Планов громадьё. Ожидается, что новый российский супермузей будет аналогом Центра Помпиду в Париже, музея Гуггенхайма в Нью-Йорке и галереи Тейт в Лондоне. Хотя вопросов пока здесь возникает больше, чем ответов.
На одной из последних коллегий Министерства культуры РФ было принято решение о постройке на базе Государственного центра современного искусства (ГЦСИ) Государственного музея современного искусства.
По поводу этого события состоялась пресс-конференция. От министерского руководства присутствовал замминистра культуры Павел Хорошилов, от руководства ГЦСИ — генеральный директор Михаил Миндлин и художественный руководитель Леонид Бажанов.
Бобур по-московски
Начали лихо: новый российский супермузей будет аналогом Центра Помпиду в Париже, музея Гуггенхайма в Нью-Йорке и галереи Тейт в Лондоне. Масштабность притязаний видна по запланированному расширению площади: с 2 тыс. кв. м (трёхэтажное здание на Зоологической улице, 13) до 25 тыс. кв. м. Более чем в десять (!) раз.
Как аргумент в пользу расширения — обширная коллекция, собранная ГЦСИ за последние 15 лет: 2500 произведений 231 автора.
Напомним, здание ГЦСИ открыто относительно недавно: пять лет назад. Тогда был реконструирован цех завода электроосветительного оборудования в элегантное строение красного цвета. За проект реконструкции мастерская Михаила Хазанова на фестивале «Зодчество-2005» была награждена премией «Хрустальный Дедал».
Сейчас мастерская Хазанова сделала прикидочный проект нового ГМСИ — его продемонстрировали на экране. На ГЦСИ навинчен какой-то стояк в полиэтиленовых пакетах. По картинке сложно судить, удачный это проект или нет.
Четвёртый Интернационал
Посыпались вопросы: чем новый музей будет отличаться от Музея современного искусства на Петровке, 25 (под эгидой Зураба Церетели), сроки выполнения, примерная стоимость, тактика и стратегия подбора коллекций?
На первый вопрос замминистра выдал таинственную фразу: «На Петровке, 25, — музей современного искусства. А здесь будет совре-мен-ный музей… Улавливаете разницу?»
Никто не уловил. А присутствовавший от музея СИ на Петровке Церетели-младший уточнил, что их «музей не современный разве что с архитектурной точки зрения» (расположен в здании старинного особняка. — К.Р.). А вообще Василий Церетели страшно рад, что появится ещё одна новая институция современного искусства.
Миндлин и Бажанов тоже минут сорок клялись в лояльности к коллегам, «хотя все знают, какие в этой среде разногласия».
Будто в подтверждение последних слов Бажанов заметил: «Искусствовед Катя Дёготь относит к contemporary art даже произведения конца XIX века. Я же считаю, что это вещи, созданные после 1991 года, когда исчезла советская цензура».
А что делать с нонконформистами, работами которых (Оскар Рабин , Эрик Булатов) ГЦСИ регулярно пополнял свою коллекцию? Или считать пригодными только те картины, что написаны после развала Союза?
Миндлин ещё больше внёс неясности в вопрос о приоритетах, заявив, что в США есть Национальный музей искусства (и аналогичные в других странах). «А у нас будет интернациональный», — с пафосом закончил директор ГЦСИ. Художественный руководитель дополнил: «В планах есть закупка Хёрста, Чапменов…»
Повисла недоумённая пауза.
Во-первых, это дорого. А во-вторых — зачем? Переплюнуть Тейт? Или даже украинский PinchukArtCentre? Известно, что Виктор Пинчук выставляет по принципу «модно и престижно». И практически бесплатно для киевлян: что концерт сэров Элтона Джона и Пола Маккартни, что экспозиция Хёрста — тут идеология смычки крупного капитала с народом. И потом, это частная инициатива г-на Пинчука, здесь же речь идёт о государственном учреждении.
Опоздав на час, Екатерина Дёготь задала ещё один сугубо «искусствоведческий» вопрос: «Кто будет директором?»
Михаил Миндлин заметил, что с нуля создавать новую команду нерентабельно. Решение принято строить музей на базе ГЦСИ. А у ГЦСИ такая команда есть. С директором во главе.
То есть в этой роли он видит себя.
Когда пресса вознамерилась выяснить позицию министерства, Хорошилов только добавил интриги: «Я пока молчу».
Вечные вопросы
Наконец, журналисты взорвались от нетерпения, выкрикнув с мест главные вопросы: о сроках и деньгах.
Михаил Миндлин сказал, что сумма в 3 млрд рублей весьма приблизительна. Поскольку хазановский проект не окончательный. Будет объявлен конкурс. Бюджет конкурса — 90 млн рублей. Строительство предполагается в 2011 году.
Вскользь позвучал вопрос: насколько государство будет опекать художественную линию нового музея? Ведь оно главный донатор. Не будет ли Путин указывать ГМСИ, как Глазунову, какой длины рисовать меч?
Хорошилов сказал, что государство интересует сырьё, а к художественному рынку Кремль равнодушен (заметим в скобках, пока равнодушен). Замминистра в финале остудил общий энтузиазм, заметив, что на сегодняшний день мы имеем только протокол о намерениях.
Владелец старейшей галереи актуального искусства «Риджина» Владимир Овчаренко попытался выяснить у Хорошилова тактику сотрудничества нового музея с частными галерейщиками — пока госучреждения игнорируют частников. Замминистра сказал, что ничего не мешает такому сотрудничеству. Овчаренко ответил, что ничего и не помогает.
Короче, и этот вопрос вкупе с остальными — за сколько? каким образом? кто? — повис в воздухе. Ясно одно: такой музей, с новейшими техническими возможностями и обширными площадями, нужен.
Но единое мнение, каким он должен быть, отсутствует.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
