Красочные эпитеты, используемые консервативным германским министром обороны Карлом-Теодором цу Гуттенбергом для описания положения бундесвера, должны привлечь к армии внимание немецкой общественности. Задачи бундесвера усложняются по мере усиления внешнеполитического влияния Германии, а вот его финансирование стагнирует, да и правовое обеспечение зарубежных акций оставляет желать лучшего.
Нормативы, регулирующие положение бундесвера в Германии, практически не менялись: они были сформулированы еще в старой ФРГ для армии, которую критики насмешливо называли «пацифистами в мундирах». Быстрый рост внешнеполитических амбиций воссоединившейся Германии опережает развитие формальных структур, необходимых для их реализации, а иной раз даже вступает в противоречие с унаследованной от старой ФРГ политической культурой.
Так, согласно основному закону (немецкой конституции), бундесвер не может участвовать в военных акциях за пределами стран Североатлантического альянса — исключение допускается лишь в том случае, если бундесвер получает миротворческий мандат. Между тем на сегодняшний день 6,6 тыс. немецких солдат участвуют в 11 зарубежных миссиях, в том числе в Боснии и Герцеговине, в Косово, в Судане, у берегов Ливана, в Афганистане. Изменений в конституцию до сих пор не вносилось, в 1994 г. немецкий Конституционный суд просто «вчитал» возможность зарубежных миссий в статью 24 (2) основного закона. Участие в каждой из зарубежных миссий, равно как и их продление, санкционируется бундестагом. Полномочия, которыми парламент наделяет бундесвер для выполнения этих миссий, не должны, как это подчёркивается на сайте немецкого министерства обороны, перешагивать нормы «гуманитарного международного права». Например, в афганской акции НАТО по «борьбе с терроризмом» Германия взяла на себя работу в гражданском секторе и обеспечение логистики. Стрелять немецкие солдаты имели право только для самообороны. Поэтому участие бундесвера в операции американцев против талибов в Кундузе в сентябре 2009 г., в ходе которой погибли и мирные жители, вызвало в Германии волну возмущения: не только из-за гибели населения, но и потому, что бундесвер «нарушил мандат», приняв участие в боевых действиях.
В последние годы в немецкой политике и обществе снова и снова раздаются предложения пересмотреть нормативы, регулирующие положение бундесвера в Германии, возможно, даже изменить (или, как здесь говорят, «дополнить») конституцию. Начало официальным дебатам о зарубежных миссиях бундесвера положила Ангела Меркель ещё в прошлом году — в связи с борьбой против пиратов у берегов Сомали. Освобождение захваченных пиратами немецких судов — дело бундесвера, а не подчинённой МВД элитной группы спецназа GSG 9, подчеркнула она. Впрочем, бундестаг не смог набрать необходимого большинства, чтобы поставить на повестку дня этот вопрос, и не может этого до сих пор, хотя оснований для этого всё больше.
Афганская миссия бундесвера ознаменовала качественно новый этап дискуссий о его будущем. В апреле в правительственном заявлении Ангела Меркель признала, что в Афганистане «наши цели были слишком завышены, а иной раз и ошибочны». Мандат бундестага, выданный в декабре 2001 г. на шесть месяцев и снова и снова продлевавшийся, формулировал сугубо мирные цели — «поддержка правительства Афганистана в обеспечении безопасности, а также и в особенности защита мирного населения». Однако за восемь лет, прошедших с начала операции в Афганистане, там погибли 43 немецких солдата, причем 24 из них — в ходе непосредственных боевых действий. По сравнению с американскими потерями (более 1000 солдат) цифра может показаться незначительной, но не для Германии, десятилетиями гордившейся своей особенной, мирной армией. Тем более если солдаты гибнут, что называется, задаром — цели военной миссии, по крайней мере официальные, за восемь лет достигнуты не были.
Реалисты призывают модернизировать наконец интерпретацию внешнеполитической роли бундесвера, отказаться от утрированного представления о «миротворцах в мундирах», указывают, что нагружать армию гуманитарными задачами и упрекать её за то, что в боевых условиях она воюет, — значит дезориентировать её, более того, ставить под вопрос её идентичность. В немецких СМИ все чётче раздаются требования «распрощаться с политической ложью». В апреле Ангела Меркель в правительственном заявлении призвала «называть вещи своими именами», признать, что в Афганистане немецкая армия находится в условиях, «называемых военными действиями или войной». Признание этого факта важно уже потому, что до сих пор для проформы в Германии предпочитали говорить не о «войне», а о «ситуациях, сходных с войной», ведь в войнах, согласно конституции, бундесвер с военной миссией участвовать не может.
Заявление Меркель встретило поддержку как у социал-демократов, так и у зелёных. Правда, федеральный президент Хорст Кёлер, не будучи профессиональным политиком, последовал её призыву слишком буквально, расшифровав немцам связь военной миссии и германских экономических интересов, и ему пришлось уйти в отставку. Однако после выборов нового федерального президента министр обороны цу Гуттенберг развил начатую канцлером тему, заявив в интервью, что немецкие солдаты не должны умирать ради иллюзий. Для Германии афганская миссия — это поворотный пункт, начало формирования новой политической культуры, возможно, модификации политических и правовых структур, регулирующих роль бундесвера. Значение этих изменений для Евросоюза трудно недооценить. В дополнение к своему экономическому весу и растущему политическому самосознанию Германия, занявшая после воссоединения двух немецких государств геополитически значимое место в центре Европы, обретёт готовую к зарубежным акциям армию.
Однако одних лишь правовых реформ недостаточно, необходима и основополагающая реформа армии. По словам министра обороны, структуры бундесвера давно уже не отвечают современным требованиям политики безопасности, а его оснащение оставляет желать лучшего.
На нехватку средств бундесвер жалуется уже давно, по сути, с первых своих зарубежных миссий в бывшей Югославии в 1990-х гг. Недавно министр обороны подсчитал, что лишь для того, чтобы качественно остаться на нынешнем уровне (не говоря уж о дальнейшей модернизации), бундесверу не хватает 5,6 млрд евро. Виноваты в этом, по его мнению, предыдущие министры обороны, которые лишь «латали дыры», надеясь, что структурными преобразованиями займется их преемник. В начале июля министр заявил общественности, что бундесвер не только «драматически недофинансирован», но и, как он выразился, «болен во многих членах». За 20 лет после окончания холодной войны он по всем основным классам вооружений сократился в 3—6 раз, причём сокращения продолжаются. Для преодоления последствий кризиса валютного союза весной этого года немецкое правительство приняло масштабный пакет мер по экономии средств. Министру обороны предстоит решить, как в этих условиях сохранить и улучшить боеспособность армии.
Бундесвер известен тем, что облегчает своим военнослужащим, в особенности офицерам, переход на мирную профессию. В двух университетах бундесвера — в Гамбурге и в Мюнхене — молодые офицеры могут за счёт армии получить диплом по штатской специальности — экономической, юридической, технической. По окончании срока службы бундесвер поможет в трудоустройстве. Однако многим квалифицированным военным, получившим специальное образование для сложных боевых операций и связавшим свою жизнь с армией, интеграция в «штатскую» жизнь кажется немыслимой. Именно среди них больше всего опасаются грядущих сокращений. В июле министерство обороны предполагало сократить армию (ныне 252 тыс. военнослужащих) на 100 тыс. человек (60 тыс. из которых, впрочем, служащие по призыву и сверхсрочники), а флот — на 9 тыс.
В сентябре, по окончании «летних каникул» немецкого бундестага, министр обороны обещает представить свои предложения по реформе бундесвера, цель которой — создание «высококвалифицированной, современной, действенной и гибкой» армии. Планируемое сокращение срока службы до 6 месяцев (ныне солдаты служат 9 месяцев) вызывает у экспертов опасения — ведь одно лишь образование молодых солдат составляет 3 месяца. Рассуждения об отмене воинской обязанности и полном переводе армии на профессиональные рельсы тоже не находят широкой поддержки ни у политиков, ни у общественности — воинская обязанность считается частью немецкой идентичности, так что скорее всего реформа будет комбинировать обязательную службу с элементами профессиональной армии. Ожидается, что решение о будущем бундесвера правительство ФРГ примет ещё до конца этого года.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Удивительный случай немецкого империализма.
Отчаянные времена требуют отчаянных жестов. - Штирлиц-2011.
В Германии нашли русских шпионов. - «Подтянуть язык и вообще...».
Новобранцев заманили в НАТО за 500 рублей в день и iPad 2. - «Молчали жёлтые и синие».
За свободу передвижения подчас приходится платить не только деньгами, но и собственным достоинством. - ПРО раздора.
Что препятствует реализации российского варианта новой архитектуры системы? - Исповедь переселенца: «Я тоскую по России».
Согласно статистике, за минувшее десятилетие из ФРГ в Россию вернулись как минимум 13,5 тыс. иммигрировавших немцев. - Понаехали тут!
Вас подрезали? Затормозили, не включив стопари? Хочется выругаться? - Войны за нефть.
О новой российской религии. Часть 3. - Частокол баз.
О новой российской религии. Часть 1. - Ещё раз про чики-вики.
Небольшой сеанс саморекламы.
