Интервью с литератором, режиссером и телеведущей о литературе и кино, о Москве и Питере, о будущем России и о делах государственных…
– Дуня, через «Школу злословия» проходит много гостей. Скажите, кто сегодня самые интересные люди России?
– Самыми интересными опять становятся люди, занимающиеся частной гуманитарной практикой. Писатели, поэты, благотворители – все те, кто осваивает внегосударственные практики духовной жизни. Кто, с одной стороны, живет своей частной жизнью, а с другой – имеет бескорыстные общественные интересы. И при этом занимается деятельностью, которая никак не пересекается с функциями государства, вообще не предполагает участия государства в своей деятельности. Эти люди делают что-то для сияния вечной России. Конечно, речь о тех, кто делает чудо из чудес – великую русскую литературу. Например, на днях мы встречались с Верой Миллионщиковой и ее дочерью – создателями московского хосписа. Хотим позвать в передачу Чулпан Хаматову, Дину Корзун, они ведь занимаются медицинскими инициативами, помогают тяжело больным детям. Именно такие люди способствует духовному и душевному процветанию нашей родины.
– А кто у вас из писателей любимый?
– Я очень люблю Прилепина и Шаргунова. Я бы их поставила на первое место. Сейчас много поэтов хороших. Они все у нас побывали – Мария Степанова, Дмитрий Воденников. Мне безумно нравится и Фаина Гримберг.
– А люди из других социальных сфер?
– Мы собираемся звать всех благотворителей. Людей из сферы образования. Тех, кто занимается медицинскими инициативами. Ну типа того, что делают Чулпан Хаматова и Дина Корзун.
– Поговорим о телевидении. Как вы вообще характеризуете сегодняшнее ТВ?
– Ну про наше телевидение столько всего сказано, но говорится все одно и то же.
– А что вы сами все-таки смотрите?
– Ничего интересного на ТВ я не вижу. Я вообще телевизор перестала смотреть. Как и многие другие. Иногда только смотрю фильмы о животных, как правило, западные, кино про странности планеты Земля, которые каждый день показывают по Пятому каналу. Из интернета скачиваю прекрасные американские сериалы, вроде «Доктора Хауса», «Побега из тюрьмы» или «Декстера».
– А кто телевизионные предшественники «Школы злословия»?
– Мы абсолютно ни на кого не ориентировались. Хотя нам нравилось, что делал Дима Дибров в «Антропологии». Это было интересно в свое время. С другой стороны, я очень люблю телевизионную программу ВВС, которая называется «HARD Talk». Но нельзя сказать, что мы на них ориентировались.
– А из сегодняшних телеведущих есть лица, которые кажутся вам «живыми»?
– С одной стороны, не хочется обижать коллег по цеху. Да и как я могу сказать, что мне нравится, если я не смотрю телевизор? Действительно не смотрю. Хотя мне очень нравится «Прожекторперисхилтон». Мне симпатично то, что делает Гарик Мартиросян, Ваня Ургант и вся эта компания. Это смешно, весело.
– «Школа злословия» формирует в русском патриархально-репрессивном сознании образ женщины сильной, умной, красивой, в противовес фольклорному образу из поговорки «Баба с возу – кобыле легче». Насколько ваша программа сознательно ориентирована на гендерные проблемы?
– Сегодня любой здравомыслящий человек на гендерную тематику в России смотрит угрюмо и с унынием. Потому нам, прежде чем начать говорить о гендере, о функционировании социального пола, не мешало бы выучить «азбуку». Мы в этом смысле катастрофически непросвещенная страна. Мы пребываем в общественном смысле в веке никак не XXI, а в лучшем случае в XIX.
– В начале XIX или в конце?
– Я бы сказала в середине XIX века, когда произошел откат по сравнению с началом XIX. Так что какой уж тут разговор о гендерных проблемах? Мы такую задачу не ставили. Единственное, что есть женского в нашей программе, – это использование каких-то женских тактик и наблюдений. Например, нас с Ташей позабавило, когда мы осознали, что за семь лет существования программы у нас ни разу не было мужчины, на которого не действовала бы лесть. Вопрос лишь в ее качестве. Для кого-то нужна совсем грубая, кого-то надо сластить подольше и посложнее. Лесть действует совершенно на всех. Все теряют бдительность. А у нас были, прямо cкажем, весьма незаурядные мужчины, из лучших.
– А женщины, значит, на комплименты не падки?
– Женщины, как выяснилось, на лесть совершенно не реагируют. Они с удовольствием слушают комплименты, но многие остаются абсолютно во всеоружии. Вот вам такое гендерное наблюдение, которое нас самих веселит.
– Вы, Дунечка, написали сценарии целого ряда моих любимых фильмов, в том числе «Мании Жизели» Алексея Учителя. Низкий поклон вам за эти картины.
– Работали по-разному. Сейчас я уже вроде как переквалифицировалась в режиссеры, сняла свой дебютный фильм «Связь», который вышел два года назад. 12 октября на канале «Россия» будет показан четырехсерийный фильм «Отцы и дети». Это моя экранизация Тургенева. Правда, пока я себя режиссером не считаю. Но пытаюсь им стать.
– Какая работа с Алексеем Учителем кажется вам наиболее интересной?
– Я все наши фильмы с Лешей люблю. Но, пожалуй, больше всего – «Прогулку». Может быть, это эгоистичная любовь сценариста. Потому что со сценарием режиссер ничего не смог сделать, кроме как снять его так, как он написан, то есть в режиме реального времени. Из песни слова не выбросишь!
– Как вы отдыхаете?
– Хожу в кино. В рестораны – что-нибудь новое попробовать. Общаюсь мало. Наша телевизионная деятельность предполагает такое интенсивное и качественное общение, что в частной жизни ты волей-неволей начинаешь себя в нем ограничивать.
– Кто ваши близкие друзья?
– Я общаюсь в общем с одними и теми же людьми уже много лет. С моими друзьями, которых я обожаю. И терпеть не могу ходить на большие сборища. Например, меня бесполезно звать на премьеру, на вернисаж. На меня плохо действует большое скопление светски знакомого народа. А общаюсь я с Таней Толстой, Александром Тимофеевским, Ириной Меглинской, Геннадием Смирновым. В последнее время подружилась с писателями Прилепиным и Шаргуновым. И еще очень люблю папу.
– А почему вы живете одной ногой в Москве, а другой – в Питере?
– А мне очень нравится так жить. Вообще-то я москвичка. В Питер переехала 19 лет назад. В Москве я зарабатываю на жизнь. А в Питере мой частный дом. Я очень люблю оба города. Полнота жизни для меня ощущается только в совокупности этих городов. Москва для меня очень социальна, экстравертна. Питер – моя интравертная территория. Я в свое время продала маленькую квартирку в Москве, которую мне родители подарили, и купила в Питере за эти же деньги огромные хоромы в центре. Питер меня приводит в чувство. В Москве у всех возникает «головокружение от успехов». Человеку с московским сознанием легче ощущать себя центром мироздания. А Питер это мгновенно вышибает. Сам город очень сильный, и он не дает тебе погрязнуть в высокомерии и гордыни. Кому-то это не нужно, а мне при моем характере – чрезвычайно полезно.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
