, дай бог, один раз побывали в Эрмитаже или в Русском музее. Для меня это непредставимо.
Мне кажется, творческому человеку обязательно нужны художественные впечатления. Музыка, живопись, литература — они обогащают нас образами. Отсюда приходит вдохновение, потрясение, эмоциональный взрыв, из которого затем может вырасти понимание и смысл роли. Художник мыслит образами. Если он не прикасается к образам, не созерцает мир, он не растёт.
— Что радует, а что тревожит вас сегодня?
— Всех нас, весь творческий коллектив БДТ, сегодня тревожит закрытие здания на Фонтанке на капитальный ремонт и переезд. Хотя, честно сказать, мы уже начали свыкаться с этой неизбежностью. И постараемся сделать всё от нас зависящее, чтобы театр продолжал работать, показывал спектакли и создавал новые. Ведь театр жив, пока выпускает новые постановки.
Пока мы планируем работать в «Мюзик-холле», в ДК им. Горького. Очень хотелось бы максимально использовать возможности второй сцены на Каменном острове — это недавно отремонтированное здание, с прекрасным залом, в прекрасном месте. Мне кажется, у него большое и светлое будущее. Надеюсь, уже в будущем сезоне эта площадка начнёт работу.
— Хочется пожелать, чтобы эти надежды как можно скорее сбылись. И, конечно, новых ролей в новых спектаклях.
— Спасибо, это главное для артиста. Роли как дети. Если мать признается, что любит кого-то больше, это будет неправильно. Есть, конечно, очень дорогие роли…
Для меня это роль Эмили в пьесе Уайлдера «Наш городок». В этой пьесе говорится об очень простых и таких важных вещах. О том, какое это счастье — жить, сколько радости в жизни, как часто мы не замечаем этого…
Об этом нужно говорить. Нужно любить и беречь друг друга, уметь прощать…
Ведь даже если ты уже долго живёшь на свете, тебе всё равно кажется, что ты ещё ничего не понял и не испытал. Что ты ещё ребёнок, лежишь утром в постели и сейчас войдёт мама и скажет: «Надо вставать». За окном питерский снежок, хмурая погода, а нужно идти в школу…
Какое это счастье! И как нелегко научиться его ценить.
Беседовала Ольга Погодина-Кузмина
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Андрей Миронов. Сквозь мутное стекло….
7 марта 1941 года родился Андрей Миронов. - Words, words, words.
«Иллюзии» Ивана Вырыпаева в театре «Практика». Занимательная математика. - Бела Лугоша. Рожденный Дракулой.
- «Кровь событий».
Актёр Николай Чиндяйкин выпустил книгу. - Гарольд, вы дурак!
20 апреля 1893 года родился американский актёр и кинорежиссёр Гарольд Ллойд — один из наиболее популярных и влиятельных киноактёров эпохи немого кино. - Cолнце вместо лампы.
Москва простилась с Людмилой Гурченко. - Её пять минут.
30 марта 2011 года на 76-м году из жизни ушла Людмила Гурченко. - Вечная женственность.
Год назад умерла Анни Жирардо. - Владимир Головин: «Нужно выгнать всех режиссёров».
Последнее интервью актёра. - Александр Филиппенко: «Всё как в жизни…».
20 ноября на сцене концертного зала «Оркестрион» Александр Филиппенко и Алексей Уткин в сопровождении ансамбля «Эрмитаж» играют свою литературно-музыкальную симфонию «Триумф художественного вкуса».
