Если бы какой-нибудь немецкий продюсер в целях предоставления всем права на свободное высказывание сделал передачу, в которой дискутировался бы вопрос, нужно или не нужно было убивать 6 млн европейских евреев или нужно ли было «нам» захватывать Польшу, Чехословакию и Голландию, то он был бы немедленно уволен с телевидения без права туда возвращаться.
Вот уже несколько недель подряд ежедневно в будние дни по Пятому каналу петербургского телевидения показывается передача «Суд времени».
В ней осуществлён весьма привлекательный замысел: имитируя соревновательный суд, с обвинителем, адвокатом и судьёй, раскрыть смысл различных событий и характер действий политических лиц в истории главным образом советского и постсоветского времени.
Увы, судя по передаче, её создатели не видят разницы между оппонентами в научном диспуте, с одной стороны, и участниками соревновательного суда в уголовном процессе — с другой.
В научном диспуте нет обвинителя и адвоката, а каждый учёный историк просто излагает и научно обосновывает свою точку зрения, не имея основной своей целью обвинить или защитить предмет исследования.
В уголовном же суде адвокат старается доказать невиновность своего подзащитного или, в случае подтверждения его вины, ищет мотивы для смягчения приговора. Никогда адвокат не воспевает самого преступления, совершённого его подзащитным, ибо не является ни соучастником этого преступления, ни единомышленником преступника.
Процессы века
В «Суде времени» прокурор Леонид Млечин обличает преступления, а адвокат Сергей Кургинян защищает преступников и восхваляет их деяния, утверждая, что все они были справедливыми и разумными. Он не только защищает, например, Сталина, но призывает «суд» признать все его уголовные акции удачными, подчас гениальными.
Немыслимо, чтобы адвокат какого-нибудь Чикатило убеждал прокурора и судью, что всё, что сделал его подзащитный, было правильно и даже необходимо.
На Нюренбергский процесс не приглашались в качестве адвокатов идеологи Третьего рейха. Ни в одном уголовном процессе не участвует как равноправный с прокурором единомышленник преступника, оправдывающий не только его, но и само преступление.
Название передачи Сванидзе было бы корректным, если бы она называлась так: «Суд времени. Обвинитель против единомышленника подсудимого».
Второе недоразумение: создатели передачи, видимо, не понимают и различия между научным диспутом и митингом трудового коллектива: они приглашают принять участие (голосовать) в разрешении вопроса, кто из диспутантов прав, полсотни полуобразованных слушателей, сидящих в зале, и миллион телезрителей, некомпетентных в обсуждаемой области.
Эта путаница жанров — научного диспута и митинга — определяет поведение двух диспутантов, Сергея Кургиняна и Леонида Млечина, прежде всего первого.
Сама манера подачи своих соображений Сергеем Кургиняном иллюстрирует его понимание, с какой целью его пригласили на этот «суд времени».
Кургинян видит себя как перед сидящими в студии, так и перед массой телезрителей народным трибуном, цель которого — перетащить на свою сторону как можно больше участников митинга, людей из толпы.
При этом Кургинян использует весь набор приёмов митингового демагога: голосовые вибрации, иногда демонстрация слезы, настороженный взгляд, размахивание руками, возведение очей к небесам, атаки на оппонента с требованием ответить категорически на вопрос «Да или нет?» (немыслимое требование в коллегии учёных-историков, знающих, что в историческом явлении не может быть безусловного «да» или безусловного «нет», а есть множество переходных моментов, различных толкований, но характерное в устах следователя), постоянные обращения всем телом к трибунам, взывание к их аплодисментам, метание между трибуной и своим местом в зале суда.
Недискутабельные темы
Но вряд ли стоит обвинять в этой манере только Кургиняна: сама идея сделать судьями не экспертов-историков, а невежественные массы, исходящая от создателей этой программы, естественно ориентирует Кургиняна не на спокойную полемику, характерную для заседаний учёных советов, а на митинг, где верх берёт тот, кто умеет укреплять бездумное убеждение толпы, состоящей из людей, до всяческих диспутов в «Суде времени» убеждённо верующих, что в Советском Союзе всё было прекрасно и уж, конечно же, намного лучше, чем теперь; что Сталин — «лицо России», а демократия — это дерьмо.
В том, что создатели передачи допускают распространение таких представлений на многомиллионную аудиторию и без того оглуплённых людей, забывая евангельское «не соблазняй малых сих», ещё одна причина провала их замысла.
Им не приходило в голову, что не обо всём можно дискутировать перед тысячами не развитых нравственно и интеллектуально слушателей и зрителей, что есть темы вообще недискутабельные.
Нельзя ставить на обсуждение вопрос, можно ли убивать детей, и озвучивать по этому вопросу разные мнения.
Нельзя ставить вопрос, нужна или не нужна была ликвидация кулачества как класса, то есть убиение тысяч одних людей, ограбление и доведение до голодной смерти миллионов других вместе с их детьми.
Нельзя предлагать подискутировать на тему о лишении независимости целых государств — нужно это было нам или не нужно; нельзя предлагать дискуссии об убиении 40 тысяч командиров Красной армии среднего и высшего звена по приказу руководства той страны, которой эти люди служили.
В Германии, где я живу, граждане которой не хуже создателей передачи «Суд времени» знают, что такое свобода высказывания своего мнения, существуют недискутабельные темы.
Если бы какой-нибудь немецкий продюсер в целях предоставления всем права на свободное высказывание сделал передачу, в которой дискутировался бы вопрос, нужно или не нужно было убивать 6 млн европейских евреев или нужно ли было «нам» захватывать Польшу, Чехословакию и Голландию, то он был бы немедленно уволен с телевидения без права туда возвращаться. Ну а немецкий Кургинян, который на все эти вопросы ответил бы «да, нужно, таково веление истории», был бы просто предан суду.
Кургинян явно счастлив, что ему дали возможность открыто и громко оправдывать всё, что натворил уголовник Сталин, и заявлять о своей солидарности с его преступными акциями, исходя из соображений о высших целях геополитики.
На протяжении всех передач Кургинян страстно отстаивает известную философскую концепцию, превратно истолковывающую гегелевское «всё действительное разумно».
В русской истории было оправдано исторической необходимостью и геополитическими задачами, которые блестяще решали все русские правители.
О такой историософии не без иронии высказался ещё Герцен: «Мы ни в коей мере не признаём фатализма, который усматривает в событиях безусловную их необходимость, — это абстрактная идея, туманная теория, спекулятивная идея, внесённая спекулятивной философией в историю и естествознание. То, что произошло, имело, конечно, основание произойти, но это отнюдь не означает, что все другие комбинации были невозможны: они оказались такими лишь благодаря осуществлению наиболее вероятной из них— вот и всё, что можно допустить».
Теория геополитики разрешает Кургиняну и иже с ним (в России это Дугин, Проханов и др.) оправдывать любую мерзость, совершаемую всякими Иванами Грозными, и легитимировать признание уголовников, в частности Сталина, великими благодетелями русского народа.
Почему преступников оправдывают?
Уголовником, совершавшим преступления против человечности, признал Сталина Верховный суд Украины, признал ЕС, определив его место в истории рядом с другим злодеем, чьи сообщники были повешены в Нюрнберге, признают миллионы людей на земле, между прочим, и то меньшее количество зрителей программы «Суд времени», которых Кургиняну не удалось завербовать в почитатели Сталина.
Кургинян даже не скрывает своей принадлежности к сталинской банде: что бы ни обсуждалось из сталинских деяний, он ставит вопрос: а как бы нам надо было поступить?
И кому это «нам», всякий раз совершенно ясно — нам со Сталиным. Кому нужно было осуществлять ликвидацию кулачества как класса и отнимать зерно у мужиков?
«Нам», — отвечает Кургинян, зная, разумеется, что это распоряжение исходило от Сталина и его шестёрок, членов Политбюро ВКП(б), и приводит в пользу этого решения доводы, оправдывающие это преступление, позаимствованные из «Краткого курса истории ВКП(б)», этой сварганенной Сталиным исторической фальшивки, а также из пропагандистских материалов агитпропа.
Именно из этих источников Кургинян взял утверждение, что без коллективизации «мы» бы не победили в 1945 году.
Разумеется, не предлагая зрителям поразмышлять, как это две другие участницы Второй мировой войны — Англия и США — ухитрились без колхозов и без убиения миллионов своих граждан, в том числе тысяч командиров своей армии, одержать победу и даже снабжать страну колхозов, посылая ей огромное количество продуктов питания, дабы бойцы этой страны, ликвидировавшей своих кормильцев-мужиков, были способны воевать, а рабочие на военных заводах в тылу не превращались в доходяг.
«Нам» нужно было перебить 40 тысяч командиров Красной армии во главе с Тухачевским, вообще-то не очень талантливым военачальником. (О том, какими «мастерами» военного дела проявили себя нерасстрелянные командиры в первые месяцы после нападения Германии на Советский Союз, Леонид Млечин Сергею Кургиняну не напомнил.)
«Нам» нужно было заключить пакт о дружбе с нацистской Германией и договориться с ней о разделе между «нами» Европы. «Нам» нужно было забрать себе страны Прибалтики, чтобы наши бывшие друзья гитлеровцы не так уж быстро прошагали до Ленинграда.
Разумеется, Кургинян не задаётся вопросом, а нужно ли было им, полякам, латышам, литовцам, эстонцам, отказываться от своей независимости, да и необходима ли была миллионам простых русских людей аннексия стран Прибалтики и раздел Польши между политическими бандитами: они для Кургиняна тоже «они», «мы» — это власть в Кремле.
«Нам» и ням-ням
События, происходившие уже после смерти Сталина, рассматриваются и трактуются Кургиняном подобным же образом — всегда с точки зрения кремлёвских вождей, то есть «наших», чьим единомышленником он является.
«Нам» нужно было вторгнуться в Афганистан. Кому «нам»? «Нам» — это тем, кто принял и осуществил это решение, то есть кремлёвским старцам и Кургиняну, а, разумеется, не «им», русским матерям, которые получали цинковые гробы с телами их убитых в Афганистане сыновьей, и не «им», жителям Афганистана.
Ведущий полемику «судья» Николай Сванидзе предлагает тему, положительным или нет было это явление — распад Советского Союза.
Кургиняну и думать по этому поводу нет никакой необходимости: новый сиделец в Кремле, президент уже демократической России, объявил, что распад Советского Союза — это страшнейшая геополитическая катастрофа ХХ века.
Кургиняну осталось только лишь подтвердить истинность заявления шефа и объявить изменниками уже свергнутого кремлёвского руководителя Горбачёва и его сторонников: ведь они предали «нас», тех, кто так высоко ценил это государственное образование, созданное большевиками в 1922 году по инициативе «нашего» Сталина.
А большевики — это тоже «наши», как заявил Кургинян в дискуссии о роли большевиков, коммунистов в истории России.
Как и все геополитики, Кургинян и Путин страдают из-за исчезновения этого государства, не размышляя долго над его природой. А ведь это было не какое-то обыкновенное национальное государство, а государство коммунистическое, и в его названии, состоявшем из четырёх слов, было три эвфемизма, то есть ни слова истины.
Это государство было таким же союзом республик, как союзом были в Средневековье отношения между сюзереном и вассалами, оно не было ни советским (управляли страной не советы, а коммунистические партийные комитеты), ни социалистическим.
Это была страна с государственным капитализмом и с элементами крепостничества (прикрепления крестьян к колхозам, а с конца 30-х годов и рабочих к месту их занятости) и рабовладения (бесплатная работа миллионов зэков), не республика (во главе этой страны всегда стоял неограниченный монарх, называемый генеральным секретарём ЦК ВКП(б) или КПСС). И это был архипелаг ГУЛАГ, то есть страна, усеянная концентрационными лагерями и тюрьмами.
И нет ничего неожиданного, что Кургинян и его свидетели встали на защиту путчистов, которые намеревались в августе 1991 году вернуть «нашу» страну обратно в коммунизм и предотвратить распад «нашего» СССР.
«Изыди, сатано!»
В дискуссии о ГКЧП проявилась ещё одна особенность метода Кургиняна — вести тягучие перебранки с оппонентом вокруг самых незначительных событий, чтобы заболтать суть этих событий.
Увы, ему удавалось втянуть в эти перебранки Леонида Млечина, который вынужден был отвечать на всякие вопли Кургиняна, вместо того чтобы сказать ему: «Изыди, сатано!»
У Кургиняна постоянно проявляется стойкое влечение, род недуга — склонность находить оправдание политике вождей (Юлия Цезаря, Петра I, Сталина, Гитлера, гэкачепистов) и уничижительно оценивать демократии, презрительно отметая всякие разговоры о подробностях вроде вырывания ноздрей Петром I.
Оправдывая во всех случаях вождей, Кургинян прибегает, как правило, к их же аргументациям. В дискуссии о причинах начала Второй мировой войны Кургинян и его «свидетели» убеждённо обвиняли в развязывании этой войны никак не Гитлера и Сталина, а западные демократии — Англию и Францию: война-де началась как следствие Версальского договора, навязанного западными демократиями и поставившего Германию в такое тяжёлое положение, что Гитлер вынужден был начать её для возрождения рейха.
Точно так же оправдывал все свои агрессивные акции сам Гитлер. И как все единомышленники сталинистов, Кургинян и его «свидетели» считают ответственными за Вторую мировую войну не Сталина и Гитлера, а западные демократии: они не пошли в 30-е годы на союз с СССР, который ратовал-де последовательно за политику европейской безопасности…
И в пакте между двумя политическими шулерами, Сталиным и Гитлером, виноваты, по Кургиняну и его свидетелям, только Англия и Франция, а Сталин и Гитлер естественно решали свои геополитические задачи.
Неясно, кто участвовал в подборе Кургиняном его, так сказать, свидетелей, которые в большинстве своём такие же обскуранты или демагоги, как и сам Кургинян, или лжецы вроде приглашённого на «Суд времени» Василия Стародубцева (члены ГКЧП были арестованы и преданы суду именно как политические заговорщики), солгавшего, что-де весь советский народ и почти все ведущие политические деятели страны были на стороне гэкачепистов.
Руцкой, о позиции которого в дни путча знает весь мир, открестился от своей солидарности с защитниками Белого дома и потребовал, чтобы ему предъявили фотографию, которая бы подтвердила, что он был рядом с Ельциным: по его сегодняшним взглядам он не мог быть тогда против замыслов гэкачепистов, — а если нет такой фотографии, то и говорить не о чем.
Научный уровень свидетелей Кургиняна можно проиллюстрировать открытием одного из них, что Февральская революция заключалась лишь в бунте баб, которые недополучили хлеба, — вот и вся причина гибели российской трёхсотлетней монархии.
А другой свидетель, адвокат члена ГКЧП председателя КГБ Владимира Крючкова и, конечно же, его единомышленник, назвал молодых людей, бросавшихся под танки в августе 1991 года, просто пьяницами.
Жаль, что так оплошал Николай Сванидзе, создатель блестящих «Исторических хроник»…
Не следовало ему столь благодушно соглашаться играть в их игры с адвокатами преступлений против человечности, упёртыми противниками демократий, презрительно отметающими любые ссылки на гуманность и права человека как не стоящие упоминания, когда речь идёт о решении геополитических целей, определяемых мудрыми вождями государств.
К чести его нужно сказать, что он иногда срывается и, забывая о функциях судьи, откровенно выступает против преступных или лживых утверждений защитника.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- «Взгляд» изнутри.
Отрывок из книги «Влад Листьев. Пристрастный реквием». - Пост-имперское мышление и пост-модерн.
Проект модернизации: реформа как переформатирование традиционного общества. - Андрей Лебедев: «Брежнев – правитель эпохи «Школы для дураков…».
Галковский в личном общении, Терновский в литературном, БГ в «растворённой» книге и ангелы в книге из бумаги. - Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Words, words, words.
«Иллюзии» Ивана Вырыпаева в театре «Практика». Занимательная математика. - Другие. После Бродского.
Литература on-line. Каким должен быть правильный поэтический перевод? - Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Игорь Манцов, Вадим Касаткин: «Америка-красавица и карнавальная преисподняя…».
Диалог июля. Об Америке и России, геополитических монстрах и сопутствующей каждому из этих монстров культурке.
