Кризис может исправить существовавший в российской благотворительности перекос в сторону корпоративной филантропии — больших пожертвований крупных компаний. Теперь фондам всё больше приходится рассчитывать на небольшие взносы частных лиц и расширять круг жертвователей.
Частные пожертвования как сколько-то массовый источник благотворительных денег появились в России 10 лет назад — с появлением первого предназначенного для этого сайта. До сих пор интернет остается у нас самым эффективным инструментом сбора таких пожертвований: в нем отлично работает сарафанное радио, а социальные сети вроде «Живого журнала» расширили для каждого пользователя круг тех, кому можно доверять и считать «своими»: теперь это уже не только друзья-коллеги-знакомые, но десятки и сотни виртуальных контактов. В сочетании с социально активной и относительно обеспеченной аудиторией эти качества превратили Рунет в главную площадку российской благотворительности.
Но кризис неминуемо заставит фонды искать и другие способы достучаться до людей. Когда отдать много больше не может никто, необходимо, чтобы количество дающих стало больше в разы. Потенциал для этого есть: до сих пор в лучшем случае половина россиян когда-либо принимала участие в благотворительной деятельности и лишь 2% делают это регулярно.
Извините, что обращаемся
Первый благотворительный сайт в российском интернете начался очень по-российски — со спама. В конце декабря 1998 года 21-летний программист Алексей Налогин разослал по тысячам электронных адресов письмо следующего содержания: «Здравствуйте, извините, что обращаемся к вам с помощью массовой рассылки, но наша проблема требует незамедлительного участия большого количества людей. Сейчас в РДКБ погибают от нехватки лекарств дети. Им срочно нужна помощь. Пожалуйста, примите участие в их спасении».
Собственно сайта deti.msk.ru тогда еще не было — была просто страничка в интернете с рассказом о больнице, которую сделали работавшие там волонтеры из группы милосердия имени отца Александра Меня. И был программист и специалист по рекламе в интернете Алексей Налогин, к тому времени несколько лет передвигавшийся в инвалидной коляске после неудачной операции на позвоночнике. Он увидел страничку, позвонил в РДКБ, предложил «раскрутить». Так у волонтеров в РДКБ появились тысячи сторонников, узнавших про больных детей благодаря сайту.
За первый год своего существования — при аудитории Рунета в десятки раз меньшей, чем сейчас, — сделанный Алексеем сайт собрал немыслимые 400 тыс. долларов. Тогда же были интуитивно придуманы правила, ставшие с тех пор обязательными для множества появившихся позже подобных ресурсов. Людей цепляют лица, поэтому детские истории обязательно должны сопровождаться их фотографиями; сто процентов средств, поступающих от жертвователя, передаются ребенку — на административные расходы из них не тратится ни копейки; весь процесс поступления и расходования средств максимально прозрачен — это значит, что создатели сайта «отчитываются» перед посетителями об успехах (или неуспехах) в лечении каждого ребенка, о которых рассказывают врачи.
И еще один важный принцип работы всех благотворительных сайтов, впервые воплощенный всё на том же deti.msk.ru: максимальная простота перечисления денег. Психологи подсчитали, что первая и самая сильная эмоциональная реакция сочувствия у обыкновенного занятого собой человека длится меньше минуты. Если для того, чтобы воплотить возникшее желание в жизнь, требуется дойти до банка, отстоять очередь и с пятой попытки правильно заполнить квитанцию, то нуждающийся в помощи может так никогда ее и не дождаться. Поэтому на сайте deti.msk.ru работают все существующие в интернете платежные системы: перечислить деньги можно минимум четырьмя способами, каждый из которых занимает, как и требуется, меньше минуты.
Болезни роста
Десять лет российская благотворительность развивалась на фоне экономического роста и претерпела за это время множество существенных изменений. К середине текущего года бюджет этой всё еще малопрозрачной и плохо изученной индустрии составлял в России уже миллиарды долларов (по разным оценкам, не менее полутора и не больше трех). В нее пришли профессионалы — фандрайзеры, менеджеры, пиарщики. Едва ли не все олигархи из первой сотни «Форбса» завели себе частные фонды. В этом году МГИМО, Третьяковка и Европейский университет в Санкт-Петербурге открыли первые эндаументы (фонды целевого капитала) — один из самых распространенных на Западе источников благотворительных денег.
Однако существенные отличия от американских и европейских стандартов всё еще сохранялись. Большой проблемой российских благотворителей было отечественное законодательство, лишающее их льгот и обязывающее платить налоги, причем как жертвователей, так и благополучателей. Другая системная беда — отсутствие у российских граждан доверия к фондам и любым другим организациям, занимающимся сбором средств. 40% россиян на вопрос, кому бы они доверили свои деньги для осуществления благотворительной деятельности, отвечают: «Никому, действовал бы самостоятельно». Число людей, готовых передать эту функцию профессиональной некоммерческой организации, в четыре раза меньше — всего 10%.
Это приводит к еще одной проблеме — низкой эффективности благотворительности в силу неразвитости механизмов оказания помощи. Купить игрушек и отвезти в детский дом — едва ли не всё, что приходит в голову человеку, который хочет сделать хорошее. Но игрушки — не единственное, что нужно сиротам, а сироты — не единственные, кто нуждается в помощи. Очевидно, что для всего остального профессионалы подойдут лучше, но для этого надо дать им возможность конвертировать свой душевный порыв в дело.
Случившийся экономический кризис грозит усугубить все названные проблемы. Но нет худа без добра — кое-чему он, возможно, в состоянии и помочь. До нынешней осени частные пожертвования составляли в России не больше 20% от общего объема собираемых денег (в Америке эта цифра — 80). Наполняемость благотворительных фондов обеспечивал в основном крупный бизнес, что делало всю систему неустойчивой: если фундамент состоит из пяти больших кирпичей, то достань один — и дом рухнет. Кризис разрушил основание российской благотворительности едва ли не наполовину. Новый дом придется строить по новому принципу — «с миру по нитке».
Процент на жизнь
Созданный два года назад актрисами Чулпан Хаматовой и Диной Корзун фонд «Подари жизнь» в ноябре потратил все резервы: больных детей меньше не стало, а пожертвования резко сократились. Сборы почти всех благотворительных организаций в октябре-ноябре упали в разы. Эксперты из фонда CAF предрекают, это только начало.
«Благотворительность кончилась — милосердие остается». Под таким девизом в конце ноября движение добровольцев «Милосердие» (опекает больницы, детские дома, дома престарелых) объявило у себя на сайте о запуске антикризисной программы «Друзья милосердия». Суть проста: создание сообщества людей, которые готовы ежемесячно отчислять на благотворительные нужды 1% от своего дохода. «Благотворителям, жертвами которых держится вся наша деятельность, приходится сокращать размеры пожертвований — иначе погибнут их предприятия и жертвовать станет нечего совсем. Но невозможно сократить детей-инвалидов в детском доме, бездомных, которые в лютый мороз спасаются в автобусе «Милосердие», больных старушек в богадельне», — объяснили свою мысль организаторы.
«Этой программой мы обращаемся к небогатым людям, потому что богатым сейчас становится не до нас», — сказал один из руководителей «Милосердия» священник Аркадий Шатов. Это важный поворот в сознании тех, кто последние 10 лет занимался благотворительностью в России.
Петербургский фонд «Адвита», помогающий детям, больным раком, к мысли о том, что много мелких пожертвований лучше, чем несколько крупных, пришел давно. Еще три года назад он начал работать с сетью платежных терминалов, уговаривая их установить дополнительную кнопку, с помощью которой перечислить любую сумму на счет «Адвиты» можно несколькими движениями пальцев. Руководство сети долго думало, ходило в больницы, изучало отчеты фонда — и в итоге несколько месяцев назад всё же согласилось. Несколько лет подряд осенью «Адвита» устраивала благотворительный аукцион, на котором вместе с рисунками больных детей продавались картины известных художников. В этом году, обзвонив потенциальных покупателей дорогих картин, сотрудники «Адвиты» убедилась, что денег не собрать. Тогда они напечатали детские рисунки в виде открыток и стали продавать их по 10 рублей за штуку.
«10 рублей — это то, что может позволить себе каждый. А мы собрали на этом 200 тыс. рублей, — говорит координатор программ фонда Елена Грачева. — Мы не просим отдать последнее. Мы просим поделиться малым. Перестанут давать по 10 рублей — будем собирать по копейке. В городе 5 млн человек, а детей, которым нужна помощь, у нас 200. И какой бы ни был кризис, им нужны лекарства».
Отличительная особенность нынешнего кризиса в том, что больнее всего он ударил по тем, кому и так плохо. Корпоративная благотворительность кончилась или кончается. А это значит, что теперь вся надежда на нас, — ведь те, кому не справиться без нашей помощи, никуда не делись.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
