Сферу влияния можно купить. Её можно приобрести, представляя собой нечто очень привлекательное. Третьего не дано. Можно стремиться к извлечению из отношений с соседями максимальной коммерческой выгоды. Но тогда не надо надеяться на то, что они войдут в твою сферу влияния.
Молочная война с Белоруссией в современной российской внешнеполитической практике очень далеко не первая. Были уже мандариновая война с Абхазией, винные войны с Грузией и Молдавией, шпротная война с Латвией, мясная война с Польшей, а уж газовая война с Украиной — это теперь что-то имманентно присущее нашей политике.
«Рост влияния России в мире», «укрепление наших позиций на международной арене» являются любимыми штампами кремлёвского агитпропа. При этом всё время подчёркивается, что «рост влияния» и «укрепление позиций» произошли на фоне «провала и позора» 90-х, когда Россия «стояла на коленях». Одновременно тот же агитпроп представляет Россию окружённой врагами, коими оказываются страны типа Грузии и Латвии. Тут удивительны сразу две вещи: что ж это за рост и укрепление, если у России всё больше врагов, причём прямо на её границах? И почему враги у нас такого масштаба? Может быть, масштаб Грузии и Латвии как раз соответствует нынешнему масштабу «укрепившейся» России?
Нынешнее руководство страны вроде бы хочет восстановить российскую сферу влияния, которая была якобы утрачена в «проклятые 90-е». В первую очередь, разумеется, на постсоветском пространстве. Само по себе такое желание вполне допустимо и правомерно, вопрос, однако, в методах.
Если не брать вариант прямого захвата (колонизации), который в целом ушёл сейчас в прошлое, сферу влияния можно приобрести двумя способами либо синтезом этих способов (что наиболее эффективно). Можно быть чем-то очень привлекательным для потенциальных союзников. А можно их тем или иным образом купить. Третьего не дано.
Например, США и Евросоюз имеют чрезвычайно привлекательные (хотя и не вполне идентичные друг другу) политико-экономические системы. Америка к тому же обладает гигантской военной мощью, способной обеспечить эффективную защиту союзников. При этом благодаря огромным финансовым и экономическим ресурсам покупка союзников для Штатов и Европы особой проблемы не представляет. Ко всему этому очень привлекательна для остального мира, например, западная система образования. Поэтому сфера влияния Запада и охватывает почти весь мир.
Своеобразной альтернативой западной системе становится Китай. Он теперь тоже имеет колоссальные экономические ресурсы, которые с удовольствием использует для покупки лояльности. При этом, в отличие от американцев и европейцев, не требует менять политическую систему. Наоборот, он даже эффективнее Запада использует сегодня «мягкую силу» для проникновения в первую очередь в развивающиеся страны. То есть привлекательность Китая для этих стран быстро растёт, соответственно, растёт и сфера влияния.
В 90-е годы привлекательной, как это ни удивительно прозвучит, была и Россия, поскольку являлась очевидным лидером в политических и экономических реформах, самой «продвинутой» страной СНГ. При этом она заведомо была сильнее всех остальных стран бывшего СССР, вместе взятых, в экономической и военной областях.
Россия не стеснялась использовать силовые методы. Сейчас уже все забыли, как осенью 1993 года Черноморский флот высаживал боевой десант в Грузии, наводивший порядок на западе этой страны. Именно тогда в странах СНГ появились российские миротворцы, показавшие себя единственными эффективными миротворцами в мире. В отличие от опереточных войск ООН, не предотвративших и не остановивших ни одной войны, российские солдаты были готовы убивать и умирать, именно поэтому им удалось очень быстро прекратить кровопролитие в Грузии, Молдавии, Таджикистане.
При этом Москва отдавала себе отчёт, что сферу влияния надо покупать. И платила за это. Не столько напрямую, сколько льготными ценами на энергоносители. Благодаря всему этому СНГ был безусловной сферой влияния Москвы, это относилось даже к Украине.
Нынешняя Россия ни для кого ничем не привлекательна. Наша политическая система держится на двух столпах — тотальной коррупции и столь же тотальном оболванивании населения через зомбоящик. Что здесь привлекательного и что в этом нового и «прорывного»? Наши вооружённые силы находятся в состоянии коллапса, известном под эвфемизмом «военная реформа». Полностью деградировало наше некогда очень мощное образование. Наша экономика теперь представляет собой пример не движения вперёд, как это было в 90-е (может быть, мы тогда двигались по кривой, но вперёд), а тотального отката назад. Россия превратилась в типичное petrol state. Помешательство на нефти и газе приняло какой-то гротескный характер. Причём иногда это имеет крайне неприятные последствия. Так, в «проклятые 90-е» Ельцин выбил для русских жителей Туркмении двойное гражданство (российско-туркменское), что оградило их от в высшей степени своеобразных методов руководства режима Ниязова. Однако в 2003 году, когда Россия «возродилась», русские жители Туркмении были проданы её вождю за газ (то есть за то, чтобы весь туркменский газ шёл в Россию), после чего Туркменбаши нас вполне заслуженно кинул, повысив цены на газ для самой России, а также став её прямым конкурентом в поставках газа в Китай. А русские, по сути, подверглись мягкой форме геноцида. Но вспоминать об этом сейчас не принято, ибо противоречит мифу о «возрождении».
По всему по этому вариант привлекательности отпал полностью, наша страна, увы, может своим видом сегодня только оттолкнуть, а не привлечь. Остался вариант покупки. Но тут Россия внезапно начала требовать от соседей приобретать наши энергоносители по мировым ценам.
Само по себе такое требование вполне правомерно. Может быть, это наиболее правильный вариант поведения, мы не настолько богаты, чтобы дарить соседям нефть и газ. Тем более что соседи ими замечательно спекулируют, на перепродаже по мировым ценам российских нефтепродуктов было построено, например, «белорусское экономическое чудо». Но только надо понимать, что в этом случае о сфере влияния надо забыть. У наших соседей просто не остаётся никаких стимулов с нами дружить.
Однако Москва хочет именно сферы влияния, совершенно не понимая, почему это из неё все теперь разбегаются. И начинает действовать тем единственным методом, который она понимает, — выкручиванием рук. В первую очередь — через торговые войны.
Разумеется, соседи оценили этот метод по достоинству. Ещё в октябре 2006 года на международной конференции по проблемам Каспия, проходившей в казахском городе Актау, первый замглавы Института стратегических исследований при президенте Казахстана Санат Кушкумбаев сказал: «Россия хочет быть лидером в постсоветском пространстве. Но лидерство предполагает и определённые издержки. Если заламывать руки соседям, то болевой эффект будет чувствоваться и спустя 5—7 лет». А советник посольства Казахстана в Москве Марат Сыздыков высказался ещё прямее: «Наши страны разные. У них разные цели и способы вхождения в мировое сообщество. Наши страны идут не в ногу». Такие вещи говорят официальные представители страны, которая в 90-е была нашим вернейшим союзником! Стратегическая важность Казахстана для России исключительно велика, но даже его сумели оттолкнуть. Более того, Казахстан начинает открыто выступать в качестве конкурента России как экспортёр нефти и газа.
После молочной войны с Белоруссией, пожалуй, только слепой может не заметить того факта, что наша сфера влияния сегодня (в отличие от «проклятых 90-х») ограничивается Абхазией и Южной Осетией. А страны СНГ либо превратились в прямых врагов (Грузия, да и, по сути, Украина), либо расселись по нескольким стульям и очень эффективно играют на противоречиях между «великими» (США, ЕС, Китаем, Россией). Впрочем, сегодня Россию к великим можно причислить разве что по размерам территории…
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
