Подписаться на обновления
11 декабряВторник

usd цб 66.2416

eur цб 75.7075

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Илья Кутик   среда, 26 октября 2011 года, 10:42

Другие. После Бродского
Литература on-line. Каким должен быть правильный поэтический перевод?


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Не открою большого «нобелевского секрета», если скажу, что только Геннадий Айги был из всех русских писателей после Бродского по-настоящему близок к получению этой премии.

Русский постмодернизм развивался за «железным занавесом», а поэтому никого из тогдашних мировых образцов не копировал, хотя, да, разные его авторы понимали приставку «пост» неодинаково.

Именно по причине своеобразия русского поэтического постмодернизма, — что концептуализма, что метареализма (или метаметафоризма), и даже несмотря на эстетическую полярность этих течений, — он и был воспринят как одно целое и как то самое новое, о котором радел еще Эзра Паунд, в Европе и Америке.

Как и поэтов-«шестидесятников» (это понятие весьма широко и объединяет таких разных поэтов, как, например, Ахмадулина , Бродский , Вознесенский , Айги и Соснора), почти всех нас (а это тоже немаленький список фамилий) на Западе успели и множество раз перевести, и тоже (по-своему) в себя «впитать».

1.

Единственной, пожалуй, экзотической чертой для Запада у русских поэтов-постмодернистов по-прежнему остается то обстоятельство, что многие из нас (но не все) рифмовали и рифмуют.

Это Иван Тургенев верлибры писал про великий и могучий (если переписать в столбик), a Томас Транстрёмер просто пишет без конечных рифм! То есть, в своей (что естественно) шведской традиции ХХ века. Писал бы в XIX–ом, тоже шведском, рифмовал бы –– и распрекраснейшим образом!

Хотя у каждого из «рифмующих» поэтов найдутся и свои образцы свободного стиха, и свое собственное понимание того, каким должен быть свободный стих по-русски.

Уже с конца 1980-х русский постмодерн стал частью мировой поэтической сцены, сохраняя при этом и свою просодию, и свои рифмы, которые почти в любом достойном переводе «на иностранный» исчезают, как при щелчке фокусника.

Когда-то в одном из эссе я сравнил современные европейские стихи, из которых удалили последние рифмы, с интерьерами на картинах великого датского художника-модерниста Хаммершёя (Wilhelm Hammershøi), откуда вынесли почти всю мебель, оставив в них лишь окна и двери.

«Избавление от лишнего» произошло на Западе уже сто лет назад по причине не столько теоретической, как это происходит сейчас в России («быть, как все остальные»), а, собственно говоря, сугубо лингвистической, то есть — чисто языковой.

Если ваш язык держится на фиксированных ударениях (как, скажем, французский или польский), рифмовать в нем на протяжении столетий становится всё скучней и нелепей.

Если ваш синтаксис, то есть порядок слов в вашем языке только прямой и обратный, хотя и с различной степенью жесткости, как, например, в шведском или английском, а грамматически в вашем языке недопустимы, скажем, пропуски («эллипсы») глагольных связок, плюс в нем нет падежей, склонений и т.д., меняющих самую форму слова, то и свежих «рифмо-возможностей» становится все меньше.

Зато в других областях просодии появляются новые аттракционы, не менее увлекательные, чем для нас — неисчерпаемая.

Ибо таков наш язык, русская рифма и гуттаперчивый русский синтаксис, где предложение может быть сколько угодно длинным, а начинаться — с абсолютно любой части речи, с любого слова и в любом месте, «как у греков».

2.

И тут я совершенно солидарен с Бродским: рифма есть прежде всего акселератор поэтического воображения; хотя я вовсе не уверен, что это подходит всякому поэтическому мышлению, в том числе нынешнему западному или, скажем, японскому. Помню, как Бродский объяснял (и убедительно) очередной европейской аудитории, что рифма moon (луна) и spoon (ложка) дает по-английски толчок тем тропам (образам), которые без этой рифмы никогда не возникли бы.

Все это, конечно, чистейшая правда, но вряд ли стоит уговаривать в ней современную западную просодию, которая именно такая, какая есть, аж целых сто лет.

Русские модернисты — Маяковский, Хлебников, Пастернак, Цветаева, Мандельштам и Ахматова — дружно рифмовали, а их современники на Западе, в подавляющем своем большинстве, уже нет.

Однако ни то, ни другое обстоятельство не делает одних хуже, а других лучше, ибо так называемого прогресса в поэзии просто не существует.

Но если, и особенно сегодня, перевести наших модернистов на западные языки с рифмой, а такие попытки тоже случались, то это автоматически делает их для западных читателей ровесниками какой-нибудь «озёрной школы», а не реформаторами искусства ХХ века, кем они, заслужившие эти лавры, и были.

3.

И еще о рифме, и почему она у нас другая, нежели в других европейских языках.

Беру только английский.

Во-первых, английский язык «слышит» почти всегда только конечную часть слова, но не все слово, как русский.

Поэтому ни наши составные рифмы (по типу «вы, мы, ты/вымыты»), ни ассонансные (по типу «колер/корень» или «помню/полю») рифмами там просто не считаются: их англо-американскому уху уже не слышно.

Во-вторых, английский вообще скорее «видит» рифму там, где русский, наоборот, «хотел» бы ее услышать как, например, консонансную: это так называемая «глазная рифма» (по типу «memory/try» или «here/refer»).

Приведу только один пример, и вновь связанный с творчеством Бродского, ибо он еще и о двуязычии.

Одно из самых первых стихотворений Бродского и едва ли не лучшее из написанных им по-английски (опубликовано в 1977 году) называется «Elegy: For Robert Lowell» («Элегия: Роберту Лоуэллу»).

Обсуждая загробный мир, русский поэт пишет: «There will be a lot,/ a lot of Almighty Lord...»

Действительно замечательные строки, и по-английски, и по-всячески. С одним только «но»: то, что для русского уха Бродского прекрасная ассонансная рифма — «a lot/Lord», — по-английски не очень и рифма.

Ее акселератор у Бродского понятен: это очень частая (и точная) русская рифма «много/Бога», что было бы абсолютно такой же точной рифмой и в английском: «a lot/God»; более того, эту как раз рифму английский и счел бы таковой.

Но Бродский хочет свежей по-английски рифмы «того же самого», а получается, как в пословице: что русскому хорошо, то…

Мы (знающие еще и английский) получаем от этой рифмы дикое удовольствие, а англичанин или американец (поэты) скорее поморщится, чем восхитится, ибо никакого языкового рифмо-новаторства здесь не ощущает в принципе.

О метрах и ритмах в английском и русском я не говорю, поскольку они — там и у нас, — несмотря на все наши «дольники», совершенно разные.

Вывод: то, что в английском «свободные стихи», вполне может быть по-русски ассонансными или консонансными конечными рифмами, а то, что по-русски именно эти рифмы, то по-английски — скорее всего — увидится (и услышится) вполне даже свободным стихом.

4.

Один из моих любимых друзей и поэтов Иван Жданов, которого упрекать в «консерватизме» было бы не только анахронизмом, но и диким невежеством, высказался когда-то в том духе, что западный верлибр именно в русской его ипостаси является «узаконенной формой графомании».

Но существует ли, в таком случае, тот именно русский верлибр, о котором наша метареалистическая компания, трагически поредевшая с уходом Алексея Парщикова , была бы готова «обсуждать всерьез»?

Конечно, да.

Это (а я говорю сейчас только о собственном круге) и Владимир Аристов, и Аркадий Драгомощенко, пишущие именно тем свободным стихом, который они сами и придумали.

И это, конечно, Геннадий Айги, с которым все мы, с разной степенью близости, дружили и очень эту дружбу ценили. Не забудем, впрочем, что и Айги, начинавший писать стихи по-чувашски, перестал рифмовать, только перейдя на русский, свой второй родной язык.

Свободный стих, созданный Айги по-русски, это никак не повторение западно-европейского верлибра, а скорей уж (метрически) нерифмованный логаэд, очень песенный по своей природе.

И новаторство Айги для мира отнюдь не в том, что он писал «без рифм», а в том, что каждое его короткое стихотворение, по замечательному наблюдению Виктора Сосноры, является (и только у него) тем «белым» кроссвордом, который безумно увлекательно отгадывать, вписывая слова и смыслы в пересечения тех графических пробелов и пауз, которые там с высочайшим искусством визуализированы.

И как раз потому, что «верлибры» Айги другие по своей структуре, чем, условно говоря, западные, их на Западе (да и на Востоке) так высоко ценят и так много и увлеченно переводят.

5.

Время Айги-классика в России еще (или как сказал бы сам Геннадий Николаевич, «ишо») не наступило отнюдь не потому, что он писал «верлибры», а потому, что он писал, как у нас говорят, «сложные стихи», от которых часы и консервативного, и демократического «хорошего вкуса» отстают в России примерно на сто лет вперед.

Я не открою, думаю, никакого «нобелевского секрета», если скажу, что только Геннадий Айги был из всех русских писателей после Бродского по-настоящему близок к получению этой премии.

Первый раз, насколько мне известно, это было в 1995 году, когда ее (говорят, что с минимальным преимуществом в голосах) выиграл замечательный ирландец Шеймас Хини, всячески этой премии достойный, а последний раз — в 2006 году: доживи Айги до октября, он бы ее получил.

А до этого, по слухам, рассматривался еще и такой вариант: разделить премию между Геннадием Айги и Томасом Транстрёмером , что происходило с литературным Нобелем всего трижды, в 1904, 1917 и 1974 годах.

И вот, почти три недели назад, ее получил Томас Транстрёмер, и получил не благодаря, а вопреки желанию шведов давать премию «своим», т.е. скандинавам. Ибо давно уже центральное место Транстрёмера в современной мировой поэзии и его в ней статус «живого классика» суть факт, а не допущение.

6.

Уж поскольку именно по поводу моих переводов из Транстрёмера разыгрались такие нешуточные страсти в российской прессе и особенно в интернете, скажу сразу и наперед: Айги и Транстрёмер вовсе не поэтические двойники, даже если Нобелевскую премию действительно думали между ними разделить, как сиамских близнецов.

Более того, они, несмотря на человеческую дружбу, которой я был в некотором смысле инициатором, поэтические если не антиподы, то уж точно не аналоги.

По стиху и поэтическому мышлению, к Айги, если уж говорить о новейшей шведской поэзии, ближе скорее ее enfant terrible Ларс Норэн (Lars Norén), нежели Томас Транстрёмер.

И прежде всего потому, что Транстрёмер не «выписывается», а как раз вписывается в «шведскую парадигму». Можно выстроить её, ну, например, так: в XVIII веке мистик-визионер Сведенборг породил в XIX-ом поэтов-мистиков Стагнелиуса и Стриндберга, которые породили Экелёфа (Gunnar Ekelöf) и Линдегрена (Erik Lindegren) в ХХ-ом, которые, в свою очередь, породили Транстрёмера…

На английский Экелёфа переводил кто? — да, сам Оден. Но в России Гуннара Экелёфа, одного из самых крупных поэтов ХХ века, высоты Бориса Пастернака или Уоллеса Стивенса, не знают вообще. Не знают и других скандинавских гениев…

Незнание этой вот «парадигмы», которую в мире знают, а у нас нет, в некотором смысле преумаляет, даже при всем знании шведского, блистательные (в том числе, именно технически) свободные стихи Транстрёмера в их переводе на русский, ибо делает их «безродными» подстрочниками, без контекста.

Вопрос: ну а надо ли знать чью-то национальную (в данном случае, шведскую) поэзию, чтобы полюбить (так вот вдруг и со стороны) того или иного поэта?

Нет, совсем не обязательно. Но тогда этот, вырванный из контекста поэт должен усилиями переводчика сохранить (и «донести до садка», как у Пастернака) хотя бы некую ауру его традиции (а шведская, повторяю, у нас очень плохо известна) плюс нашего собственного «языкового времени».

7.

Возможно ли это? Не знаю, но пытаться, по-моему, следует…

Первым же переводчиком Транстрёмера на русский – еще в 90-е годы – стал талантливый поэт Илья Кутик. Он, наивный, взял да всё и зарифмовал. И вышел конфуз: из угловатого мистика-экспериментатора превратился Транстрёмер в этакого гладенького толстожурнального псевдобродского... Сейчас Кутик оправдывается: «И почему ВСЕХ так заело, что именно Транстрёмера зарифмовал именно я?!» И неким курьезным образом утверждает, что «верлибр – не лира» в русской поэзии. А ведь в русской поэзии до Ломоносова и Державина, заимствовавших размер и ритм у французов и немцев, никто катренами не писал.

По-французски был только один-единственный Поль Верлен, а по-русски есть «собственные Верлены» и Брюсова, и Сологуба, и Пастернака, и Гелескула, и Ревича, и далеко не только их… Именно Оден переводил на английский Экелёфа и был, как известно, поэтической моделью для современника Транстрёмера Бродского, которого на шведский, в свою очередь, перевел впервые младший современник Экелёфа, удивительный поэт Вернер Аспенстрём (Werner Aspenström), которого я еще успел застать.

Поэтическая кровь Транстрёмера бежит по этому вот (условно) кругу. И то, что я, по чьему-то остроумному высказыванию в интернете, перевел его «со шведского на бродский», является не столько моей «разухабистой» вольностью, сколько и волей самого шведского оригинала, допускающего и такую, в частности, языковую его интерпретацию.

Напомню, что и рифменные «анжамбеманы», считающиеся у нас «копирайтом» Бродского и которыми меня «попрекают» в переводах Транстрёмера, возвел у нас «в систему» отнюдь не он, а еще Марина Цветаева.

Хочу выразить г-ну Кудрявицкому благодарность за пересказ Википедии , а также за то, что открыл глаза, назвав русские силлабические (и рифмованные) стихи ХVII-начала ХVIII века верлибрами, а Ломоносова (почему тогда и не Тредиаковского?), придумавшего нашу весьма авангардную тогда силлабо-тонику, и плюс почему-то еще и Державина, не то ретроградами, не то «катренописцами».

Не знаю, правда, откуда он взял (но очевидно, что тоже не из истории) и то, что в СССР печатали только рифмованные стихи, а верлибры — не пущали.

Наоборот, именно переводные верлибры в СССР с наслаждением печатали, а вот «сложные стихи» (в СССР, по лозунгу, «искусство принадлежало народу») находились как раз под бдительным запретом: и рифмованные (тот же Соснора, например), и нерифмованные (например, тот же Айги); я уже не говорю про значительную часть моего собственного «поэтического поколения».

8.

В ответ, чтобы соблюсти традицию «Частного Корреспондента», попросившего меня написать эти заметки, приведу лишь пару комментариев из Фэйсбука, которые не ввязываются в спор, как позволительно или непозволительно переводить стихи, ибо этот спор вечен, а кратко его подытоживают.

Anna Dergacheva: Перевод - наверное, всегда интерпретация? Ведь семантические поля лексем расходятся в языках и культурах, поэтический текст, обремененный бесчисленными коннотациями "наследия" - всегда глосса, а перевод, по сути, ксеноглоссия)) С этой т зр нет "перевода" и "др жанра", есть, возможно, разные подходы к переводу. Щепкина-Куперник и Пастернак у Шекспира. Заходер и Набоков у Кэрролла. Прокопьев и Кутик у Транстремера. То, что сквозь кутиковского Т прорастает Бродский - да ведь он пророс сквозь наш 20 и 21, как Пушкин сквозь 19 и 20. Думаю, Б - свершившийся факт истории поэтического языка, с этим надо как-то жить, угхмм. All in all, мне нравятся переводы ИК. Большое счастье, что их можно сравнить и с другими переводами. Многоголосие, полиглоссия, и вылавливаешь что-то исконное, искомое.

Alla Steinberg: Очень интересная полемика. Вечный вопрс: рифмовать или не рифмовать... А он, попросту, неразрешим. Мне не понравился безапелляционный тон Вашего оппонента. Ведь сколько перводчиков - столько и переводов. И все они - абсолютно все, от гениальных до самых плохих - ВАРИАЦИИ на тему... Такова, как говорится, по-нашему, по родному, сэ ля ви. Я только добавлю, что ВАРИАЦИИ - как в джазе, напр., или вообще в музыке - могут стать самостоятельным произведением, если они созданы настоящим поэтом. Ваши переводы воспринимаются именно так. Очень жаль, что я не знаю шведского... Зато я знаю русский!))

После присуждения Нобелевской премии Транстрёмеру, его, что понятно, начнут и перепечатывать, и переводить, причем уже «массово», заново, да и не только в России.

Хочу надеяться, что этим у нас займутся поэты, а не только лингвисты. Ибо за то, чтобы его переводили именно поэты, всегда высказывался сам Транстрёмер.

Цитирую по публикации в openspace.ru: Мне повезло, меня переводили поэты, немного знающие шведский, — когда речь о таком малом языке, это редкая штука. Чаще оказываешься в руках специалиста по языку, который либо не чувствует поэзии, либо вообще ею не интересуется.

9.

Я начал переводить Транстрёмера двадцать с лишним лет назад, то есть задолго до нынешней конъюнктурной ситуации, и даже не по подстрочникам издательства «Художественная литература», а сам и по собственному почину.

Какие-то из этих переводов были опубликованы, и некоторые (аж целых три), доступные в сети, активно, особенно ныне, цитируются в интернете и по НТВ; те, что были опубликованы до эры ЖЖ и ЖЗ, существуют только в бумажной версии, ныне малодоступной; какие-то, которых, между прочим, большинство, никогда не были напечатаны, и до сих пор лежат у меня в папке готовой рукописью.

Но тут вопрос скорее в другом: а зачем тогда мне вообще было нужно (на собственный страх и риск) переводить ту современную поэзию, которая никогда не была «престижной» в русском понимании, — не английская ведь, не французская, не немецкая, не испанская, не польская?

Отвечу: дело не в альтруизме, а как раз наоборот, в поэтическом эгоизме: сделать современных нам шведских поэтов, практически или совсем неизвестных в России, а если и переводившихся у нас, то без особой (если вообще) поэтической энергии, таким фактом русской поэзии, от которого уже нельзя — было бы — никуда деться, не учитывая их опыта при писании новых русских стихов.

Тогда, двадать лет назад, мне казалось, что русская поэзия, даже при всем постмодернизме, зашла все же в некий тупик еще и технического однообразия, который необходимо было растопить.

Мне нужно было показать не только на своем, моем, но и на чужом: поэзия, связанная со сложной метафорой и другим зрением и звуком, не единичный опыт нас, странных людей и «метареалистов», а существует (и такая вот, и совсем не-такая вот) в мировом масштабе и почти рядом с нами: в Швеции, в Северной Европе.

И, конечно, для того, чтобы убедить в этом русского читателя, мне было необходимо, чтобы он, «нелюбопытный», эту современную поэзию «каких-то там» шведов — полюбил. Только любовь снимает недоверие к незнакомому и делает сомневающихся сочувствующими.

А для того, чтобы это незнакомое дошло до сердца русского читателя, но чего я никогда бы не стал делать в собственных стихах, ибо логики — у писания и переписывания, чем и является поэтический перевод, — разные, мне показалось вполне «здравым смыслом», которым собственное сочинительство, естественно, пренебрегает, прибегнуть и к уже «впитанной» русским читателем поэтике.

Дабы на ее фоне выпуклее смотрелось все новое и для него неожиданное.

Ибо в «почти»-подстрочниках этого-то как раз (за редчайшими исключениями) и не происходит: из-за отсутствия в тексте стилистического вызова (challenge) плюс языкового контекста. Я сейчас очень утрирую, но, как сказал бы Иван Жданов, верлибр и дурак переведет…

10.

Тогда я и составил (и перевел) антологию тех только современных шведских поэтов (она вышла в 1992 году), которых я посчитал важными для русской поэтической ситуации, назвав эту антологию «Шведские поэты: переводы и варианты».

И хотя верлибров в ней было достаточное количество, отнюдь не верлибр, а поэтическое зрение, доказанное в звуке и звуком, представлялось и до сих пор представляется мне в русской поэзии самым насущным, несмотря на оксюморон, новаторством.

Ибо главной проблемой всей переводной современной поэзии (что на русский, что с русского) представляется как раз то, что ее сложная образность (а к тому, что она именно сложная, современному читателю поэзии пора, наконец, привыкнуть) чаще всего оказывается там, т.е. в другой поэзии, абсолютно вне языкового поля последней.

И как бы существующей в этом языке перевода совершенно случайно, т.е. произвольно и бездоказательно.

То есть так, как в оригинальной поэзии, зависящей от звука, как русская, английская или шведская, никогда не бывает, если только это не предусмотренный эстетикой «сюр» или какие-то другие специальные задачи, отрешенные от языковых причин и следствий.

У поэта зрение и слух это, в общем, одно и то же, и любая метафора, включая даже «ножку стула», обычно настолько же визуальна, насколько и фонетична.

Выпадая из звука, любая метафора и на любом языке оказывается «не пришей кобыле», и этот хвост видится «натуральным» лишь на деревянной лошадке, которая по-французски есть dada.

Сказанное относится, и в полной мере, к английским (и американским) переводам из Пастернака с Мандельштамом, где все их языковые прозрения становятся тихим таким, «мягким» сюрреализмом, не говоря уж о Цветаевой.

Немыслимо, конечно, перевести ее, к примеру, «так размежевываемся — мы», где «вы» внутри слова переходит в «мы», т.е. доказано в языке, но можно, я уверен, найти (если это видеть и слышать) достойный эквивалент этому и по-английски.

Лучше, конечно, чтоб знали русский — переводчики с него поэзии. Иначе даже самые гениальные русские метафоры превращаются в английский (причем, комический) нонсенс, и тогда пастернаковское «так после дождя проползают слизни/ Глазами статуй в саду» становится, от двусмысленности нашего («кем, чем») творительного падежа, «улитками, ползущими по лицам статуй».

Заметим: это переводят слависты, а не поэты. И дело даже не в ошибках, на которые они имеют (все-таки) меньшее право, а в том, что они, превосходно зная английский, обладают весьма смутным представлением о состоянии собственной, т.е. английской и американской, поэзии.

Ибо занимаются «другим делом».

Американские же поэты русского языка не знают. Они отлично знают французский, испанский, немецкий, итальянский, а вот русского…

Если же кто-то из них — вдруг, по подстрочникам — да переведет русского поэта, из этого (почти всегда) получается сенсация. Таковыми были переводы Куница и Одена из Вознесенского, к примеру.

11.

Но самой огромной сенсацией, и в полном соответствии с двусмысленности этого понятия, была книга Роберта Лоуэлла (см. выше об английском стихотворении Бродского, посвященном памяти гениального поэта), названная им Подражания (Imitations), вышедшая в конце 1950-х и вызвавшая цунами негодований со стороны не только лингвистов (они-то крепко сторожили и сторожат свой «товар»), но даже и некоторых объектов перевода, т.е. самих иноязычных поэтов.

Из русских, а это произошло тогда впервые на уровне авторской антологии мировой поэзии (и, между прочим, решением и в «исполнении» гения) — от Сапфо, Бодлера и до Монтале — Лоуэлл включил изначально четырех русских поэтов: Анненского, Пастернака, Мандельштама и Ахматову. Взбунтовалась (еще до публикации книги, по американской периодике) как раз последняя: из-за отсутствия в английском переводе рифм.

Ну а переводы из Мандельштама раскритиковал верховный (тогда, в США) авторитет Набоков, сам Мандельштама переводивший, но, скажем так, не самым выдающимся — идиоматически — образом.

И что, интересно, сказала бы Ахматова о безрифменных, но ладно бы только это, смягчим — катастрофически малоталантливых (и тоже безрифменных) — переводах Judith Hemschemeyer, вышедших «полным собранием» в 1990-х? Хотя, да, американские «ахматоваведы» любят их цитировать…

В книге же Лоуэлла остались из русских лишь Анненский и Пастернак, которые — оба — до сих пор всюду перепечатываются, как Бодлер или Рембо (оттуда же), именно в переводах Лоуэлла.

Лоуэлл, как действительно только гениальный поэт это может и смеет, сумел понять, как заинтересовать «чужим» свою собственную американскую поэзию, как «адаптировать» к ней, переведя в собственную идиоматику, то, что было раньше вне ее: больше слухом, чем фактом.

Скажу откровенно: подобных случаев по-английски (и по-американски) удручающе мало.

И это касается не только современной (или относительно современной) русской поэзии, но даже и всей нашей поэтической классики.

Даже поэта Пушкина, а не, скажем, его же, но прозаика или вдохновителя опер Чайковского.

Не скажу, что совсем единственным (так как всех — не знаю), но определенно последним по времени равновеликим оригиналу был перевод after Pushkin пушкинского «Пророка» Теда Хьюза (опубликованный посмертно).

Где пушкинское «и гад морских подводный ход» превращено (оцените, кто может) в «the submarine migration of sea–reptiles».

По-английски в нем есть, и без рифм, именно та мощь, где слышна убедительность гения, ибо качество гения не стилистические вольности или строгости, а только, наверное, одно: убедительность.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Chick lit, lad lit и fratire

Как литература начала делиться по половому признаку

В 1992 году книга психолога Джона Грэя «Мужчины с Марса, женщины с Венеры» стала мировым бестселлером. Потрясенное человечество сдалось теории Грэя мгновенно: ему, наконец, разъяснили то, что оно давно подозревало. Мужчины и женщины настолько не похожи в мышлении и поведении, что это почти два разных вида! Это стало логичным завершением второй волны феминизма, усилив уже существующий раскол между полами. Культура, всегда отражающая перемены в обществе, не замедлила откликнуться. С конца XX века популярная художественная литература начала всё сильнее делиться по половому признаку.

03.12.2018 13:00, Елена Кушнир, knife.media


Артур Конан Дойл. «Любящее сердце»

Рассказ о долгой настоящей любви

Врачу с частной практикой, который утром и вечером принимает больных дома, а день тратит на визиты, трудно выкроить время, чтобы подышать свежим воздухом. Для этого он должен встать пораньше и выйти на улицу в тот час, когда магазины ещё закрыты, воздух чист и свеж и все предметы резко очерчены, как бывает в мороз.

02.12.2018 19:00, izbrannoe.com


«И душой закрытый, и стихи у него муть какая-то»

Иосиф Бродский в воспоминаниях жителей Коноши и деревни Норинской

В 1964 году Иосиф Бродский был осужден за тунеядство, приговорен к пяти годам принудительного труда в отдаленной местности и сослан в Коношский район Архангельской области, где поселился в деревне Норинская. В интервью Соломону Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни.

25.11.2018 19:00, izbrannoe.com


Какие ваши годы?

Сколько лет было героям русской литературы

Какими вы представляете себе литературных героев? Взрослые, многое пережившие, они решают сложные нравственные вопросы, меняют свои и чужие судьбы. А пытались ли вы когда-нибудь узнать, сколько лет этим людям? Оказывается, многие из них по современным меркам совсем юны.

20.11.2018 19:00, culture.ru


Приключения Льюиса Кэрролла в России

Записки о трудностях перевода, ссорах с извозчиками и вкусных обедах

Английский писатель, математик, логик, философ и диакон Льюис Кэрролл, известный прежде всего по книгам «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье», в 1867 году посетил Россию: побывал в Санкт-Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде и подробно описал дорожные впечатления в дневнике. Мы выбрали из него несколько любопытных фрагментов.

19.11.2018 19:00, izbrannoe.com


Читать? А зачем?

Открытость к диалогу с миром

У Довлатова есть такая история, как кто-то, отчаявшись, что ребенок не читает, воскликнул: «ну как можно жить, не читая «Преступление и наказание»!» — получил мгновенный ответ от художника и остроумца Вагрича Бахчаняна: «Можно. Вот Пушкин не читал Достоевского — и ничего». Можно не читать «Преступление…», скажу шепотом: «Можно и Пушкина не читать», потому что не в чтении дело — а в открытости к диалогу с миром, в желании выйти за пределы своего представления о жизни, в желании понять другого.

09.11.2018 19:00, Татьяна Морозова


Книгу вроде «Лолиты» сегодня было бы невозможно издать

Порнография или шедевр?

Автор в «Экспрессен» перечитывает «Лолиту», успевшую стать классикой, и рассуждает о том, что сегодня появление такого романа было бы невозможно. Хорошо это или плохо? С одной стороны, «Лолита» — вдохновенная исповедь педофила. С другой — удивительная лингвистическая сокровищница, пусть сам Набоков и сокрушался, что вынужден довольствоваться «второсортным английским» вместо русского.

30.10.2018 19:00, Ян Градвалль (Jan Gradvall), inosmi.ru


«Какое счастье жить в одно время с Толстым!»

Воспоминания современников о писателе

Как Лев Толстой охотился на медведя и чуть не погиб, заливался слезами, слушая Чайковского, работал в поле и редактировал свои произведения. Портал «Культура.РФ» собрал воспоминания современников о писателе — субъективные и трогательные.

18.09.2018 19:00, Татьяна Григорьева, culture.ru


Образование в семье Набоковых

Самое счастливое детство начала ХХ века

Основным источником вдохновения для Владимира Набокова всегда оставался он сам. Его инструментами были языковое чутьё, которое делало возможным игру слов и смыслов, свобода неожиданных ассоциаций и память, позволявшая доставать из запертых комнат и подвергать тщательной инвентаризации мельчайшие детали. Автор щедро одаривал героев романов собственными воспоминаниями и деталями жизненного пути, смутными ощущениями и мыслями, а в автобиографиях, русской и английской, описал собственное взросление.

11.09.2018 19:00, Алиса Загрядская, newtonew.com


Предотвращенная дуэль Пушкина

Как писатель Лажечников отговорил Пушкина драться

В среду 27 января 1837 года, в половине пятого вечера, секунданты прибыли на назначенное место. Погода была мрачной, дул сильный ветер. Место дуэли было непригодным — слишком много глубокого снега. Решено было расчистить полоску, длиною ровно в 20 шагов — именно с такого расстояния должны были стреляться два обезумевших родственника — Пушкин и Дантес.

10.09.2018 19:00, Андрей Р., moiarussia.ru






 

Новости

100 лучших песен года по версии The Guardian
The Guardian представила список из 100 лучших песен года, который составили музыкальные обозреватели газеты. Всего в жюри вошло 50 критиков.
ICO-кампания фильма «Ампир V» успешно завершена

Hard Cap достигнут за несколько дней до окончания сроков проведения ICO
При сумме сбора 3,360,000 EUR собрано 32175 ETH, что на момент завершения ICO равнялось 3,506,801 EUR. Фильм поддержали 145 инвесторов. ICO-кампания проведена при технической поддержке WebMoney Transfer.

В Москве впервые пройдет масштабная выставка Фриды Кало и Диего Риверы
В Москве впервые проведут масштабную выставку работ Фриды Кало и Диего Риверы. Она пройдет в «Манеже» c 21 декабря по 12 марта.
Бондарчук презентовал платформу для соинвестирования в кино
Первым проектом на BeProducer станет фильм «Притяжение-2».
Умер Стэн Ли
Сооснователь Marvel Comics Стэн Ли умер в возрасте 95 лет, передает портал TMZ со ссылкой на дочь покойного.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.