На прошлой неделе консервативный политический Heritage Fund провел конференцию экспертов по взаимоотношениям с Россией. По сути, участники дискуссии констатировали, что США нужно ужесточить свою политику по отношению к России, которая, по их мнению, больше не является «другом и партнером» Америки.
На прошлой неделе консервативный политический Heritage Fund провел конференцию экспертов по взаимоотношениям с Россией. По сути, участники дискуссии констатировали, что США нужно ужесточить свою политику по отношению к России, которая, по их мнению, больше не является «другом и партнером» Америки.
Между тем вполне вероятно, что результатом внешней политики Обамы может стать возрождение тесного партнерства и дружбы Москвы и Вашингтона.
Однажды товарищ Сталин спросил, кто такой римский папа и сколько у него дивизий. Примерно такую же пренебрежительную позицию по отношению к России на протяжении почти всех восьми лет правления занимала и администрация Буша. Фактически нынешнее состояние дел, в столь жестких выражениях описанное республиканскими аналитиками, — ее непосредственный результат.
Сразу оговоримся: модные в России утверждения о том, что вся политика Вашингтона есть «наглое вмешательство во внутренние дела Российской Федерации по всему миру», далеки от действительности. Тем не менее для Кремля оказалось достаточно того, что с приходом Буша в Вашингтоне с Россией просто перестали считаться.
Российские протесты (как, впрочем, и многих других партнеров и союзников США) против вторжения в Ирак услышаны не были. Попытка создания внутри Евросоюза блока из бывших восточноевропейских сателлитов СССР, предпринятая для усиления влияния на позицию ЕС по Ираку изнутри, пробудила у российского руководства параноидальную боязнь возрождения блока буферных государств. «Оранжевые революции» в Грузии и на Украине, роль Вашингтона в которых в России склонны незаслуженно преувеличивать, вообще привели к стойкому убеждению, плавно перешедшему в пропагандистские штампы, что США и Россия — заклятые враги. Планы по размещению ПРО в Чехии и Польше, еще даже не начав осуществляться, уже вызвали состояние, близкое к истерике.
Но это всё частности. Больше всего на поведение России, как и некоторых других стран, повлиял пример Ирака. Пытаясь спасти собственную шкуру, Саддам изо всех сил пытался убедить мировое сообщество, что у него нет баз «Аль-Каиды», бактериологического и ядерного оружия. Не получилось.
Между тем с Ираном, долгое время считавшимся американской целью номер, ничего подобного не произошло. Президент Ахмадинежад ясно дал понять — он Америке враг и отступать не собирается. Выяснилось, что быть Вашингтону врагом безопаснее. Ведь своих реальных врагов, то есть тех, кто открыто заявил о ненависти к Америке (Иран, Северную Корею, Венесуэлу), Вашингтон и пальцем не тронул.
Россия заняла жесткую антиамериканскую и антизападную позицию, отказалась от продления ДОВСЕ, а в конце концов и вовсе предстала в глазах западного мира агрессором против маленькой демократической Грузии.
От этих-то последствий собственной внешней политики республиканцы теперь пытаются предостеречь Обаму. Однако главное, чего не понимают в консервативном лагере, — это то, что сейчас в российских интересах поглубже закопать топор войны и вернуться к отношениям, существовавшим между Россией и США при Клинтоне.
Сейчас модно говорить, что внешняя политика Обамы может стать вторым изданием внешней политики Клинтона. Администрации Клинтона, на счету которой множество внешнеполитических и военных провалов, всё же удалось сделать главное: превратить ельцинскую Россию если и не в союзника, то в партнера, чье мнение учитывается при формировании политики по многим важнейшим вопросам.
Российская внешняя политика демократов-клинтонианцев исходила из того, что активное вовлечение России в качестве партнера в современный международный дискурс способно повлиять не только на внешнюю политику страны, но и в целом привести к демократизации внутри нее. Клинтонианцы считали, что экономическое и военное возрождение России, происходящее в рамках сотрудничества с США, для Америки весьма желательно. Клинтонианцы верили, что только демократический режим способен сделать страну надежным партнером и частью западного мира. И в общем mutatis mutandis эта политика работала.
Россия стала одним из инициаторов, подписантов и гарантов Дейтонских соглашений (о чем сейчас совсем немодно вспоминать), а также вошла в состав Мадридской четверки по урегулированию конфликта на Ближнем Востоке. То есть стала активным участником двух важнейших процессов в мировой политике 90-х годов. Россия присоединилась к клубу G7 и стала партнером ЕС, имея экономику меньше португальской. Стала членом Совета Россия — НАТО, имея устаревшую армию, разрушенную пренебрежением властей и коррупцией военных.
Фактически Вашингтон искусственно поддерживал российский статус на мировой арене. Российское влияние в СНГ и даже частично в Восточной Европе строилось на договоренности с Вашингтоном, фактически признавшим бывшее советское пространство российской сферой интересов. Особые отношения давали Москве возможность быть в Вашингтоне проводником интересов тех стран, которые там в противном случае просто не пустили бы на порог.
В жертву российско-американским отношениям демократы даже частично принесли свои позиции по правам человека — выступления правозащитников по поводу происходящего в Чечне ни на что не повлияли. Внимательное отношение демократов к российским сантиментам по поводу Сербии привело к нерешительной и непоследовательной политике США и НАТО на Балканах. Но даже когда Вашингтон проявил твердость в Косове, разворот самолета Примакова над Атлантикой и введение российских десантников на аэродром Приштины не привели к разрыву отношений России и США.
Однако стоило республиканцам прекратить делать России авансы, как российское влияние на мировой арене и даже в непосредственной близости от собственных границ стало стремительно уменьшаться. Нефтедоллары, грозные окрики и даже танки в Поти и Гори вовсе не помогли его восстановлению. Бывшие сателлиты либо ушли в свободное плавание, либо стали видеть в России дойную корову, особенно во времена финансового кризиса. Лукашенко поменял свою позицию с антизападной на пророссийскую в обмен на 2 млрд долларов стабилизационного кредита. Маленькая гордая страна Киргизия под давлением России согласилась расторгнуть договор об аренде американской базы Манас в обмен на те же 2 млрд. Представляется, что и отношения Киева и Москвы могут потеплеть в обмен на примерно такую же, если не большую, сумму.
Между тем в 90-е соседи слушались Россию без денег. Попросту говоря, потому что знали: в Вашингтоне им скажут — звоните в Кремль. Так-то куда лучше, ведь деньги имеют свойство заканчиваться, особенно когда кругом мировой финансовый кризис. Так что вполне вероятно, что лет через восемь участники нынешней конференции будут с большой неохотой вспоминать свои сегодняшние оценки.
