Подписаться на обновления
15 ноябряЧетверг

usd цб 67.9975

eur цб 76.7556

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Дмитрий Бавильский   четверг, 2 декабря 2010 года, 09:10

Эй, вы, как живётся там? (1)
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола


// Reuters
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог








Ш. Абдуллаев, С. Болмат, Н. Вайман, Э. Войцеховская, А. Гринвальд, А. Иванов, М. Идов, М. Игнатьева, И. Кутик, А. Лебедев, В. Лорченков, М. Меклина, Ю. Милославский, А. Мильштейн, С. Юрьенен, Д. Яфасова.

Вопросы (их шесть) простые, очевидные; писатели — замечательные каждый в своём избранном жанре. Ответов вышло так много, что редакция «Часкора» разделила их на четыре порции, расставив отвечающих сугубо по алфавиту. Часть первая.

1. Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
2. Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
3. Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
4. Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
5. Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
6. Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?

Шамшад Абдуллаев, Фергана

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Никак не влияет. Ландшафт, в котором родился и в котором нахожусь, по-прежнему отличается тем, что в нём всё ещё веют свободно русские голоса, столь же веские и стихийные, как, допустим, в Петербурге, правда их питают иные ситуативные и культурные инстинкты.

Отработав 25 лет на радио «Свобода», идеологический эмигрант и писатель Сергей Юрьенен организовал сначала своё издательство «Вольный стрелок», а затем учредил и одноимённую литературную премию. Не смог остаться в стороне от текущего культурного процесса, привыкнув пропагандировать книжные новинки в «Поверх барьеров», своей радиопередаче, уже давно ставшей культовой. Хочется верить, что премия «Вольного стрелка» с почётными дипломами и эксклюзивными серебряными пулями тоже обретёт культовый статус. Тому порукой - серьёзность, с которой Юрьенен взялся за новое дело (организация международного комитета и солидного жюри), а также содержание собранной и изданной им литературной коллекции.

Но разве где-то имеет свой пароль, подлежащий идеологическому толкованию? Разве поэт в тексте главным образом открывает язык (национальный или даже медитативный), а не волюнтаристское оправдание несуществующей субстанции и край немых упований (когда полнота ликует, ей аккомпанирует безмолвие)?

Наверно, нужно избегать фетишизации нобелевской речи Бродского, утверждавшего, что язык присваивает автора, — подобное высказывание всего лишь указывает на уникальный и автономный опыт великой личности.

Разве Тахар Бенжеллун пишет в первую очередь о Франции и что у него общего с Гюисмансом или Шатобрианом, кроме французских слов, выбранных не им, но историческим провидением?

Разве Новалису непременно необходимо превратиться в десятую Веду или в Кришнамурти, чтобы признаться в «Фрагментах» , что «дух вернулся в свою индийскую отчизну»?

Если строку Драгомощенко «бабочка в коллекции воздуха» перевести на узбекский — «хаво туркумидан капаляк», то в иноязычной версии этого стиха уцелеет тот же эффект экстремальной белоснежной интенсивности, что и в оригинале…

В общем, никак не влияет.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Я не вправе судить о таких вещах, потому что горький хлеб эмиграции — не мой случай. Полагаю, однако, что радикальный подрыв внутри языка всегда незаметен, исключителен, эфирен и не обязательно соотносится с эмигрантской практикой писательской фигуры.

Александр Гольдштейн, останься он в Баку, создавал бы не менее блестящие тексты, чем в Израиле, и не позволил бы своему поэтическому письму просто участвовать в размножении множества, а насытил бы его той же, что и перед лицом Средиземноморья, щедрой пронзительностью непонимания.

В подобных обстоятельствах трудно вовсе не языку, но его носителю, если он лишён сияния иррациональной искренности и занят на чужбине сплошным поиском психофизического уюта в безблагодатном обитании.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Как ни странно, даль иной раз бывает отнюдь не гадательной и оказывается на поверку индикатором близости, так что именно через расстояние улавливаешь разнообразные симптомы новейшей литературной мимикрии, словно наперёд прогнозирующей свои скрытые ресурсы…

Волнуют комментаторские изыскания великолепных московско-петербургско-самарских критиков и схимнический, до сих пор по достоинству не оценённый колдовской труд почти безымянных переводчиков преимущественно западных текстов.

Но, как и раньше, приносят разочарование проза и поэзия: всё те же прошедшие пробу повествовательные длинноты, желающие изменить ход истории своей усреднённостью, всё та же вымуштрованная просодия, обращённая к явности смысла, а не гипнотизму вести, — всё те же старания одарить нас возможным, в то время как расточительно невозможное.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Не вижу окрест «нового места», поскольку ни разу не покидал окончательно и навсегда свою окраину. Не помню, чтобы за последние 7—8 лет с кем-либо серьёзно беседовал о литературе, — в нынешнем воздухе экономического бесформия подобный разговор мерещился бы наверняка постыдным.

Такое чувство, что в один прекрасный день топографический даймон внезапно решил очистить нашу долину (Ферганскую) от рафинированной скверны, — посему едва ли сегодня может найтись хотя бы смутная примета «литературного окружения», которое, вполне вероятно, и существует вблизи ради грядущих именований, притворившись покамест глухим пятном захолустного пейзажа и отданное внаймы обиходной обстановке, чья бесфабульность когда-нибудь скажется в блеске букв, но сейчас погружена в корявый гумус гулкой жизни.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Никаких. Стоит ли выяснять, где расположена твоя литературная родина?

В поэме «А» Луиса Зукофски, в куске воздуха перед белой стеной, залитой солнцем, в антоновских яблоках, во всех алжирах всякой юности, в динарской бабочке или в одной из ярких комнат родительского дома, окружённого виноградником, в летнее воскресное утро, когда тебе пятнадцать и твои глаза впервые встречают мерцание трёх эпических сигналов, «зовите меня Измаил»?..

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Иерархичное деление разноликих поэтик на эмигрантские и присущие сугубо метрополии, изгнаннические и вплетённые в культурный нарциссизм относится к области социальных мифов и усталых конвенций.

В действительности всё равноправно, тем более в литературе, в которой любой предмет гипотетичной авторской инициации бесповоротно важен.

В противном случае «Тристрам Шенди» или «Житие» Аввакума очутились бы среди ископаемых, в донных слоях низкого штиля.

Сергей Болмат, Лондон

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Положительно, как мне кажется. Современная русская письменность ужасна. Лучше держаться от неё подальше.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Он развивается, конечно, только более или менее независимо от языка метрополии. Если язык метрополии процветает, то это может быть недостатком. Если язык метрополии разлагается, то ничего плохого я в такой независимости не вижу.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Настолько непривлекательно, что я уже много лет почти ничего не читаю по-русски.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Я обычных людей с трудом выношу, не то что писателей.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Нет абсолютно никаких, конечно. Наоборот. В любой десятке самых великих литературных произведений всех времён и народов минимум четыре книги — русские. Какие тут могут быть претензии?

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Уезжать, наверное, из России всем, кто хочет что-нибудь толковое написать.

Наум Вайман, Тель-Авив

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Мне кажется, что ситуация «вненаходимости», по выражению Бахтина, в целом положительно влияет на «творческую потенцию».

Прежде всего возникает сторонний, а значит, и более объективный взгляд на русскую культуру, её значение и место в общемировой. А ведь каждый уважающий себя писатель думает о своём месте в культуре, не в смысле карьеры — это другой аспект, а в смысле объективной значимости своего творчества.

Это помогает правильнее оценить себя самого. Можно, конечно, прийти в отчаяние, представив себя на фоне «мировых достижений», этих заснеженных Гималаев, но выживает сильнейший, а остальных не жаль (как деятелей культуры).

Вообще жизнь вне кокона материнской культуры сродни инициации, она помогает взрослению, самостоятельности. Более глубоко и интенсивно происходит освоение богатств мировой культуры, и не потому, что в России они недоступны, а потому, что вне, на перекрёстке всех ветров, освоение иного, в том числе и другого языка или даже языков, — это часть культурного выживания.

И этот же «объективный» взгляд на материнскую культуру позволяет найти в ней или переоценить те достижения, какие замыленный взгляд изнутри уже не замечает или недооценивает.

Вненаходимость помогает освободиться от давления российской актуальности, как культурной, так и общественно-политической, чувствовать себя свободней, взгляд способен обрести большую историческую и даже метафизическую глубину.

С другой стороны, происходит отрыв от реалий современной российской жизни. Для тех, кто вовлечён в неё, это серьёзная потеря. Частично её можно восполнить визитами, некоторые уже подолгу живут на два дома.

Меня эта проблема не заботит. Я не русский, не российский и не эмигрантский писатель. Я израильский писатель, сформировавшийся в русской культуре и пишущий на русском языке.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— И тут ситуация неоднозначна. Вообще, ответы на первый и второй вопрос связаны между собой.

Несмотря на явную геополитическую направленность «Русской премии», победила литература. Слава жюри - имена лауреатов этого года составляют цвет современной поэзии и прозы. В Москве вручили «Русскую премию» по итогам 2008 года в трёх номинациях. Лауреатами стали: в номинации «Поэзия» - Бахыт Кенжеев (Канада), в номинации «Малая проза» - Маргарита Меклина (США), в номинации «Крупная проза» - Борис Хазанов (Германия). Церемония награждения лауреатов «Русской премии» была организована прямо-таки с государственным размахом. Событие происходило в Большом Петровском зале «Президент-отеля» (бывшей гостиницы ЦК КПСС «Октябрьская»), в зале с державными росписями и видом на церетелиевского Петра I.

Конечно, очевидны потери. Прежде всего отрыв от живого, быстро меняющегося языка. В последние 20—30 лет русский разговорный язык (как и все российские «реалии») очень быстро менялся и меняется, молодёжную прозу уже не напишешь, новый сленг с его англицизмами, феней, намеренными искажениями привычных слов даже не всегда понимаешь.

Но в ситуации отчуждения от родного языка есть и преимущества. Мандельштам писал: «Разве вещь хозяин слова? Живое слово не обозначает предметы, а свободно выбирает, как бы для жилья, ту или иную предметную значимость, вещность, милое тело. И вокруг вещи слово блуждает свободно, как душа вокруг брошенного, но не забытого тела».

Взгляд очень эмигрантский.

В коконе материнской культуры слово привычно связано с конкретными вещами, оно в каком-то смысле закрепощено, а в ситуации отчуждения оно «блуждает», с ним легче играть, ощутить его многозначность, да, оно свободней.

И это тоже жизнь языка. Как будто ты развёлся с женой, а потом случайно встретил её и убедился, что у тебя хороший вкус…

Так же и эмиграция вообще: ты думаешь, что разругался вдрызг со своей мегерой, — ан держит, живёт в тебе…

Я тут как-то познакомился с одним стариком из Аргентины, он закончил Петербургский университет и в начале 20-х уехал в Аргентину, я ещё просил его продать мне целый шкаф томов Брокгауза и Эфрона, но он не пожелал с ними расставаться; так вот, меня поразил его русский язык, вначале показавшийся каким-то дистиллированным, очищенным от привычных слов и словечек, каким-то чужестранным, но потом я оценил эту величавую речь, привкус старины, что-то набоковское…

И жизнь в среде чужого языка (у Мандельштама: «Чужой язык мне будет оболочкой») даёт возможность лучше понять возможности выражения и музыкальный строй собственного, его родословную, языковые связи, да и есть что у других позаимствовать.

Мандельштам всё время приходит на ум, я им как раз сейчас занимаюсь, готовлю книжку и т.д., но дело не только в этом, а в том, что он эту проблематику пережил и продумал, да и сам пришёл в русский язык извне, из «хаоса иудейского».

Можно цитировать подряд его статьи «Слово и культура», «О природе слова» и другие, для него язык — это живой организм, и он живёт общением с другими языками.

И революция для Мандельштама — это прежде всего революция в языке, когда вспаханы, подняты плугом все временные слои — «время вспахано плугом», язык открыт всем ветрам: «…разрушаются грани национального, и стихия одного языка перекликается с другой через головы пространства и времени, ибо все языки связаны братским союзом, утверждающимся на свободе…» Ну и т.д.

Но это всё, конечно, возможности теоретические. Надо ещё суметь ими воспользоваться, суметь превратить свои недостатки в достоинства…

А это уже дело индивидуальное. Мне лично отчуждение от родного языка даёт весёлое, почти озорное чувство свободы. Типа «когда начальство ушло».

Вообще, эмиграция — это своего рода культурная революция.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Я не очень слежу за «литературной ситуацией»: редко заглядываю на сайты, в основном по наводке нескольких друзей, мол, прочти вот это или прочти вот это, так что иногда что-то читаю; любопытствую, конечно, по поводу лауреатов литпремий, и в смысле имён, и в смысле «продукции» (за что нынче дают).

В общем, литературная жизнь представляется мне богатой и разнообразной, но не очень результативной. Как в футболе бывает: команда хорошая, играть умеют, а голов нет. То есть я давно не встречался с произведениями захватывающими или просто интересными.

И о языке не скажешь, как Мандельштам о Пастернаке: «Пастернака прочитать — горло прочистить», сюжеты раздражают, кажутся высосанными из пальца, да ещё какой-нибудь мистический уклон впеньдюрят…

Но повторяю: чукча не читатель, судить не берусь. Мне теперь интересней тексты о литературе, философские. Может, это возрастное, а может, признак того, что нечто действительно разладилось в «литературной ситуации», как русской, так и мировой.

И вне метрополии я не вижу больших достижений. Хотя, конечно, и там и там есть писатели весьма мастеровитые, можно даже сказать, талантливые. Но чтобы родилась хорошая книга… я не знаю, что для этого нужно... Знал бы прикуп, жил бы в Сочи…

Впрочем, вещи, которые нам вблизи кажутся просто добротными или удачными, иногда со временем обретают эпохальную значимость.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Вообще-то я всегда считал себя в сильной степени зависимым от литературной среды, мне для саморазвития необходимо общение, я такой… «диалогист»: оружие куётся в обмене идей, знаний, в эмоциональной подзарядке.

Израиль — страна маленькая, и я знаком почти со всеми израильскими русскоязычными литераторами, известными более и известными менее, было время, когда я активно общался, ездил на литературные вечера, звонил незнакомым людям и говорил: мне понравились твои стихи в таком-то журнале — и, как в старом мультике: собачка-собачка, давай с тобой дружить.

Человек на том конце провода, как правило, говорил: приезжай. С некоторыми я сблизился, даже подружился, некоторые на меня повлияли, и сильно, это было такое продолжение московской немножко богемной (ну, совсем немножко) жизни, выпивоны с разговорами, такая, я это называю, взаимная подпитка, не знаю, смог ли я что-то дать другим, но мне это дало многое.

Ну и конечно, были литературные журналы, разумеется со своими маленькими кланами, популярные газеты, какие-то на что-то живые отклики.

Можно сказать, что была живая литературная среда. Это 70—80-е годы. В 90-е, несмотря на большую волну репатриации, эта среда не стала богаче или шире, более того, она стала как-то размываться и разжижаться.

То есть меньше общих встреч, меньше откликов на культурные события, меньше жизни. К тому же люди старятся, вкусы консервируются, кое-кто из пополнения уехал восвояси, причём наиболее квалифицированные, иных уж нет.

Угасание? Не знаю, по-прежнему бывают литературные вечера, хотя всё меньше и меньше, и журналы выходят: «Зеркало», «Иерусалимский журнал», «22». Но характер общения стал другим, более индивидуальным.

Во-первых, произошла технологическая революция — интернет, можно общаться напрямую, через моря и окияны, ну и русская революция 90-х, во-вторых.

Обе произошли почти одновременно и уничтожили границы. Остались, конечно, и личные встречи, но это уже узкий круг друзей, он почти замкнулся. Да я и сам в каком-то смысле замкнулся, то есть занят своим делом, причём интенсивно, полный рабочий день, без выходных и праздников.

Кстати, насчёт границ: ведь самое интересное происходит «на грани», при нарушении границ, поэтому я и считаю, что мультикультурность вкупе с политкорректностью — это вселенская смазь, роковое «вторичное смешении» Леонтьева, хана культуре. Культура — это взаимодействие самостоятельных, органичных и «ограниченных» сущностей.

Интересный момент в этом плане — связи с местной, израильской литературной средой. Мне посчастливилось в какой-то мере к ней приобщиться, у меня есть переведённые на иврит рассказы, они публиковались в израильских журналах, я перевёл на русский язык роман Якова Шабтая «Соф давар» («Эпилог»), перевод был издан в 2003 году издательством «Мосты культуры», это стало визитной карточкой.

И вот, несмотря на очевидную общность и внешне доброжелательное общение, — вот где граница на замке! Чужой среди своих. И эти два мира пересекаются только в тебе и больше нигде.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— В каком смысле? Сразу приходит на память старый анекдот: Рабинович звонит во властные структуры и спрашивает: «Скажите, жиды уже Россию продали?» — «Продали, продали», — отвечают ему. «Так я могу зайти получить свою долю?» Я рассказал этот анекдот на встрече одноклассников, собрались, знаете, через полвека…

Так самое смешно — никто не засмеялся.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Я вообще против равенства, и социального, и тем более литературного.

Если имеется в виду единое литературное пространство, то оно, слава богу, уже есть благодаря интернету и новому подходу российского государства к свободе передвижения и обмену информацией.

Если речь идёт о какой-то материальной поддержке зарубежных литераторов, то я в принципе против поддержки государства — литераторы должны жить гонорарами, а пресса должна быть свободной и независимой, ну, поелику возможно.

Всё остальное от лукавого.

Что касается разговоров (они ведутся как у вас, так и у нас), что, мол, чужих печатаете, а свои, коренные (следует биение в грудь двумя кулаками) — в загоне, то это крики несчастных. Тексты должны быть интересными, это их путёвка в жизнь.

Конечно, разные тексты нравятся разным людям и разным людям не нравятся (как говорили в древнем Риме, нет такой книги, которая не нашла бы своего читателя), так на то и разные издания с разными профилями.

Пара профилей могут быть и кривоносыми. Есть, конечно, и национальные интересы, да разве ж они в том, чтобы чушь печатать?

Элина Войцеховская, Бордо

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Долгое время меня занимал обратный вопрос: удастся ли зарастить стигматы советской юности, может ли свободный западный человек обладать подобным складом мыслей? Каково оно, другими словами, моё свободное и неумученное alter ego?

Спустя какое-то количество лет и текстов всё встало на свои места. Ныне я могу себе позволить аполитичность, мультилингвизм, мультирелигиозность и много других прекрасных вольностей. Я верю себе, я знаю, что делаю, и уверена, что это нужно делать именно так, а не иначе. Это о метафизической стороне вопроса.

Что же касается сугубо лингвистического аспекта, следует признать, что пребывание в привычной языковой среде чрезвычайно комфортно.

Изучение языков и приспособление к ним оттягивает немало энергии и попросту времени. Этот путь мне пришлось пройти неоднократно, как минимум с тремя разными языками. Бонусы очевидны.

Если мысленно развернуть процесс в обратную сторону, попытаться вообразить, что я выбираюсь из блочной пятиэтажки, только чтобы взять штурмом 27-й троллейбус, ничего жизнеутверждающего, по правде говоря, не вырисовывается.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Вопрос немедленно настраивает на классификации. Язык страны, тем паче огромной, никогда не бывает однороден. На момент отъезда в той или иной мере меня окружали суконный официоз, столичные маньеризмы, говор городских окраин, инженерский лингва франка, молодёжно-хайрастый сленг и транспортная разносортица.

В стилизациях и гротесках место найдётся всему, в прочих же жанрах без индивидуального пуризма не обойтись. Ксеры оказали гораздо больше влияния на мой активный словарь, чем советская печать или язык улицы.

Таким образом, отставание в 20—80 лет имелось всегда. Самые старые книги, копии которых мне удалось добыть в советское вполне время, изданы в 1913 году.

Если же говорить о лингвоновинках, в эпоху интернета их трудно не замечать. Какие-то скрытые цитаты, из рекламы например, я, конечно, не распознаю. Допускаю, что ничего при этом не теряю.

Следует иметь в виду, что так называемое развитие языка частенько есть эвфемизм варваризации, канонизации ошибок. Нужно быть переборчивее. Язык поддаётся формированию.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Очень предсказуемо. Частью безнадёжно: бесконечные самовоспроизводящиеся табели о рангах, старые и новые; падение вкусов, если есть, конечно, куда падать. Частью обнадёживающе: большое разнообразие жанров и персонажей.

Радует обилие хороших, грамотных читателей и неудовлетворённость их мессианских настроений.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— У меня открытый дом. Русская литература приходит в него сама.

Для полноценного общения с оксидентальными коллегами необходим язык, и хороший. Постоянно меняя страны и языки, этого достичь трудно.

Сейчас в основные языки в силу обстоятельств настойчиво метит французский. Во всяком случае, это единственный язык, кроме русского, на котором я отваживаюсь сочинять что-то окололитературное, инспирирующее соответствующие знакомства.

Что же касается интернетного общения, то тут границ, по счастью, нет.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Я не уверена, что она у меня есть, в том смысле, который, полагаю, вкладывается в вопрос. На территории собственно России я никогда не жила, и русский — не родной мне язык. Это карма, её не критикуют, с ней живут.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— На Западе диаспорическая литература об руку с постколониализмом — на гребне моды. Считается, что в пресыщенную постмодерном эпоху что-то интересное можно обнаружить только на перекрёстках.

В Россию эта мода не пришла, хотя должна бы уже, и, видимо, не придёт, из-за противоречия с великоросской идеей. Филологическая мода мне — постольку-поскольку, я пытаюсь жить не только космополитично, но и космохронично.

Но феномен примечателен: рассчитывать на повышенное внимание и ожидание пророков с Запада, видимо, не приходится.

Я очень надеюсь, что не повторится ситуация, когда диаспора останется едва ли не единственным оплотом свободного слова или хорошего вкуса. И будет ко всему вовлечена в политику. Но последние российские события настораживают. Расслабляться не приходится.

Продолжение следует…




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Читать? А зачем?

Открытость к диалогу с миром

У Довлатова есть такая история, как кто-то, отчаявшись, что ребенок не читает, воскликнул: «ну как можно жить, не читая «Преступление и наказание»!» — получил мгновенный ответ от художника и остроумца Вагрича Бахчаняна: «Можно. Вот Пушкин не читал Достоевского — и ничего». Можно не читать «Преступление…», скажу шепотом: «Можно и Пушкина не читать», потому что не в чтении дело — а в открытости к диалогу с миром, в желании выйти за пределы своего представления о жизни, в желании понять другого.

09.11.2018 19:00, Татьяна Морозова


Книгу вроде «Лолиты» сегодня было бы невозможно издать

Порнография или шедевр?

Автор в «Экспрессен» перечитывает «Лолиту», успевшую стать классикой, и рассуждает о том, что сегодня появление такого романа было бы невозможно. Хорошо это или плохо? С одной стороны, «Лолита» — вдохновенная исповедь педофила. С другой — удивительная лингвистическая сокровищница, пусть сам Набоков и сокрушался, что вынужден довольствоваться «второсортным английским» вместо русского.

30.10.2018 19:00, Ян Градвалль (Jan Gradvall), inosmi.ru


«Какое счастье жить в одно время с Толстым!»

Воспоминания современников о писателе

Как Лев Толстой охотился на медведя и чуть не погиб, заливался слезами, слушая Чайковского, работал в поле и редактировал свои произведения. Портал «Культура.РФ» собрал воспоминания современников о писателе — субъективные и трогательные.

18.09.2018 19:00, Татьяна Григорьева, culture.ru


Образование в семье Набоковых

Самое счастливое детство начала ХХ века

Основным источником вдохновения для Владимира Набокова всегда оставался он сам. Его инструментами были языковое чутьё, которое делало возможным игру слов и смыслов, свобода неожиданных ассоциаций и память, позволявшая доставать из запертых комнат и подвергать тщательной инвентаризации мельчайшие детали. Автор щедро одаривал героев романов собственными воспоминаниями и деталями жизненного пути, смутными ощущениями и мыслями, а в автобиографиях, русской и английской, описал собственное взросление.

11.09.2018 19:00, Алиса Загрядская, newtonew.com


Предотвращенная дуэль Пушкина

Как писатель Лажечников отговорил Пушкина драться

В среду 27 января 1837 года, в половине пятого вечера, секунданты прибыли на назначенное место. Погода была мрачной, дул сильный ветер. Место дуэли было непригодным — слишком много глубокого снега. Решено было расчистить полоску, длиною ровно в 20 шагов — именно с такого расстояния должны были стреляться два обезумевших родственника — Пушкин и Дантес.

10.09.2018 19:00, Андрей Р., moiarussia.ru


Цветаева-мать

Жизнь Ариадны Эфрон

Мать с детства объясняла ей, какая это честь – быть дочерью Марины Цветаевой. Попутно обвиняла в смерти сестры и заставляла заботиться о маленьком брате. Родившись в роскоши в Москве, Ариадна Эфрон дважды отсидела в лагерях и умерла на казённой койке, похоронив перед этим всю семью.

04.09.2018 19:00, Алена Городецкая, jewish.ru


Писатели-школьники

Как прошли школьные годы знаменитых писателей

Александр Пушкин тепло отзывался о времени, проведенном в Царскосельском лицее, хотя не отличался ни высокой успеваемостью, ни хорошим поведением. А какими были школьные годы у других классиков русской литературы? Как дразнили Гоголя, почему Чехову прочили карьеру священнослужителя, за что отчислили Цветаеву и какие оценки получал Маяковский — читайте в материале.

01.09.2018 19:00, Мария Соловьёва, culture.ru


«Мир уродлив и люди грустны»

Иосиф Бродский о Серёже Довлатове

Сергей Довлатов был единственным писателем-современником, о котором Иосиф Бродский написал эссе — в годовщину смерти писателя 24 августа 1991 года.

28.08.2018 19:00, izbrannoe.com


Максим Горький: «Россияне работать не любят и не умеют»

Запись в дневнике писателя Максима Горького от 16 марта 1918 года

Известная часть нашей интеллигенции, изучая русское народное творчество по немецкой указке, тоже очень быстро дошла до славянофильства, панславизма, «мессианства», заразив вредной идеей русской самобытности другую часть мыслящих людей, которые, мысля по-европейски, чувствовали по-русски, и это привело их к сентиментальному полуобожанию «народа», воспитанного в рабстве, пьянстве, мрачных суевериях церкви и чуждого красивым мечтам интеллигенции.

18.08.2018 19:00, Николай Подосокорский, philologist.livejournal.com


Факультатив по истории

Путеводитель по Италии от русских писателей

Блок, Ахматова и Есенин рассказывают, чем пахнет в Венеции, почему опасен Палермо и что посмотреть во Флоренции, - в самом эмоциональном путеводителе по родине Данте.

12.08.2018 19:00, Оля Андреева, diletant.media






 

Новости

Умер Стэн Ли
Сооснователь Marvel Comics Стэн Ли умер в возрасте 95 лет, передает портал TMZ со ссылкой на дочь покойного.
XXII ежегодный Фестиваль камерной музыки «Возвращение» проводит краудфандинговую кампанию
Концерты должны состояться в Московской консерватории 8, 10, 12 и 14 января.
Российский фильм «Ампир V» первым в мире выходит на криптобиржу, листинг подтвердила EXMO
Первым в мире кинопроектом, который прошел листинг на крупнейшей в Восточной Европе криптобирже EXMO, стал фильм Виктора Гинзбурга “Ампир V” (2019) по роману Виктора Пелевина. Об этом было официально объявлено сегодня, 8 ноября, на конференции по блокчейну и криптовалютам Blockchain Life 2018 в Санкт-Петербурге.
Умер создатель мультфильмов «Остров сокровищ» и «Приключения капитана Врунгеля» Давид Черкасский
В Киеве умер советский и украинский художник-мультипликатор, режиссер и сценарист Давид Черкасский. Об этом в фейсбуке сообщил его друг Александр Меламуд.
IPChain представила первую биржу интеллектуальной собственности IPEX и краудинвестинговую платформу CO-FI
Ассоциация IPChain (Национальный координационный центр обработки транзакций с правами и объектами интеллектуальной собственности) презентовала первую в мире биржу интеллектуальной собственности IPEX и первую в России цифровую краудинвестинговую платформу для кредитования под залог интеллектуальной собственности CO-FI.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.