Подписаться на обновления
20 сентябряПятница

usd цб 64.2199

eur цб 70.9373

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Наум Вайман и Матвей Рувин   суббота, 2 октября 2010 года, 09:01

Длинные ресницы солдата
Отрывки из эпистолярного диалога о Мандельштаме


Осип Мандельштам, 1925 год // Итар-Тасс
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог






Когда в самых привычных, заезженных восприятием строчках любимого поэта открываются дополнительные бездны и голову кружит предчувствие открытия, кажется, что такого Мандельштама мы ещё не читали. Опыт анализа нескольких стихотворений.

В стихах Мандельштама довольно много «ресниц», да ещё увязываемых со «слезой»: «Колют ресницы. В груди прикипела слеза»; «Как будто я повис на собственных ресницах».

Матвей — Науму
Subject: Реснота

Образ, прямо скажем, сомнительный, с оттенком дешёвой («низовой») сентиментальности в духе «почти шансона». Поскольку «покойник этого не любил», остаётся предположить, что он этот образ радикально переосмыслил.

В каком направлении? Я бы сказал так: в «философско-театральном».

А надо ли переводить «Бледное пламя»? А остальные англоязычные тексты Набокова? Не говоря уж о горемычном «Оригинале Лауры». А эссеистику Набокова? И надо ли всё-таки переводить эссеистику Бродского? Тем более англоязычные стихи Бродского?

Ресницы играют у Мандельштама роль шторы, занавеса, рампы. «Как ресницы на окнах опущены тёмные шторы». Эта строка (из «Золотистого мёда струя») остаётся недопонятой (и потому «недооценённой»).

Здесь шторы-ресницы увидены извне («После чаю мы вышли в огромный коричневый сад, / Как ресницы на окнах опущены тёмные шторы»). Эти «рамповые шторы» организуют всё пространство стихотворения.

С одной стороны, они создают условия для «портативной рампы»: герой «унёс с собой» образ «рамповых штор-ресниц», благодаря чему обычная виноградная лоза открывается ему как «зарамповое видение»: «Я сказал: виноград, как старинная битва, живёт» и т.д. С другой стороны, возврат к «комнатности» (к тому, что расположено за шторами-ресницами) даёт дихотомическую картину замкнутой в комнатном пространстве («в греческом доме») Пенелопы vs. блуждающий в пространстве и времени (вне рамповых ограничений) Одиссей.

Синтезом этих векторов служит мифологема «возвращения Одиссея» («И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно, / Одиссей возвратился, пространством и временем полный»); «полотно» Одиссева паруса перекликается с «прялкой», за которой «вышивала» Пенелопа («Не Елена, другая…»), и оба образа — комнатной пряжи (женское начало) и разомкнутых странствий (мужское начало) — синтезируются в мифологеме золотого руна («Золотое руно, где же ты, золотое руно?»).

Таким образом, мотив штор-ресниц-рампы организует всё пространство стихотворения — приводит все его элементы «к одному знаменателю». Мне кажется, только такое прочтение позволяет охватить всю совокупность динамически развивающихся мотивов: все они поддаются редуцированию — к организации пространства, заданной шторами-ресницами-рампой.

Связь между шторами-ресницами и рампой, то бишь театральным занавесом, ещё более очевидна в стихах памяти Белого.

    Как будто я повис на собственных ресницах,
    И созревающий и тянущийся весь, —
    Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
    Единственное, что мы знаем днесь.

Тот факт, что эта строфа — завершающая (в стихотворении «10 января 1934»), придаёт ей особую значимость. Какую?

Здесь задействованы (имплицитно, но достаточно отчётливо) две расхожие метафоры:

1) взмах ресниц и скатывание с ресницы слезы — как срок человеческой жизни;

2) жизнь есть театр: «разыгрываю в лицах» появилось по ассоциации с «шторами-ресницами-театром» («Золотистого мёда струя»).

Таким образом в совокупности эти два мотива дают синтез: время (взмах ресниц, скатывание слезы; ср: «Ресничного недолговечней взмаха») и пространство человеческой жизни (иными словами, полный хронотоп — время-пространство человеческого существования).

Если со временем всё более или менее ясно, то пространство подано весьма специфично: это — пространство театра. «Единственное, что мы знаем днесь» — это то, что мы можем разыграть в лицах в «театре для себя».

Думаю, Мандельштам опирается здесь на опыт театральной культуры Серебряного века (например, Евреинова, «Бродячей собаки» и т.п.). Но я хочу остановиться на более специфичном сходстве — с театральной теорией Сигизмунда Кржижановского.

Насколько я знаю, сведений о какой-либо близости между М-мом и Кржижановским не имеется. Но очень вероятно, что Мандельштам «что-то о нём слышал». Кржижановский, которого фактически не печатали, читал лекции.

Например, известно, что двадцатого декабря 1923 года на заседании театральной секции Государственной академии художественных наук (ГАХН) им был прочитан доклад «Актёр как разновидность человека».

Поскольку в дошедшей до нас и опубликованной (уже в годы перестройки) «Философеме о театре» заключительный раздел носит то же название, «Актёр как разновидность человека», мы можем с достаточной уверенностью судить о том, что было сказано в докладе Кржижановского.

(Ещё одна деталь: в ЕМ есть персонаж по фамилии Кржижановский, впрочем совсем непохожий на Сигизмунда, но не исключено, что Мандельштам в данном случае работал методом «от противного».)

В «Философеме о театре» Сигизмунда Кржижановского есть целый раздел под названием «Реснота».

Там, в частности, сказано: «Есть старое, схороненное в забытых церковно-славянских рукописях слово: «реснота», — и производное: «ресный». Церковно-славянский язык служил только идеализму: на иные направления его словарь ни разу и ни в одной книге не работал. Оттого именно в нём, несмотря на малословие, и выработались эти странные термины. «Реснота» — это всё пестротное многообразие зримого мира, который по сути своей не длиннее ресниц, хотя и мнится огромным и многопространственным. Театр, сокращающий всё пространство мира до короткого, в десяток аршин, воздушного куба сцены, тоже близок к вере, что мир наш — ресный мир, и если техника театра утончится, то, может быть, ему и удастся доказать наинагляднейшим образом, что все мнимые глубины и длины мира мер не длиннее длины ресницы».

Вообще текст «Философемы о театре» вызывает у меня восхищение. Он весьма не прост и требует отдельного анализа, но вот что ясно «с самого начала».

По-видимому, это единственный (по крайней мере на русском языке) текст, в котором рампа осмыслена как системообразующая эстетическая категория (предрувинизм). Далее в «ФоТ» рампа соотнесена с ресницами-веками-оком-взглядом и т.д. и т.п. Здесь неисхоженное поле для напрашивающихся сопоставлений с Мандельштамом.

Например, у Мандельштама: «Я запачкал руки в саже, / На моих ресницах копоть, / Создаю свои миражи…» (песенка «У меня не много денег»). У Кржижановского: «…самый срединный человек, сидя у окна своей комнаты, изредка ощутит пёстрые «вне» лишь налипью на глазу, пространство — плоской цветной картинкой на стекле окна». (Воздушное стекло — постоянный для Мандельштама образ: «Где воздушным стеклом обливаются сонные горы», купол из «Концерта на вокзале».)

Для Кржижановского характерна «физиологическая расчленёнка»: он берёт глаз (и, соответственно, ресницы как его атрибут) как орган, чуть ли не изъятый хирургом.

Рампа фактически встроена в глаз — как лезвие бритвы, перерезающее (как у Дали/Бунюэля в Un Chien Andalou) «я» и «не-я».

У Мандельштама ресницы тоже могут быть «повёрнуты вовнутрь»: «Колют ресницы. В груди прикипела слеза». Для Кржижановского весь мир как «представление» в смысле Канта переосмыслен в мир как «представление» в смысле театра.

Поэтому всё, что выходит за глазное яблоко со зрачком, есть «представление» как театральное действо, развёртывающееся «на расстоянии ресниц»: «Доколе не сорвусь [как слеза с ресницы], / разыгрываю в лицах / Единственное, что мы знаем днесь».

Если добавить к цепочке шторы-ресницы-рампа такие образы, как «глазное яблоко», «веки» и т.п., круг наблюдений в заданном направлении резко расширится. У Кржижановского: «Человеческое «я», глянув сквозь глаза во вне и увидав, что за зрачками не пусто, не смеет уж более отгородиться веками от своего «вне».

Ещё цитата: «Актёр живёт — пока его видят: поднимающийся занавес он ощущает как огромное веко глаза, глядящее на него».

И ещё: «…стены делаются прозрачны, мысли внутри черепа [ср. связь между черепом и глазницами у М-ма: «Для того ль должен череп развиться / Во весь лоб — от виска до виска, — / Чтоб в его дорогие глазницы…»] — зримы извне, даже неживые вещи разжимают веки: человек чувствует себя подставленным под мириады глаз: на зрителя».

У Мандельштама: «Я с веком поднимал болезненные веки — / Два сонных яблока больших». «Два сонных яблока на роговой облатке…» и т.д.

Ещё момент. Читаем у Кржижановского: «И обратно: стоит стать у обыкновенной рампы под множество глядящих на тебя глаз, и тотчас (в Актёре) ощущение «вины», но так как реального обоснования её нет, то его разыгрывают: отсюда основная тема помоста дана не глазам, а глазами. Миф о стоглазом Аргусе, в сущности, миф о зрителе».

Во-первых, отметим слово «разыгрывают» («разыгрываю в лицах»). Во-вторых, сразу приходят на память «многоглазые» образы Мандельштама: «Быть может, мы Айя-София / С бесчисленным множеством глаз»; «Что, если Ариост и Тассо, обворожающие нас, / Чудовища с лазурным мозгом и чешуёй из влажных глаз?»; «И зенитных тысячи орудий — / Карих то зрачков иль голубых…» и т.д. и т.п.

Ещё цитата из Кржижановского: «Иллюзионизм, ширясь, покинул низкую келью мыслителя: теперь он в рост театральному куполу и как раз укладывается под ним, герметически закупоренный в глухие стены театра; но никаким скрепам не удержать его внутри сомкнувшихся стен: фантомы и фантазмы, просочившись сквозь них, рано ли, поздно ли, войдут в жизнь, и миры, укоротившись до длины ресницы, войдут внутрь «я». Солнца зажгутся по сю сторону век; огромный сплюснутый сфероид земли, протиснувшись сквозь зрачок, спрячется в крохотном сфероидально приплюснутом хрусталике. И тогда театр, как мост, по которому все уже прошли, можно будет развести: он уже не будет нужен».

У Кржижановского театр, по сути, является орудием антропологического преображения. Он, как клин клином, вышибает из человека «иллюзионизм» и впускает «вовнутрь» каждого весь мир.

Выполнив свою функцию — функцию «моста в реальность», — театр сможет отмереть. Есть некоторое сходство между образами «разводного моста» у Кржижановского и Мандельштама: в обоих случаях речь идёт о мосте как «антропологическом операторе»; если бы мандельштамовский человек «проскочил» через мост к крепости-природе, это было бы уже другое, «райское» существо; антропология Кржижановского более оптимистична: похоже, он верит, что театр рано или поздно выполнит ту функцию, которую не дано выполнить Природе в случае М-ма.

Наум — Матвею

Со своим «подъёмным мостом» ты ловко вышел на «Ламарка» с его природой-крепостью1:

И от нас природа отступила —
Так, как будто мы ей не нужны.

И подъёмный мост она забыла,
Опоздала опустить для тех,
У кого зелёная могила,
Красное дыханье, гибкий смех…

Ведь это стихотворение — о попытке антропологической перековки, правда неудачной…

А связь с Кржижановским, которую ты обнаружил, вдохновляющая, она проясняет очень многое у Мандельштама, тем более что «по тексту» неопровержима.

Рассуждения о портативной рампе напоминают мою догадку о «внутреннем театре» (мы обсуждали её в связи со статьёй «О собеседнике»): автор разыгрывает свой «театр» сам с собой, он сам для себя и автор, и актёр, и зритель.

«Он бросает звук в архитектуру души… Он [поэт] будет похож на отца Мартина средневековой французской пословицы, который сам служит мессу и слушает её» («О собеседнике»).

Тем более что никакого «цельного» «я» и не существует, наше «я» — мерцающее. Оно в какой-то мере «отражение» внешнего мира, отражение, проходящее через глаз. И ресницы — портативная рампа, это замечательное утверждение.

«Театральные» взаимоотношения человека и мира амбивалентны: то человек видит себя в качестве зрителя, перед которым разыгрывается мировое представление, то — в качестве актёра. Как сказано в «Размышлениях» Марка Аврелия: «Что же ужасного в том, если из Града отсылает тебя… та самая природа, которая тебя в нём поселила? Так претор отпускает со сцены принятого им актёра».

У Мандельштама — совмещение этих двух ролей, перемещение сцены внутрь черепа, сцена интимна, как дом (но раздвижной и прижизненный), спектакль разыгрывается для себя самого, внутри, где «я» триипостасно: автор-актёр-зритель. Поэтому череп — «Шекспира отец».

    Развивается череп от жизни
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чистотой своих швов он дразнит себя [сам себя],
    Понимающим куполом яснится,
    Мыслью пенится, сам себе снится, —
    Чаша чаш и отчизна отчизне,
    Звёздным рубчиком шитый чепец,
    Чепчик счастья — Шекспира отец…

И совершенно о том же в «Я скажу это…»:

И под временным небом чистилища
Забываем мы часто о том,
Что счастливое небохранилище —
Раздвижной и прижизненный дом.

Чистилище — это череп, и он же «счастливое (чепчик счастья) небохранилище», в нём происходит «безотчётного неба игра», и это сцена, где формируется «я», в играх автора, актёра и зрителя.

Это то самое безумие поэта, о котором М-м пишет в статье «О собеседнике»: «Скажите, что в безумце производит на вас наиболее грозное впечатление безумия? Расширенные зрачки — потому что они не видящие… Безумные речи, потому что, обращаясь к вам, безумный не считается с вами, с вашим существованием, как бы не желает его признавать…» Внешний мир для поэта — «чудовище многоочитое». Мандельштамовский Поэт смотрит внутрь себя (невидящие глаза). В отличие от него, пастернаковский «Гамлет» смотрит вовне: «На меня наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на оси». (Уж не та ли это «ось земная» Мандельштама, которую он «слышит» и «чует»: «Вооружённый зреньем узких ос, / Сосущих ось земную, ось земную, / Я чую всё, с чем свидеться пришлось, / И вспоминаю наизусть и всуе». Уж очень похоже на «Гамлета»: «Я ловлю в далёком отголоске, / Что случится на моём веку». И здесь то же различие: Пастернак ловит извне, а Мандельштам чует, погружаясь в себя.)

Поэт у Пастернака встаёт на сцену и уподобляется Христу («Если только можно, Авва Отче, / Чашу эту мимо пронеси»), он приносит себя в жертву публично.

Это позиция экстраверта. У Мандельштама всё происходит внутри, он сам слушает музыку своих слов, и «распятие-наказание» приходит за измену родному звуку, за измену с чужим наречием:

    И в наказанье за гордыню, неисправимый звуколюб,
    Получишь уксусную губку ты для изменнических губ.

Впрочем, это другая тема, меня занесло…

И ты прав: глаз, глазницы — важнейший мотив у Мандельштама, глаз — это рампа, через которую мир попадает на сцену «я», как у Кржижановского: «…миры, укоротившись до длины ресницы, войдут внутрь «я».

Вот одно малозаметное стихотворение Мандельштама, которое теперь обретает своё место в обозначенной матрице:

    Были очи острее точимой косы —
    По зегзице в зенице и по капле росы, —
    И едва научились они во весь рост
    Различать одинокое множество звёзд.

Позволю себе высказать догадку: таинственная «крепость природы» Мандельштама — это череп. Понимающий купол. Там и происходит «антропологическая перековка». И через его «дорогие глазницы» «вольются войска» всех свидетелей мира, живых и мёртвых, они

    Соберутся, сойдутся когда-нибудь,
    Словно гости с открытым челом, —

    Только здесь, на земле, а не на небе,
    Как в наполненный музыкой дом…

И фактически «Стихи о неизвестном солдате» — это не «о войне» и не «о Сталине», это о черепе — крепости мира. О «я» поэта. Череп-мозг-«океан без окна, вещество».

А воздух и звёзды — лишь равнодушные свидетели («Этот воздух пусть будет свидетелем»), зрители того спектакля, который разыгрывается в черепе.

    До чего ж эти звёзды изветливы!
    Всё им нужно глядеть — для чего?
    В осужденье судьи и свидетеля,
    Океан без окна, вещество.

Череп, его вещество — океан, а если их, черепов, много, то это клин боевой, отмеченный «лесистыми крестиками», смертный океан…

Неизвестный солдат — это поэт, воюющий с природой, бросающий ей вызов. В ламаркианской надежде, что «развитие черепа» передаётся по наследству. Это солдат, надеющийся на честь природы. И могила — «воздушная яма», она выпрямляет и ведёт к бессмертию, как та «зелёная могила» Лермонтова (поэтому «за Лермонтова Михаила»).

А внешний (черепу) мир входит в него через глазницы, как свет, «весть летит светопыльной обновою», «свет размолотых в луч скоростей», входит «светлой болью», он для того и размолот в лучи, чтобы пройти в глаз.

    Аравийское месиво, крошево,
    Свет размолотых в луч скоростей,
    И своими косыми подошвами
    Луч стоит на сетчатке моей.

Или в стихотворении, которое является «ответвлением» от «Неизвестного солдата»:

    Так соборы кристаллов сверхжизненных
    Добросовестный свет-паучёк,
    Распуская на рёбра, их сызнова
    Собирает в единый пучок.

    Чистых линий пучки благодатные,
    Направляемы тихим лучом,
    Соберутся, сойдутся когда-нибудь,
    Словно гости с открытым челом…

И великая весть Поэта в том, что суть его «работы» — в этих антропологических сдвигах, а не во внешнем мире и его самых громких, могучих проявлениях, не в битвах: «Я не Лейпциг, я не Ватерлоо, Я не Битва Народов, я новое, от меня будет свету светло».

И те «миллионы убитых задёшево» — они, по Ламарку, внесли свой вклад в развитие черепа Поэта, они «протоптали тропу в темноте», это антропологическая тропа, тропа надежды.

    Доброй ночи! всего вам хорошего
    От лица земляных крепостей.

Здесь не случайно является слово «крепость» как нечто обратное «крепости природы», это «земляная крепость», это та безымянная могила (в которую положен неизвестный солдат), которая вместе с сонмом других могил обозначают ту самую тропу в темноте.

«Стихи о неизвестном солдате» — не только продолжение Ламарка, но и своего рода оптимистическое его опровержение.

    Нам союзно лишь то, что избыточно,
    Впереди не провал, а промер.

«Избыточно» — это в ламаркистском смысле, это то, что «нарастает» путём упражнений и саморазвития, это то, чего не было, и это то, что можно и должно передать…

И поэтому впереди не провал («сильнее наших сил»), а промер. Разлом природы — это проверка её «на излом», это, по отношению к Ламарку, оптимистический поворот.

И, конечно же, нет тут никаких Фламмарионов Омри Ронена (посрамить интертекстуалистов!) и никакой теории относительности: белые и красные звёзды — это символы мёртвого и живого, свет, «ясность ясеневая, зоркость яворовая чуть-чуть красная [это — к «красному дыханью» и к «красному нетерпенью»!] мчится в свой дом», внешний мир «затоваривает сознание полуобморочным бытием», и «оба неба» — это два глаза, через которые этот мир прорывается внутрь, «затоваривая оба неба с их тусклым огнём» (перистым!).

И нет тут никакого «Сталина»: лирический, уже от первого лица, финал стихотворения — это гимн тому, что «череп» поэта вечен, гимн «сохранению речи», если угодно.

Вот как описан «процесс познания»:

    Я ль без выбора пью это варево, / весь этот мир пью глазами, /
    Свою голову ем под огнём?

И это — вызов ночи (хаосу внешнего мира):

    Слышишь, мачеха звёздного табора,
    Ночь, что будет теперь и потом?

Несмотря на вопросительный знак, тут утверждение, он знает, что будет потом: фехтовальщик за честь природы Мандельштам сохранит свою речь и не только. Не только свою и не только речь. Он сохранит «золотую цепь» поколений.

И последние строфы («Наливаются кровью аорты») — гимн, гимн и гимн. Несмотря ни на что, гимн смерти особи, которая есть ступень совершенствования рода. Хорошо умирает безымянная пехота, она — хор ночной, создающий Швейка и Дон Кихота, «эй, товарищество, шар земной!».

P.S. «И подлинная философия театра возможна лишь в том случае, когда театр и всё совпадают, то есть когда нет ничего в мире, что не было бы театром в той или иной его модификации» (из «Философемы театра» Сигизмунда Кржижановского).

        МИНЬОНА

Матвей — Науму
Subject: Re[2]: Неизвестный солдат

«Неизвестный солдат» — настолько трудное стихотворение (я не раз впадал в отчаяние и зарекался о нём писать), что... не могу ответить сразу. Во всяком случае, твой анализ выглядит (по крайней мере на первый взгляд) довольно убедительно. И при этом — революционно.

А пока — ещё одна виньетка на тему ресниц.

    На мёртвых ресницах Исакий замёрз,
    И барские улицы сини —
    Шарманщика смерть, и медведицы ворс,
    И чужие поленья в камине...

    Уже выгоняет выжлятник-пожар
    Линеек раскидистых стайку,
    Несётся земля — меблированный шар,—
    И зеркало корчит всезнайку.

    Площадками лестниц — разлад и туман,
    Дыханье, дыханье и пенье,
    И Шуберта в шубе застыл талисман —
    Движенье, движенье, движенье...

              3 июня 1935

Что значит «на мёртвых ресницах Исакий замёрз»? Если применить в качестве отмычки образ штор-ресниц-рампы («Как ресницы на окнах опущены тёмные шторы»), получится «вид из окна». Вид из окна гостиницы сквозь шторы (это и есть «мёртвые ресницы»!) на зимний (покрытый снегом?) Исакий. Что подтверждается второй строчкой: «И барские улицы сини». Собственно говоря, никакого «открытия» в этом нет.

В комментарии Меца сказано: «В ст-ии отразились воспоминания о встречах поэта с Ольгой Ваксель — в гостинице «Англетер», из окон которой был виден Исаакиевский собор, «меблированный» номер с горящим камином» (БП, 614).

Автор новой книги о Блоке рассказывает, что в блоковской биографии кажется ему самым интересным и что он, работая над книгой, узнал о Блоке нового. В интервью Владимир Новиков объясняет, что общего у Блока с Высоцким, а также признаётся в том, что скоро в его жизни всё изменится.

Тем не менее, мне кажется, далеко не каждый читатель понимает, что «мёртвые ресницы» — это (изначально) шторы. И именно они вводят «тему смерти»: шарманщика смерть — это развитие темы Ваксель-Миньоны-медвежонка («Я тяжкую память твою берегу, / Дичок, медвежонок, Миньона»).

Миньона — участник группы странствующих артистов, смерть шарманщика равносильна «смерти отца»: Миньона «осталась сиротой».

«Уже выгоняет выжлятник-пожар / Линеек раскидистых стайку». Думаю, здесь имеется в виду «охота на медвежонка». Образ порождён пламенем камина.

Огонь — пожар. Пожар — выжлятник (охотник, натравливающий на зверя собак), линейки — длинные сани; стайка раскидистых (то есть едущих в разные стороны) линеек — огненная охота на медвежонка; поскольку в линейках сидят люди, они сравниваются с псами, преследующими медвежонка под руководством выжлятника.

(Здесь есть отдалённое сходство с ситуацией «Мне на плечи бросается век-волкодав»; в обоих случаях имеет место недоразумение: Миньона-медвежонок — не «настоящий» зверь, на которого стоило бы охотиться с собаками.)

Вся эта картина увидена в камине при помощи «портативной рампы», заявленной уже в первой строфе. Конструкция, аналогичная той, которая найдена в «Золотистого мёда струе»: сначала шторы-ресницы, затем они превращаются в «портативную рампу» и раскрывают смысл «рампированного образа».

В стихотворении «Золотистого мёда струя» это образ «виноградного куста», в «На мёртвых ресницах» — образ пылающего камина.

В обоих случаях «рампированный взгляд» (навеянный образом штор-ресниц) раскрывает в объекте нечто вроде «спектакля».

Интересно, что в обоих случаях спектакль очень динамичный, с массовыми сценами («Там курчавые воины бьются…»), замешанными на насилии — в одном случае это война, в другом — охота.

И в обоих случаях противопоставлены «мужская» и «женская» доля («Нам только в битвах выпадает жребий…»).

И в обоих случаях протагонист («автор») играет двусмысленную «муже-женскую» роль: он сам не участвует ни в битве, ни в охоте, но если в первом случае («Золотистого мёда струя») он выступает в роли стороннего наблюдателя (так что к нему «никаких претензий»), то во втором случае ощущение двусмысленности усугубляется тем, что он, возможно, является любовником Миньоны-медвежонка (иначе как он попал в номер?), — так почему же он её не защищает от травли? Если это покаяние, то слишком невнятное.

Ещё одно наблюдение. «Рампирование» происходит у Мандельштама в два этапа. Первый этап («отправной пункт»): ресницы-шторы-рампа. Второй этап: «рампированный» взгляд вскрывает мифологический смысл в «постороннем обыденном» образе (виноградный куст, камин).

Так вот, на этом, втором, этапе происходит некая мифологизирующая архаизация: мы переносимся в иную, отдалённую эпоху, причём отчасти «иностранную».

В ст-ии «Золотистого мёда струя» это чуть ли не гомеровская Греция, в «На мёртвых ресницах» картина более сложная.

С одной стороны, это «старая Россия». «Барские улицы» (и вообще жизнь «странствующих артистов») — это никак не 1935 год (когда стихотворение было написано), но и не середина двадцатых, когда развивался роман с Ваксель. Сцены охоты — тоже «барские», так что речь идёт о «дореволюционной России».

Но не только. Здесь (в «зарамповом видении») присутствует также «старонемецкий элемент»: Гёте, откуда взята образность Миньоны («Годы странствий Вильгельма Мейстера»), и Шуберт. На заднем плане проступает ещё и итальянский субстрат («Смеясь, итальянясь, русея»).

И в обоих случаях наблюдается также «третий этап» (вполне в духе гегелевской диалектики). «Несётся земля — меблированный шар» — это уже, кажется, не старина, а почти «футуристическое видение». Но это какой-то «замороженный футуризм».

Как и золотое руно в «Золотистого мёда струя». Рожок почтальона стынет, «и Шуберта в шубе замёрз талисман — / Движенье, движенье, движенье…»

То ли движенье, то ли бег на месте. («Но мельниц колёса зимуют в снегу»). Призыв к «движенью» звучит скорее как заклинание, чем как констатация факта.

Наум — Матвею

В данном случае ты, пожалуй, чересчур усложнил «картину», увлёкся «рампированием». Здесь ресницы-занавес служат своеобразным триггером, запускающим механизм воспоминания. А поскольку это воспоминание об умершей женщине, то оно и «повисает» на «мёртвых ресницах».

Мне даже кажется, что это «двойное» воспоминание, он как бы видит (вспоминает) её глазами, воспоминание «за неё» (стихотворение абсолютно «актёрское»).

Он-она, как бы вместе, вспоминают ту их любовь в меблирашках в середине 20-х, в чём-то пошлую, в чём-то, в ретроспективе (и ностальгии) десятилетия, бесценную, ведь с её смертью и в нём «что-то умерло»…

Тут и вид за окном (Исакий, барские улицы — «Англетер» как-никак), и ворс медвежьего пледа, и огонь в камине, и загробная тишина (картина не озвучена, шарманщик умер) подчёркивает фантазм видения.

Вторая строфа — описание «ситуации в номере»: с одной стороны, в нём сосредотачивается вся земля (меблированный шар), а с другой стороны, он чужд и холоден и даже ядовит (и зеркало корчит всезнайку), и самое «тёплое» в нём, к чему тянется взор, — огонь да образ погони за медведицей-«медвежонком», которая не даётся в руки.

«Площадками лестниц разлад и туман» — возможно, тут о разговорах «после», когда покидали убежище: разговоры на лестнице, полные разлада и тумана, но — и жизни: дыхания, пения, движения. И не сама ли героиня — талисман Шуберта в шубе? Может быть, она танцевала? Кружилась? В движениях женщины особая магия…

Это символистско-сюрреалистическая картина посмертного свидания, когда встречаются только их взгляды-видения, а точнее, он, воображая её взгляд на то же, что видит сам, как бы в последний раз даёт жизнь их любви.

И ты не случайно указал на «двусмысленную «муже-женскую» роль» протагониста в «Золотистого мёда струе» — она, эта роль, и здесь.

Что касается «Золотистого мёда», то здесь ресницы — занавес, ты прав. Две первые строфы — внешний мир, реальность Крыма, только слова «Таврида» и «Бахус» выводят на «эллинизм», и тут же поднимается занавес: когда ресницы опускаются, как шторы на окнах, они отгораживают внешний мир и на внутренней сцене воображения возникают картины Эллады, начинается представление (мир как воля и представление): «курчавые всадники бьются в кудрявом порядке» и т.д.

В этом стихотворении жизнь и представление тоже перемешаны и одно возникает из другого. В «реальной» «комнате белой, как прялка, стоит тишина, / Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала», и тут же мысль перескакивает на воображение-воспоминание: «Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, — / Не Елена — другая, — как долго она вышивала?»

(Интересно, что и тут, через образы Елены и Пенелопы, той, что вызывала всеобщее восхищение-вожделение, и той, что ждала и вязала, подчёркивается «внутренний» характер поэтической работы Мандельштама: он — не Елена, он — другая (эти противопоставления через женские образы у него повторяются: «Рахиль глядела в зеркало явлений, / А Лия пела и плела венок»; и жене (будущей) он писал: «Ты будешь Лия — не Елена!», «За то, что солнцу Илиона / Ты жёлтый сумрак предпочла»).

Мандельштам тоже «прялка»: прядётся работа воображения, картина-ковёр из драгоценного, золотого руна («мировой культуры»?), но это золотое руно для творчества надо добыть, и последняя строфа об этом: «Где же ты, золотое руно?» — для того чтобы написать «Одиссею», надо наполниться пространством и временем…

Кстати, «Сторожа и собаки, — идёшь, никого не заметишь» напомнило мне «с собакой впереди идти под солью звёзд», гадалка перекликается с женской долей (гадая умереть), и «не поймёшь, не ответишь».

Возможно, что последняя строфа в «Зиме», над которой мы столько бились, означает примат творчества — прядения и гадания, проще говоря: вы там, заговорщики, со своими революциями идите на фиг, а мне бы закрыть ресницы и прясть свой ковёр.

Кстати, и в «Зиме» «внутреннее состояние» рисуется белой краской: «А белый, белый снег до боли очи ест». То ли «внешний мир» (снег) рвётся внутрь, съедая очи, то ли белизна «внутренней комнаты» ест очи, пытаясь освободиться...

И ещё о цвете. Я вдруг буквально почувствовал, что цветовая музыка фантазмов-снов Мандельштама напоминает Марка Ротко: «молочный день», «белая совесть», «жёлтый сумрак» иудейства, как и у Ротко, цвет звучит чаще всего меланхолично…

Матвей — Науму

Может, ты и прав (относительно «На мёртвых ресницах»).

А может, и нет: что можно увидеть НА мёртвых ресницах?

Это взгляд извне. Думаю, это всё же авторский взгляд из номера.

Но вообще меня интересует не столько трактовка, сколько метод. Что можно извлечь из ресниц-штор-рампы. Мне кажется (чем дальше, тем больше), что самый перспективный вектор — телесно-рамповый, если можно так выразиться (тот же череп в «Неизвестном солдате»). При этом телесность плавно переходит в расчленёнку.

Я собираюсь нарисовать картину телесности по М-му, но ещё не собрал материал.

А движение женщины — это действительно особая магия.

        ТАЛИСМАН

Матвей — Науму
Subject: Талисман

Что касается талисмана («не сама ли героиня — талисман Шуберта в шубе»), то есть версия о том, кем именно была эта женщина — Прекрасной Мельничихой, героиней цикла стихов Мюллера (то есть Мельника), положенного на музыку Шубертом.

При таком раскладе строка «Но мельниц колёса зимуют в снегу» отсылает к Ваксель как Прекрасной Мельничихе. Становится понятно, откуда взялось «движенье, движенье, движенье».

Цитирую популярную аннотацию: «Бодрая, жизнерадостная песня «В путь» открывает цикл «Прекрасная Мельничиха». Следуя старому обычаю, мельничий подмастерье собирается странствовать. Ведь всё, что его окружает, — в постоянном движении: бурлят и стремятся вдаль ручейки и речки, двигающие колёса мельницы. Не отстают от них и тяжёлые, неуклюжие жернова: «В движенье мельник жизнь ведёт, в движенье (2 раза)».

Есть любопытная статья, в которой прослеживаются связи между Мандельштамом и «Прекрасной Мельничихой» Шуберта — Мюллера.

И всё же я не думаю, что под талисманом здесь имеется в виду женское тело (с особой магией движения). Нет, это не соответствует стилю мышления Мандельштама (как я его понимаю). Думаю, под талисманом имеется в виду само движенье.

    И Шуберта в шубе застыл талисман —
    Движенье, движенье, движенье.

Речь идёт о «талисмане Шуберта». Тире здесь эквивалентно знаку равенства: «Талисман Шуберта» = «Движенье, движенье, движенье» («В движенье мельник жизнь ведёт, в движенье»).

При таком ракурсе обнажается и подчёркивается парадокс: талисман, весь смысл которого в призыве к движенью, «застыл». Это равносильно оксюморону «застывшее движенье».

Ясно, что Мандельштам примеряет здесь на себя «талисман Шуберта». Его отношения с Ваксель были апофеозом «движенья»: во-первых, она — член группы странствующих артистов (Миньона); во-вторых: «Площадками лестниц — разлад и туман, / Дыханье, дыханье и пенье».

Это апофеоз «движенья», хотя и дисгармоничного. И вдруг оно сменяется неподвижностью смерти: «И Шуберта в шубе застыл талисман». Ольга Ваксель застыла в смерти, будучи по своей природе воплощением «талисмана Шуберта» — движения.

Думаю, под словом «талисман» Мандельштам понимает здесь не талисман как предмет (например, «женское тело»; повторяю, это не стиль мышления М-ма), а талисман как ДЕВИЗ: Движенье, движенье, движенье. (Сам Мандельштам здесь явно примеряет на себя образ «странствующего подмастерья».)

Наум — Матвею
Subject: Талисман

Что значит невежество — о, сколько нам открытий чудных оно готовит…

С песнями Шуберта о Прекрасной Мельничихе ты мне просто глаза открыл. (Как сам-то набрёл, чай не врождённое знание?) Теперь всё становится на свои места: движение — это движение ручьёв и мельниц, и это особого рода движение — круговое! Здесь и цикличность, и занудная повторяемость…

И всё-таки я правильно догадался, что движение относится к Ваксель, к женщине-мельничихе, насчёт магии женских движений — малость переборщил для «картины маслом», но и тут всё близко: ведь он сравнивал (называл) Ваксель с талисманом Шуберта (ведь «в шубе» — это она!), подразумевая и свой талисман. Ну и магия, конечно, присутствует в круговом движении (в том числе и женском, хотя согласен, это реплика в сторону).

Более того, здесь проясняется ещё одно «навязчивое» для М-ма контрастное сопоставление: движения и неподвижности (жизни и смерти), где роль неподвижности играет привычная зима. Зима — символ неподвижности, скованности.

У М-ма есть как контрастное сочетание снега и огня (горячие снега), так и зимы и движения (мельниц и ручьёв). Стихотворение о смерти (Ваксель), и смерть уподобляется зиме (синие улицы — ночной снег).

А сама она — символ жизни, а стало быть — движения.

И тогда понятнее «жаркая могила», в такой могиле похоронено движение, нечто полное энергии, тёплое, жаркое. И теперь понятно, что значит «Но мельниц колёса зимуют в снегу, / И стынет рожок почтальона» — это понятные теперь символы смерти: застыло движение, умолк звук (шарманщика смерть).

«Im Winter zu lesen» («Читать зимой»).

___________________

1 О природе-крепости стихотворение:

    Я в львиный ров и в крепость погружён
    И опускаюсь ниже, ниже, ниже…




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Андерсен и Линд

Сказочник для Снежной королевы

Он был старше ее на четырнадцать лет, сутулый, и выглядел нелепо, одевался в костюмы на несколько размеров больше, носил с собой веревку и славился своим на редкость неуживчивым характером. Однако мечтам этим сбыться было не суждено — роль ему доверили одну-единственную, и ту, как сказали бы сейчас, «в массовке». «Слишком уж некрасив!» — говорили ему прямо в глаза. Он и вправду не блистал красотой: маленькие глаза, огромный нос, высокий, худой, длинные руки с большими пальцами...

08.09.2019 19:00, kstolica.ru


Соло для Людмилы Улицкой

О жизни с теплыми воспоминаниями

Бывает, хочешь что-то сделать, бьёшься, мучаешься, а всё равно ничего не выходит — масса препятствий. А потом вдруг что-то меняется, и всё получается. «Значит, ветер подул в спину» — такую формулировку вывела писательница Людмила Улицкая. А в какие моменты жизни она сама ловила это ощущение — ветер в спину?

23.08.2019 19:00, Елена Якович, story.ru


Гражданин актер

Как Маяковский сделал уникальную для русского поэта карьеру киноактера

О карьере Маяковского-актера написано очень мало. Поэт снялся всего в трех картинах (к одной из которых даже «соорудил сценарий»), а сохранилась из них лишь одна — «Барышня и хулиган», снятая и вышедшая в прокат в 1918-м. Играть Маяковскому очень нравилось, но, по словам Лили Брик, он «мог изобразить только себя». Об однообразной мимике поэта, а также его удачных и неудачных ролях — в сокращенной главе «Лицо с экрана» из книги филолога Александра Пронина.

05.08.2019 19:00, Александр Пронин, theoryandpractice.ru


Правила дуракаваляния

Жизнь сама помогает

Писатель Андрей Битов уверяет, что никогда в жизни ничего специально не добивался. А всему в своей жизни он обязан очень русскому явлению — лени.

09.07.2019 19:00, Вера Харитонова, story.ru


Вид Sapiens, возможно, скоро исчезнет

Писатель Алексей А. Шепелёв о книгах-бестселлерах Юваля Харари, незаметно наступившей технотронной эре и школьном образовании

В России выходит новая книга популярного израильского историка Юваля Ноя Харари. На днях показали интервью с автором в передаче В. Познера. Месяц назад я как раз прочёл нашумевший бестселлер «Sapiens: краткая история человечества», а теперь заинтересовался и «Краткой историей завтрашнего дня» с «21 уроком для XXI века».

08.07.2019 16:00, Алексей А. Шепелёв


Набоков hate machine

Автор «Лолиты» расставляет точки над нелюбимыми писателями

Гоголь — жалкий морализатор, Стендаль и Бальзак — бездари, Достоевский банален и безвкусен: Владимир Набоков любил ниспровергать литературные авторитеты и совершенно не стеснялся в оценках и выражениях. «Горький» вспоминает, кому из писателей от него больше всех досталось. Чтобы ранжировать градус набоковской ненависти, мы поставили каждому писателю от одной до пяти звездочек — наподобие того, как указывают остроту блюда в ресторанных меню.

07.07.2019 19:00, gorky.media


Русские писатели об экологии

Произведения русской литературы, в которых поднимались вопросы защиты окружающей среды

Сегодня о проблемах экологии говорят повсюду: в печати, по телевидению, в интернете, на автобусной остановке, в метро. Но кто же сказал первым, кто обратился в этой теме ещё в XIX веке, кто заметил начало этой губительной тенденции уж тогда, когда круг экологических проблем ограничивался необоснованной вырубкой помещичьей рощи? Как это часто случается, первыми здесь были «голоса народа» — писатели.

06.07.2019 19:00, Мария Молодцова


Сергей Довлатов и Светлана Меньшикова

Эпистолярный роман, который спас жизнь

Это была светлая и чистая история взаимоотношений неизвестного тогда Сергея Довлатова и девушки, чью фотографию он увидел в газете. Это были первые яркие чувства, наполненные надеждой. Девять месяцев и сотни писем, в которых заключались тогда ожидание, счастье и верность. Позже Сергей Довлатов, став знаменитым писателем, признается: в далёкие 60-е годы Светлана Меньшикова спасла ему жизнь.

05.07.2019 18:00, arov, kulturologia.ru


Эмир Кустурица: «Грамотный человек исчез…»

Речь Эмира Кустурицы на открытии 60-й Белградской книжной ярмарки

Быть грамотным в прошлом веке означало — быть уважаемым! Это немало... а зачастую значило еще больше! Вспомним слова Габриэля Гарсиа Маркеса, что он писал только для того, чтобы быть любимым!

30.06.2019 19:00, Эмир Кустурица, Светлана Голяк, izbrannoe.com


Дачная культура

Фермер Толстой, садовод Чехов и огородник Пастернак

Антон Чехов мог вырастить дерево из палки, Лев Толстой снабжал яблоками Москву, а Борис Пастернак любил копать картошку: рассказываем о писателях, которые занимались садоводством, ухаживали за огородом и просто любили бывать на даче.

25.06.2019 19:00, Мария Соловьева, culture.ru






 

Новости

«Викимедиа РУ» подготовила рекомендации по «Открытому наследию»
В рамках проекта «Открытое наследие», выполняемого с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов, в 2018—2019 годах НП «Викимедиа РУ» совместно с Ассоциацией интернет-издателей проведено исследование причин, препятствующих публикации в открытом доступе культурного наследия России.
Подведены итоги второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019»
Подведены итоги и награждены победители и призёры второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019», проходившего с 1 июня по 14 июля 2019 года. Призовой фонд мероприятия, проводившегося некоммерческим партнёрством «Викимедия РУ» в рамках проекта Ресурсный центр «Открытое наследие» за счёт средств гранта Президента РФ на развитие гражданского общества, составил 201 000 рублей.
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» про писателя Владимира Сорокина
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» — о русском писателе, драматурге и художнике Владимире Сорокине. Картина появится в прокате с 12 сентября.
Ресурсный центр «Открытое наследие» в Анапе
1 августа 2019 года в стенах Центральной библиотеки города Анапа прошла презентация ресурсного центра «Открытое наследие» для представителей библиотечного сообщества муниципального образования города-курорта Анапа. Пред представителями 29 филиалов Централизованной библиотечной системы выступили представители НП Викимедиа РУ Станислав Александрович Козловский и Дмитрий Александрович Жуков.
Ресурсный центр «Открытое наследие» в Анапе
1 августа 2019 года в стенах Центральной библиотеки города Анапа прошла презентация ресурсного центра «Открытое наследие» для представителей библиотечного сообщества муниципального образования города-курорта Анапа. Пред представителями 29 филиалов Централизованной библиотечной системы выступили представители НП Викимедиа РУ Станислав Александрович Козловский и Дмитрий Александрович Жуков.

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.