Мюриель Барбери. Элегантность ёжика. М.: Иностранка, 2009.
Бестселлеров, которые берутся из ниоткуда, буквально из воздуха, очень мало. И всё же они встречаются. Внезапно звёзды располагаются на небе каким-то таким причудливым образом, что без малейшего промоушена и без всяких видимых причин весьма посредственная книжка никому не известного автора вдруг начинает великолепно продаваться, обходя признанных фаворитов на два, а то и на три корпуса.
Роман молодой француженки Мюриель Барбери «Элегантность ёжика» — как раз из числа таких тёмных лошадок: собрав немыслимую кассу на родине, теперь он почти так же успешно обживает российский книжный рынок. Через месяц с небольшим после начала продаж «Ёжик» уверенно обосновался в топ-двадцатках большинства книжных рейтингов — результат, о котором другим не слишком раскрученным авторам остаётся только мечтать.
«Элегантность ёжика» — своего рода литературная кантата, разложенная на два взаимодополняющих (но при этом, увы, одинаково фальшивых) голоса. Пятидесятилетняя Рене, консьержка в богатом доме, на протяжении всей жизни прячет свой незаурядный ум и утончённый художественный вкус под маской заурядности и больше всего на свете боится «разоблачения». Двенадцатилетняя Палома — замкнутая умничка из богатой семьи — учит японский язык, презирает интеллектуальное и духовное убожество окружающих, ведёт дневник, в который записывает «глубокие» мысли, и готовится покончить жизнь самоубийством в день своего тринадцатилетия. Шрифт с засечками — для глав, написанных от лица консьержки, рубленый шрифт — для глав от лица девочки. Впрочем, различие это сугубо формальное: характеры героинь настолько схожи и настолько недостоверны, что поверить в существование их обеих в реальности, а тем паче проникнуться к ним симпатией или, не дай бог, состраданием крайне затруднительно.
Развитие событий, закономерно следующих из подобной завязки, просчитать, напротив, легче лёгкого. Ясно, что два одиночества неизбежно найдут друг друга; что пугливая и навечно, казалось бы, запертая в тесной скорлупе собственного интеллекта Рене однажды рискнёт выйти на свободу; что под влиянием старшей подруги юная Палома оценит прелести жизни и передумает кончать с собой и что финал у этой истории будет одновременно пронзительно-печальным и трогательно-оптимистичным, а по ходу дела автор непременно развлечёт нас необязательными, но не лишёнными изящества рассуждениями о феноменологии и японском кино. Простенько, но миленько.
Куда большую значимость, чем собственно сюжет, представляет вопрос, почему именно эта книга пользуется сегодня таким успехом. Что представляет собой целевая аудитория, желающая читать одновременно и про душевные муки консьержки-интеллектуалки, и про специфику мировоззрения Гуссерля? Что ещё эти люди поставят на свою полку, помимо «Элегантности ёжика»? Можете спорить на всё что угодно: рядом с книгой Барбери наверняка окажутся аккуратненькие томики в разноцветных обложках — романы из жизни офисных клуш от ставшей уже именем нарицательным Бриджит Джонс до шопоголика Бекки Блумвуд из одноимённого книжного сериала Софи Кинселлы. Словом, то, что во всём мире именуют игриво-пренебрежительным термином «чиклит», «литература для цыпочек».
Как правило, читательские предпочтения обладают способностью эволюционировать: те, кто вчера читал Донцову, завтра перейдут на Акунина, а через недельку, глядишь, дорастут и до «Имени розы». Если не бросят читать, конечно. Поэтому по сравнению с пустопорожним чиклитом Мюриель Барбери с её девочково-наивными рассуждениями о «высоком», безусловно, заметный шаг вперёд. Однако, радуясь положительной динамике (так много девушек всё ещё не просто не разучились читать, но даже выучили слово «Гуссерль»!), не стоит забывать, что до по-настоящему высоких образчиков гендерной прозы — таких, как интеллигентная Дина Рубина или мудрая Фэнни Флэгг, путь от «Элегантности ёжика», прямо скажем, всё ещё весьма неблизкий.
* * *
Критика:
Лев Данилкин («Афиша»):
«Элегантность ёжика» можно принять и за коллекцию философических «опытов», и за публицистический манифест интеллектуала, и за сатирическое произведение, высмеивающее фактическую кастовость общества (консьержка очень остра на язык: «Не выпустить кошку, не впустить консьержку — первая заповедь дам-социалистов»), однако прежде всего это умная комедия с очень здорово найденной, колоритной, специфически «парижской» героиней: ну да, вторая Амели в своём роде. То есть вас может раздражать очевидное неправдоподобие ситуации (ну хорошо, можно поверить в консьержку, зачитывающуюся «Анной Карениной», но консьержка, рассуждающая о гуссерлевской феноменологии? До какого предела должна простираться политкорректность?); но даже и так, героиня обаятельная — а автору замечательно удаются не только монологи, но и целые сцены. Начиная с самой первой, где Рене, не сдержавшись, отбривает богатого бездельника, начитавшегося предисловий и заявившего ей, что он без ума от Маркса».
Лиза Биргер (Weekend):
«Это не философский роман, а роман с героем-философом. Даже тремя. Консьержка, которая десятилетиями работает в доме, где живёт парижский высший свет, тщательно скрывая своё интеллектуальное богатство за образом обыкновенной консьержки с тупым взглядом, котом и работающим телевизором. 12-летняя девочка Палома, которая тоже читает, философствует и любит Моцарта. Мыслитель-японец, поселившийся в доме, когда одного из его жителей, кулинарного критика, лишённого чувства вкуса, хватил удар. Он-то и сводит двух героинь, ведь как всякие утончённые натуры обе они очень любят всё японское.
Над этой утончённостью, любовью к японскому и Толстому, хочется посмеиваться, но не получается. Здесь всё строится на противопоставлении аристократизма и пошлости. Вроде как мама Паломы рассуждает о современном искусстве, а «сама пальцем не пошевелит ради полотен Вермеера», ругается девочка. А консьержка вторит ей, что лучше быть мыслящим монахом, чем постмодернистским мыслителем. Всё, собственно, к тому, чтобы развести интеллектуальное и духовное богатое. Аристократизм — не в том, чтобы красиво рассуждать об искусстве, а в том, чтобы искренне его переживать. Очень французский роман — кого ещё может волновать разделение интеллектуального на правильное и неправильное?»
Блогеры:
Чурилова (chyrilova.livejournal.com):
«Роман французской женщины Мюриель Барбери «Элегантность ёжика» всё же, я подумала, действительно попахивает женскими соплями, прости господи. Но он мне понравился.Или может лучше сказать так-поэтому он мне и понравился. Вообще, глупо строить из себя ненавистницу всего «девчачьего», если в разговорах в бесконечных кафе культурной и не очень столицы сама говоришь вещи, от которых любой бы, скажем, Кундера завыл бы от зависти и стал записывать».
growing_strong (growing-strong.livejournal.com):
«В книге много написано о том, какое Франция гавно, а какая Япония чудесная и восхитительная (писательница, кстати, живёт именно в Японии). И о том, какое гавно все богатые люди, при том что они просто обязаны быть самыми лучшими, добрыми, умными — раз уж богатые. Ну и присутствует вольный пересказ «Войны и мира» и «Анны Карениной» с последующим анализом, в исполнении всё той же консьержки. Читать это, теоретически, можно. Но не нужно. Почему критики визжат от восторга, а книга получает награды вагонами (насколько мне известно) — для меня большая загадка».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Рене Кревель: телесное одиночество и суицид.
Rene Crevel My body and I. – New York: Archipelago Books. - Танки в кружевах.
Джонатан Литтелл. Благоволительницы. М.: Ad Marginem, 2012. Пер. с фр. И.Мельниковой. - 57 граней Эрве Гибера.
Русский писатель и переводчик о разных сторонах жизни и творчества культовой фигуры французской культурной сцены. - Игра в классика.
В издательстве «Колонна» («Kolonna publications») вышло два сборника прозы Эрве Гибера, «Одинокие приключения» и «Путешествие с двумя детьми». - Принцип Мальдорора.
К 141-й годовщине со дня смерти графа де Лотреамона. - Бенуа Дютёртр. Девочка и сигарета.
Маленькая антиутопия. - Террор как событие языка.
О книге Жана Полана «Тарбские цветы». - Другой Гийота.
Перед нами — воспоминания в настоящем времени, рассказ о себе от первого лица, повествование, скупое на вычурные образы и упорно настаивающее на возможности фиксации событий. - И никакого мошенничества!
8 февраля 1828 года родился Жюль Верн. - Эликсир радости.
В своём новом романе французская писательница Анна Гавальда рассказывает очередную семейную историю со счастливым финалом.
