Доктор Хаус вылечил Обаму, Балабанов заделался русским Фассбиндером, Михалков и Герман-старший сыграли самих себя. Что дальше?
Весной 2005 года знаменитый доктор Хаус вылечил сорокалетнего афроамериканца, сенатора-демократа и кандидата в президенты США, даже внешне изрядно смахивающего на Барака Обаму.
Сорокалетнего афроамериканца, идущего в Белый дом с идеалистическим намерением, начав всё с чистого листа, установить — и там, и в США в целом, да и во всем мире, — справедливый новый порядок!
Лечение (предположительно на самом старте избирательной кампании 2004 года) протекало, как водится в сериале, весьма драматично. У кандидата в президенты поначалу со стопроцентной уверенностью выявили СПИД!
А сам он столь же категорично утверждал, что такого не может быть, потому что такого не может быть никогда!
В возражениях пациента репутационные мотивы, разумеется, преобладали над автобиографическими. Даже на рак «претендент на американский престол» был согласен — но только не на столь убийственный для действующего политика диагноз. Свидетельствующий, помимо всего прочего, о нетрадиционной сексуальной ориентации, на что и не преминул указать больному бесцеремонный врач.
Кандидат в президенты отрицал и собственную «голубизну».
Но кто же поверит политику?
И разве не каждый день (ну через один) врачам доводится сталкиваться с пациентами, предпочитающими неминуемую смерть осознанию (с неизбежной последующей оглаской) постыдного диагноза и/или анамнеза?
Во всяком случае, в сериале «Доктор Хаус» дело обстоит именно так.
И вдруг произошло небывалое: доктор Хаус поверил темнокожему сенатору! А поверив, тут же поставил правильный диагноз и вылечил амбициозного пациента — как выяснилось, всего-навсего от последствий неудачно залеченной детской эпилепсии.
Но президентом США вам всё равно не стать, сказал безжалостный Хаус.
Белый дом, пояснил он свою мысль, называется Белым отнюдь не только из-за цвета стен.
Я знаю, возразил благородный мавр. Но ведь выиграть выборы и не обязательно! Добро в мире можно приумножить и потерпев героическое поражение…
И доктор Хаус под впечатлением от услышанного тут же бросается в бой неравный, в борьбу безнадежную на профессиональном поприще — и сам терпит героическое поражение, тут же, однако, оборачивающееся победой (правда, в определенных отношениях пирровой).
Ему удается изгнать из больницы ненавистного председателя попечительского совета (тоже, кстати, афроамериканца), который, увы, уносит с собой и твердо обещанные было больнице сто миллионов долларов.
А через четыре года в Белый дом на коне неопределенной масти въезжает Барак Обама!
То ли посрамив создателей сериала «Доктор Хаус», то ли втайне аплодируя им за моральную поддержку.
Нечто сходное (пусть и на ином уровне) произошло под сенью родных осин с черной комедией «Жмурки», которую в праздничные дни в очередной раз показали по телевидению.
У Алексея Балабанова есть черта, роднящая его с Райнером Вернером Фассбиндером, — сложные кинопритчи обоих прочитываются на определенном уровне как незамысловатые аллегории.
У Фассбиндера это «Германия, сука» (как «Россия, сука» у Андрея Синявского). Германию-суку играют Ханна Шигула или Барбара Зукова.
У Балабанова это «блин, кинематограф». Роль «блин, кинематографа» («Ленфильма», Госкино и прочих соответствующих учреждений) в разных фильмах исполняют, наряду с прочими, Алексей Герман (старший) и Никита Михалков.
Возьмем фассбиндеровское «Замужество Марии Браун».
Как на примитивном аллегорическом уровне прочитывается этот фильм?
Германия навеки обручена с нацизмом. В рамках фильма — с нацистом. С белокурой бестией.
Однако, обладая изрядной жизненной силой, Германия готова — причем не без любви — сойтись и с американским сержантом-негром, и с еврейским финансистом из Европы. Вот только любит по-настоящему только бестию.
А та — за спиной у Марии Браун — вступает в закулисный сговор с мировой финансовой закулисой. И это уже катастрофа.
Катастрофа, впрочем, неоднозначная: на фоне радиорепортажа о чудом вырванной немцами у венгров победы на чемпионате мира по футболу 1954 года.
Возьмем «Замок» (по Кафке) — первую полнометражную картину Балабанова. Всё на том же примитивном аллегорическом уровне этот фильм интерпретируется так.
Замок — это мир (советского) кинематографа, куда никого не пускают со стороны. И главное, непонятно, на каких основаниях и по каким правилам кое-кого туда все-таки иногда пускают.
Всё это землемеру (начинающему режиссеру) К. объясняют на задворках Замка, в Деревне, на «Ленфильме».
Объясняет это ему и Кламм — единственный из чиновников администрации Замка, хотя бы на миг, хотя бы просто со скуки допускающий мысль о том, что К. можно в кинематограф все-таки и пустить.
К тому же у К. с Кламмом одна девка на двоих. И пусть она дает всем подряд, только эти двое для нее что-то значат.
Потому что на самом деле никакая она не девка, а муза. То есть и муза, и девка. Муза вообще девка. Муза кинематографа.
Звать ее, кстати, Фридой (у Кафки и, естественно, в фильме). Как одну из самых либеральных ленфильмовских редактрис советского времени.
Кого приглашает Балабанов на роль карикатурного Кламма?
Естественно, Алексея Германа!
А в двух поздних фильмах карикатурным Кламмом становится Михалков.
Кстати говоря, как фильм о режиссере прочитывается и недавний «Морфий». В котором особенно жестоко достается кинокритикам, изображенным в виде медицинского персонала среднего звена: один фельдшер падает в обморок во время операции, другой — гнусный жид, тогда как сестра милосердия сама рвется из критиков в режиссеры, то есть — в образной системе фильма — в морфинисты.
Никита Сергеевич Михалков сыграл у Балабанова в двух картинах.
Сыграл (как перед ним Герман), поддавшись на балабановскую провокацию.
В фильме «Мне не больно» Михалков сыграл старого начальника-импотента, безнадежно любящего и столь же безнадежно опекающего умирающую отечественную кинематографию (в исполнении Ренаты Литвиновой).
Которая любит другого, но всё равно умирает.
И вот-вот испустит дух окончательно.
В «Жмурках» Михалков сыграл провинциального крестного отца, обворованного собственными шестерками и за это разжалованного в проводники (из рязановского «Вокзала на двоих»; лучшая, кстати, роль артиста Михалкова).
То есть в «Жмурках» Михалков сыграл руководителя российского (сугубо провинциального) кино, подсиженного и свергнутого молодыми хамами и на склоне дней поневоле возвращающегося к своему подлинному — актерскому — призванию.
Когда Балабанов снимал «Жмурки», подобная перспектива казалась утопической.
Как и перспектива избрания афроамериканца на пост президента США, пока шли съемки первого сезона «Доктора Хауса».
Но вот Барак Обама избранный президент США.
А в Москве прошел VII съезд кинематографистов.
Прошел по сценарию «Жмурок».
Разве что без стрельбы.
И получается, что доктор Хаус оказался политически близорук.
А режиссер Балабанов фантастически прозорлив.
И не дотумкал он лишь до одного: пригласить на роль подросшего любителя мастерить гробики (и сына крестного отца, разжалованного в проводники) артиста Михаила Пореченкова.
В остальном же всё срослось — и у американских политиков, и у отечественных кинематографистов.
Но срослось — причем в обоих случаях — больше на глазок.
А главное, до поры до времени.
И не окажется ли и кинематографическая победа (подобно победе доктора Хауса) пирровой?
И сколько (и чего?) унесет с собой отвергнутый мнением больничной общественности председатель попечительского совета?
Статьи по теме:
- Любовь к мудрому доктору
- Критический реализм. Что и как
- Жена побила мужа. Спортлото-82
- Пазолини. История смерти
- «Котовский»: романтический велосипед
- Не плачь, Алиса
- Не без скрипа
- Из «Воображариума» с любовью и прочей мерзостью
- Основатель Lostfilm.tv Андрей Кравец: «В России главная задача продюсеров — снимать за копейки и быстро»
- Оскар 2010: номинанты
