Идеальный зритель мелодрам должен иметь массу душевных сил, кои не на что направить. Он же обязан быть непробиваемо наивен и доверчив во всех социальных вопросах. Душевную щедрость он должен сочетать с социальным бесчувствием и желательно с атрофией аналитических способностей.
В нашем сегодняшнем обществе оформились два взаимосвязанных дефицита — чувств и денег. С ними и работает телевидение в удобное для аудитории время.
Если ещё недавно каждый уважающий себя канал ставил в прайм-тайм криминальный сериал, то теперь верность теме бандитов и ментов сохраняет в полном объёме только НТВ.
Этот канал претендует на обслуживание прежде всего мужской аудитории, которая не раскисает и не признаётся себе в том, что мужскими ценностями сыт не будешь.
Остальные первые кнопки стараются подстраиваться под ту часть телезрителей, которым не хватает и душевной жизни, и финансов. Отсюда засилье мелодраматических сериалов и азартных телеигр с миллионными ставками.
Слёзный мелодраматизм сериалов и телефильмов — штука парадоксальная. Не всякий её потянет. Я, например, дважды за последние дни пыталась смотреть и дважды не выдерживала. Нервы, видимо, плохие.
Для просмотра мелодрам требуется либо очерствевшее сердце, либо склонность к мазохизму, либо отсутствие личного опыта, аналогичного изображаемым ситуациям.
На чём я дважды ломалась и переключала телеящик? Первый раз в «Поезде милосердия» я не могла вынести истории о девочке, у которой на руках умирал котёнок Васька.
Дитя обратилось к врачам, которые ей объяснили, что чумка не лечится. Котёнок продолжал умирать, а тем временем добрый парень придумал подменить обречённого. Он нашёл другого котёнка, перекрасил его перекисью водорода, высушил феном и выдал девочке за вылеченного Ваську.
Мне было очень горько, что никакого волшебного спасения для первого кота сценаристы не изобрели, а вполне реалистично признали неизлечимость зверя.
Я вспоминала, как у нашей хозяйки летом в Коктебеле умирал от чумки щенок, какие у него были несчастные глаза и как мне было физически плохо в ту ночь, когда он окончательно умер.
Прошло уже лет пятнадцать с тех пор, а я и сегодня вспоминаю то лето как одно из самых ужасных в своей жизни.
Но ещё жальче мне было второго котёнка, потому что я очень боялась, что от купания, химической обработки и сушки он может заболеть и отдать концы без всякой чумки, и уже не по сюжету, а взаправду, в жизненной реальности.
Живой маленький зверь всё-таки, а нам его подают как новую игрушку, с которой уже ничего не может случиться.
Между тем все актёры играли чрезвычайно посредственно, реплики им были придуманы деревянные, на живую речь нимало не похожие.
И если бы не рефлекс любви к трогательным беззащитным и маленьким зверятам, я бы сама умерла от скуки при просмотре «Поезда милосердия». И вообще, не надо про котят — уж лучше про людей, их не так жалко.
Обидевшись на безжалостную эксплуатацию животных и спекуляцию на чувствах, никакого отношения не имеющих к бесформенности и смысловому примитиву сериала, я его выключила.
Второй попыткой был многосерийный фильм «Трава под снегом». Там я сломалась на отношении к людям и вещам.
Молодой человек, внебрачный сын одного злого богатого бандита и бизнесмена, жил себе с мамой в обыкновенной городской квартире.
И в большой комнате у них стояла стенка, заполненная книгами и всякими вещами, представляющими ценность только для хозяев дома.
Молодой человек и его мама были небогатыми людьми — не нищими, не убогими, не бедняками, не люмпенами, а просто людьми, которые не ворочают никакими денежными массами, кроме зарплаты или пенсии.
Таких людей, смею заметить, в России большинство. И если они нормальные люди, то они живут совсем не горестным сознанием своей бедности — потому что в жизни есть много чего другого.
Но вот вошёл богатый злодей, не видевшийся с подругой юности много лет, и окинул взором стенку так, словно это были мусорные контейнеры на помойке.
Алексей Горбунов очень хороший актёр и замечательно, одним движением ресниц, сыграл этот брезгливый ужас от созерцания отсутствующего богатства.
И сыграл так, что стало ясно: режиссёру бедных тоже сильно жаль и в этом он солидарен с героем, эволюционировавшим из бандита в бизнесмена.
А между тем в кадре была моя стенка. Мне не очень по душе её внешний вид. Но объективно говоря, в ней нет ничего отвратительного или убогого.
Смешно, но, когда после переезда на новую квартиру её покупала бабушка, мама умоляюще говорила: «Ну не надо! Ну зачем нам такая роскошь?» Бабушка резонно отвечала, что надо куда-то складывать вещи, стоявшие у нас тогда просто в ящиках.
В эпоху перестройки эта стенка, то ли румынская, то ли ещё какая-то, под названием «Мемфис», действительно казалась слишком шикарной, а главное, массивной для малогабаритной квартиры.
Она не влезала в большой лифт и застряла где-то на лестнице, так что пришлось рубить топором порог двери с лестничного пролёта на наш этаж.
И потом многие соседи приходили посмотреть на наш «Мемфис» и прикинуть, стоит ли тоже рубить пороги на своих этажах.
С такими стенками живёт не один миллион российских граждан — и ничего, работают, выращивают детей, даже ездят за границу, даже пишут книги и занимаются прочей творческой и научной работой.
И тратят деньги на что-то другое, что им кажется более приоритетным, чем новая мебель (если старая пока не разваливается).
«Трава под снегом» внятно дала понять всем обладателям «Мемфисов», в каком они социальном провале, насколько они отлучены от настоящей жизни и как им должно быть тошно.
Когда-то чрезмерные заботы о том, что стоит у тебя в квартире, расценивались как мещанство. Теперь подобные заботы возводятся в эталон правильного миропонимания. Ты — то, что у тебя имеется дома, в гараже и на банковских счетах.
Когда эта концепция жизненного счастья проскальзывает в мелодраме, якобы сочувствующей несправедливо обиженным и обездоленным, я выключаю эту мелодраму.
Пока отсутствие богатства будет в нашей стране презираться столь откровенно, ничего хорошего «в этой стране» не возникнет.
Пока чувства будут приписываться бедным и богатым, мелодрамные сюжеты не смогут мне показаться сюжетами «про меня», про мою жизнь или про жизнь, которой мне хочется сострадать, душевно соучаствовать.
Потому что я не желаю относить себя ни к бедным, ни к богатым, я хочу жить другими ценностями и интересами.
При всей внешней готовности погружаться в мир человеческих эмоций, при всей вроде бы ориентации на душевные проблемы индивида, мелодраматические сериалы обслуживают отнюдь не только дефицит реальных переживаний.
А такой дефицит закономерен в эпоху затянувшейся дикости капитализма, когда в его теоретическую цивилизуемость верится всё меньше.
Люди заняты физическим выживанием или материальным процветанием. На чувства остаётся не так много времени и душевной энергии.
Однако попутно с компенсацией душевных переживаний мелодрамы тренируют в зрителях некритическое отношение к состоянию общества — и к его подаче телевидением.
Идеальный зритель мелодрамы должен иметь много неизрасходованных душевных сил, которые не на что направить. И при этом он же обязан быть непробиваемо наивен и доверчив во всех социальных вопросах.
Душевную щедрость он должен сочетать с социальным бесчувствием и желательно с атрофией всех аналитических способностей.
Для тех, у кого главный дефицит, — деньги, и потому на деньги направлены все чувства; на «России-1» появилась программа «Десять миллионов».
Максим Галкин своей легчайшей недобритостью и предельным серьёзом в общении с простыми людьми-игроками стал неудержимо походить на Андрея Малахова.
Разница в сумме и её физическом присутствии — у Малахова в «Детекторе лжи» наивных игроков манят всего-навсего миллионом рублей, которым перед их лицами не размахивают.
Если в программах предыдущих поколений суммы назывались или в крайнем случае высвечивались на табло, в «Десяти миллионах» пачки с купюрами выкладываются на специальные панели, которые при неправильном ответе разверзаются.
Деньги проваливаются, оплакиваемые игроками и чувствительными зрителями. Типа счастье было так возможно, так близко…
Чем больше катастрофизма, тем легче идёт в рост драматическое напряжение. Игровые шоу усваивают уроки мелодрамы.
А кто же выступают искателями богатства? Например, школьные учительницы, тем самым разрушая иллюзию духовных приоритетов у данного профессионального слоя.
Вообще школьные учителя стали частенько играть на ТВ в надежде выиграть какую-нибудь сумму, которую им никогда не заработать.
Реклама денег и финансовой состоятельности, которая имеет место во всех форматах популярной культуры, даёт свои плоды.
Рядовые граждане ощущают, сколь многого они хотят, сколь многого у них нет и никогда не будет. Жить этими чувствами нам и предлагает телевидение.
И не просто переживать себе в тряпочку, а публично, демонстративно жаждать денег и карабкаться к ним так, как велит формат телеигры.
В процессе таких игр выясняется, что популярная культура в её самом примитивном, самом массовом варианте пустила глубокие корни не только в народе, но и в людях умственного труда.
Учительницы очень резво ориентируются в попсе. Одна из игравших дам смогла без запинки перечислить всех трёх жён Владимира Преснякова. Смогла также порассуждать о характере Григория Лепса.
Короче, продемонстрировала осведомлённость не хуже, чем парикмахерша. Канал же наглядно показал, что такое кругозор хорошего учителя: от Пушкина и до Лепса. И чтобы никаких рефлексий о содержании вопросов.
Чем эти вопросы отличаются друг от друга в глазах телеканала, программа дала понять ясно, сделав финальным именно вопрос о том, кто подарил своей девушке остров, Пресняков или Лепс.
До подобных вопросов пока не докатывалось ни «Кто хочет стать миллионером?», ни «Кто хочет стать Максимом Галкиным?».
От правильности ответа на этот глубоко интеллектуальный вопрос зависело, уйдут ли учительствующие дамы хоть с какими-то деньгами или совсем ни с чем. По-моему, гениальная модель социального успеха. Чем большим количеством информационного мусора ты засоряешь себе голову, тем больше у тебя шансов срубить денег.
Одна из игравших дам перекладывала пачки денег дрожащими руками, чуть ли не причитала над ними, а всякий выигрыш, спасающий пачки купюр от провала в разверзающуюся пропасть, ознаменовывала радостными воплями.
Её подруга молча менялась в лице. Они не играли, они боролись, они зарабатывали. И главное, им не было стыдно, им не было неловко.
Они вели себя так, будто заняты нормальным уважаемым делом. Нет, я понимаю, если бы так играли продавщицы супермаркета. Я понимаю, если бы так играли контролёры общественного транспорта, администраторы гостиниц или даже медсёстры. Но то были учителя...
Так и хочется написать глупую банальную фразу «И чему же они научат детей?..». Но если отмести в сторону риторические клише, то и правда — чему?
Любовь к деньгам выражается всё более колоритно. Доверие к телевидению, подменяющему теперь архаичную идеологическую машину и структуры распределения, предельно возрастает.
Похоже, к ТВ теперь начинают относиться не только как к источнику душевных переживаний, но и как к институту финансирования смелых, находчивых и многого-не-имущих.
На телевидение возлагаются патерналистские функции, подобные тем, что некогда возлагались на партию и советское правительство.
Интересно, сколько времени потребуется на то, чтобы заметить виртуальное качество провозглашаемых миллионов?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- «Взгляд» изнутри.
Отрывок из книги «Влад Листьев. Пристрастный реквием». - Золотой век цифры.
PricewaterhouseCoopers исследовала СМИ и развлечения. - Лев.
Памяти Льва Николаева (16.11.1937—21.05.2011). - Двенадцать.
На канале РЕН ТВ начала выходить программа «Приговор»: впервые на российском телевидении участники проекта могут влиять на судьбы осуждённых — ходатайствовать об их помиловании. - Чем Путин отличается от Медведева?
От Листьева до Путина через Парфёнова: ТВ начало, а власть продолжила. - Ностальгия по советскому.
Как, с кем (а главное, зачем) мы проводили время у телевизора. - …И другие медийные лица.
Последнее ТВ-десятилетие: талантливых ведущих меньше, актёров больше, чем надо для ТВ. - Десять лет, которые перетряхнули ТВ.
Телевидение стало постполитическим, постидеологическим, вечно коммерческим . - Всё не так, ребята.
Монастырь для Максима Галкина. - Миф о простоте и правде.
«Реальные пацаны» на ТНТ — высший уровень примитива.
