Двадцать лет назад, 9 ноября, пала Берлинская стена. Социализм потерпел поражение — и как политический строй, и как экономическая система. Сегодня мир не только празднует, но и подводит промежуточные итоги.

Когда Берлинская стена рухнула, противостояние капитализма и социализма в Европе прекратилось за исчезновением последнего, а война за свободу народов бывшего соцлагеря была выиграна без единого выстрела, многие впали в простительную эйфорию. Казалось, что мир вступает в новую блистательную эру братской любви и соревнования лучшего с хорошим. Как водится, в действительности всё оказалось гораздо менее розовым, чем представлялось 9 ноября 1989 года, но и не совсем уж чёрным.

Нокаут для красных

После краха Советского Союза идеи свободы и демократии отнюдь не восторжествовали на нашей планете. Откровенного социализма на земле действительно осталось мало, но авторитарных режимов разной степени свирепости хоть отбавляй. За 20 лет, прошедших после падения Берлинской стены, человечество не очень сильно продвинулось по пути политической свободы. Зато, утешает читателя деловой еженедельник The Economist, идеи экономической свободы с тех пор сумели завоевать небывалое в мировой истории признание.

Несмотря на все заверения и обещания, опасность новых антикитайских мер вполне реальна. Например, тот самый стальной профсоюз, который добился от Обамы введения запретительных пошлин на шины, хочет оградить страну от китайских стальных труб. В этом американцы неоригинальны: в начале октября европейские бюрократы решили, что китайские стальные трубы наносят ущерб европейской промышленности, и ввели на них антидемпинговую пошлину в размере от 17,7 до 39,9%.

Читать дальше

На первый взгляд эта точка зрения может показаться гипероптимистичной. В конце концов, во всём мире газеты ругают жадных и безответственных богачей, правительства — с полного одобрения граждан — препятствуют международной торговле, бюрократы мешают предпринимателям развивать экономику, а избиратели требуют от политиков: «Больше регулирования!» Но это, полагает The Economist, частности; главное же заключается в том, что после крушения блоковой системы мир вступил в эпоху глобализации, то есть экономического сотрудничества и разделения труда в масштабах всего человечества. Сегодня даже те, кто критикует «эксцессы» свободной торговли и стремится ограничить международную экономическую кооперацию, не ставят под сомнение, что в принципе свободное движение товаров, услуг, информации, капиталов, идей и технологий способствует процветанию и развитию. Чистых изоляционистов и сторонников экономической автаркии сегодня найдёшь разве что в Северной Корее (которая, кстати, — вот ведь какая штука — выживает за счёт внешней помощи). Остальные понимают, что нужно учиться конкурировать и кооперироваться на глобальных рынках, чтобы предлагать гражданам всё больше полезных им товаров и услуг по устраивающей их цене. Ведь именно хроническая неспособность социализма произвести и предоставить людям удовлетворяющие их товары и услуги и сгубила в конце концов эту экономическую систему, замечает The Economist.

Жители Восточной Германии, пишет еженедельник, бежали на Запад не только от преследований «Штази» — их манило капиталистическое изобилие. Социализм до самого конца поддерживал военный паритет с капитализмом, но вчистую проиграл ему экономическое соревнование. Машина государственной плановой экономики не в силах удовлетворять потребности людей с той же эффективностью, с какой это делают частные предприниматели. Опыт СССР продемонстрировал, что социалистическое хозяйство в долгосрочной перспективе нежизнеспособно, и этот наглядный пример очень сильно подействовал и на Китай, и на Индию, и на Бразилию. В наши дни даже закоренелые приверженцы государственного управления в экономике признают, что совсем без частного сектора жить нельзя, от предпринимателей бывает польза, а права собственности надо уважать хотя бы иногда. То, что это кажется малостью и банальностью, как раз и свидетельствует, насколько далеко мы все ушли от времён, когда можно было всерьёз относиться к экономической модели, в принципе исключавшей частную собственность и частную инициативу.

Почему китайцы вышли из нищеты

Мэр Лондона Борис Джонсон в своей колонке в газете The Telegraph призывает публику не забыть откупорить шампанское в день падения стены. Ведь если бы не это событие, миллионы людей во всём мире так и остались бы в безнадёжной и безвыходной нищете. Если бы не крах коммунистической химеры в СССР, пишет Джонсон, правительство КНР никогда бы не пошло на рыночные реформы и не освободило бы предпринимательский дух народа, а значит, сотни миллионов китайцев, воспользовавшихся возможностью изменить свою жизнь к лучшему за эти 20 лет, по-прежнему влачили бы жалкое существование.

По мнению мэра одного из мировых финансовых центров, именно сегодня, когда публика ополчилась на банкиров и, шире, на стремление предпринимателей к прибыли, нам всем полезно вспомнить, что представлял собой реальный социализм и чем он отличался от реального капитализма при всех несовершенствах последнего. Пустые полки магазинов, чудовищные индустриальные гиганты, построенные абсолютно равнодушными к здоровью людей чинушами, ботинки, больше напоминающие кандалы, лысенковщина и борьба со лженаукой кибернетикой — вот что всплывает в памяти Джонсона, когда он думает об экономике социализма.

Полки британских магазинов в 1989 году, разумеется, не пустовали, но манго и тому подобные фрукты тогда были роскошью, сегодня же их, напоминает Джонсон, можно купить в любом супермаркете (и не только в британском). Капитализм, который так модно пинать в последнее время, принёс нам, например, все те замечательные гаджеты, которыми мы сегодня с таким удовольствием пользуемся. Развитие капитализма сделало людей более свободными и менее уязвимыми. Борис Джонсон приводит такой пример. В этом году, как и 20 лет назад, почтовые служащие Британии угрожают забастовкой. Но если тогда остановка работы почты была катастрофой, то сегодня существует электронная почта. Калифорнийские мечтатели, придумавшие эту технологию, смогли вывести её на рынок и предложить нам всем благодаря капиталистам. В результате у нас появились новые, непредставимые раньше возможности. Такова творческая сила капитализма и свободного рынка. Именно эта сила разрушила Берлинскую стену, делает вывод мэр Лондона.

Незаметные жертвы социализма

В связи с 20-летием развала социалистического лагеря сотрудник Института Катона Сваминатан Аияр решил подсчитать, сколько увлечение социализмом стоило его родной стране, Индии . К чести Индии, её не соблазнила советская политическая модель, но в сфере экономики влияние социалистических представлений было довольно значительным. В течение 30 лет правительство страны, сознательно отказавшись от выгод, которые несёт международная торговля, пыталось достичь «экономической независимости» (=изоляции) от остального мира и увеличивало контроль государства над экономикой.

Подражание Советскому Союзу обеспечило Индии рост в 3,5%, то есть в два раза ниже, чем в экспортно ориентированных экономиках Юго-Восточной Азии. ВВП на душу населения рос со скоростью 1,49% в год. Как только в стране начались робкие рыночные реформы, положение изменилось к лучшему, а когда реформаторы стали посмелее, темпы роста душевого ВВП вплотную приблизился к 7%.

В 1991 году индийцы довели страну до банкротства и одумались. Правительство Нарасимхи Рао начало рыночные реформы. Курс на либерализацию рынка продолжили и все последующие кабинеты. К сожалению, за 40 лет строительства самобытной экономической модели разрослись такие бюрократические, протекционистские и госмонополистические джунгли, что расчистить их до конца пока не удаётся. Например, в Дели до сих пор очередь на стационарный телефон в среднем 10 лет. Не потому, что это бесплатно, а потому, что провайдер один и в силу отсутствия конкурентов разленился донельзя. Почему нет конкурентов? Правительство всё никак не демонополизирует этот сектор. Есть в Индии и другие бытовые странности. Например, за скутером надо становиться в очередь на месяцы. В стране имеется один — благоденствующий — местный производитель, бережно защищённый от внутренней и внешней конкуренции. Исторически так сложилось, а поменять руки не доходят, да и уважаемых людей трогать не особо хочется.

Читать дальше

Что было бы, если бы реформы в Индии начались на 10 лет раньше, не в 1981, а в 1971 году? Аияр предпринял попытку измерить стоимость социалистических идей в экономике. Он прикинул, что происходило бы с младенческой смертностью, неграмотностью и бедностью, если бы правительство Индии не упорствовало в грехах. По его расчётам, 10 лет социалистических экспериментов — это 14,5 млн мёртвых младенцев, 261 млн неграмотных, которые при другом раскладе могли бы научиться читать и писать, и 109 млн бедных, оставшихся бедными («бедный» по индийским стандартам — это «нищий» по любым другим). Эти страшные цифры дают вполне адекватное представление о том, какой ущерб социалистические методы ведения хозяйства способны нанести даже политической демократии. Цену, которую заплатили за социализм те страны, где эта система господствовала и в политике, и в экономике, ещё предстоит исчислить.

Справка

Реальная и возможная младенческая смертность в Индии, 1971—2008 годы

Данные индийской государственной статистики, расчёты Сваминатана Аияра

ОТПРАВИТЬ: