Конкурсные фильмы оказались как один суровы, брутальны и жёстко реалистичны. Весь мрак и убожество современной российской жизни, о которых даже неясно, где получили представление режиссёры — по виду сверхблагополучные молодые люди. Кинокритики меня успокаивали: мол, ребята-режиссёры все молодые и не обзавелись лобби, так что решение жюри, возможно, будет справедливым. Так и вышло.
В Сочи я не был уже лет тридцать. Переменился город, конечно. Но и теперь, средь моря разливанного ресторанчиков, баров, кафешек, мини- и супермаркетов, как и прочих буржуазных прелестей, там и сям мелькают обломки нами потерянного коммунистического рая.
Ложноклассические аркады и портики всесоюзных здравниц вызвали у меня острое ностальгическое чувство. Чёрное море, понятно, осталось прежним, и так же упоительно цвели магнолии.
Ладно, смахну слезу умиления и отрину сантименты. Тем более что город и не рассмотрел толком. Зато я добросовестно посмотрел все 12 конкурсных фильмов (если честно, с двух ушёл примерно на середине).
Для меня это личный рекорд. Всегда себя корю за низкую культуроёмкость, если можно так выразиться. Трёх-четырёх великих фильмов мне, пожалуй, и на всю жизнь бы хватило.
«Коль уже существуют «Расёмон» Куросавы, бергмановская «Седьмая печать», «Дорога» Феллини, вот и достаточно. Там уж так много сказано, что весь мировой кинематограф во веки вечные сможет к этому добавить лишь мелкие частности…»
Так я подчас думал, наверняка ошибочно.
И вот тем не менее окунулся в мир современного российского кино даже не без удовольствия . Притом что режиссёров меньше всего заботило доставить удовольствие зрителю.
Конкурсные фильмы оказались, как на подбор, суровы, брутальны и жёстко реалистичны: разгромленные пространства, дикость нравов, наркота, безумие, убийства.
Короче говоря, весь мрак и убожество современной российской жизни, о которых даже неясно, где получили представление режиссёры — симпатичные, ухоженные и по виду сверхблагополучные молодые люди.
И в каждом фильме — одичавшие менты. Просто День милиции навыворот, как шутили пляжные остряки. Единственный луч света в их кромешном царстве — задумчивая сотрудница детской комнаты милиции («Сказка про темноту», режиссёр Николай Хомерики), лирично сыгранная Алисой Хазановой. Будем надеяться, что и такие бывают. С нынешними ментами мне, к счастью, довольно редко приходилось общаться.
Но, как ни старались режиссёры, в целом «Кинотавр» у меня лично по себе не оставил унылого чувства. Дело даже не в том, что море, солнце, вечеринки, хотя и в этом тоже.
Фестиваль, надо сказать, был организован безупречно, без обычной в таких случаях бестолковщины. Но главное, оказывается, у нас существует целая когорта, поколение молодых способных режиссёров, любой из которых, мне кажется, имеет шанс рано или поздно снять настоящий фильм, если… но об этом под конец.
Каждый из них уже мастер.
Прочно срублен и яркий делирический триллер (ужасно звучит, правда?) Игоря Волошина «Я». И «Миннесота» Андрея Прошкина о взаимной любви-ненависти двух братьев-хоккеистов, где чувствуется прочная сценарная основа.
Миндадзе тут остался верен себе — откровенное зияние архетипов (сразу вспоминаются Каин и Авель, Иаков и Исав, задёшево уступивший первородство) и некоторая схематичность сюжета, которая уже фирменный стиль.
А «Сумасшедшая помощь» Бориса Хлебникова чем плоха?
Теперь все призы уже розданы, лавры поделены. Могу лишь добавить собственное мнение доброжелательного зрителя, впрочем, не сильно разошедшееся с официальным.
Что касается лучшего фильма, и у меня тут сомнения не возникло — конечно, «Волчок» Василия Сигарёва о преступной матери и ею замордованной девочке, самый цельный и почти совершенный по исполнению.
Я даже чуть беспокоился — вдруг главный приз дадут кому-то другому, что было б явной несправедливостью. Впрочем, опытные кинокритики меня успокаивали: мол, ребята-режиссёры все молодые, ещё не обзавелись лоббирующими группировками, так что решение жюри, возможно, будет справедливым.
Так и вышло: во мнении, как известно, сошлись и жюри, и Гильдия кинокритиков, правда, поделившая свой приз между «Волчком» и «Кислородом» Ивана Вырыпаева, пока больше известного как театральный режиссёр. Действительно, любопытная такая штуковина в реповом темпоритме.
Насчёт лучшей женской роли я тоже солидарен с жюри. Яна Троянова в том же «Волчке» просто великолепна. Но не знаю, может, лучше было б дать приз девочке, которая, говорят, действительно с трудной судьбой, из детдома…
Но, возможно, и не стоило, а то у неё совсем голова закружится, ранний успех редко кому идёт на пользу. А вот по поводу лучшей мужской роли у меня сомнения.
Сухоруков был действительно велик в картине «Сынок». Даже непонятно, в целом хорош фильм или плох, настолько он там всё и всех забивает. Это, по сути, бенефис актёра.
Под стать ему и Дрейден в «Сумасшедшей помощи» (режиссёр Борис Хлебников). Однако оба они, увы, с призом пролетели. Но вообще-то, если б мне решать, я отдал бы его Евгению Сытому, Санчо Пансе при современном Дон Кихоте — маразматике Дрейдене.
Тех двоих-то мы хорошо знаем, а это новое лицо, хотя уже сыграл, как выяснилось, две роли в фильмах того же Хлебникова. Он так блестяще изобразил полудебила, что многие меня уверяли, что это и впрямь слабоумный.
Уже на обратном пути, в аэропорту, я из любопытства с некоторой опаской к нему приблизился и мы перемолвились парой слов. Ну какой же дебил? Умный мужик, главный режиссёр кемеровского театра. Вот какова сила актёрского таланта и способность к перевоплощению.
А теперь побрюзжу напоследок. Иногда меня, признаться, брала досада: вот явно способные, а главное, молодые ребята, так что ж они всё медлят на уже истоптанном поле 90-х?
Сколько уж мы видали преступных ментов, бандюг, наркоманов и подобной нечисти! Даже от «Кислорода», самого, что ль, прогрессивного из показанных фильмов, всё же веет, казалось, изжитой постмодернистской эклектикой (опять ужасное словосочетание, может, я на сочинском солнце перегрелся?) тех же 90-х.
И с финалами почти у всех плоховато. Кажется, под конец героя приходится угрохать только потому, что его некуда девать. Но, может, я слишком придирчив?
Куда ж деться от чернухи, когда она и в жизни вовсе не сошла на нет? И финалы откуда возьмутся, если нынешняя жизнь по-прежнему не осмыслена и бессюжетна? И всё-таки моей страдающей душе хочется позитива.
Звучит пошло, знаю. Сразу представляешь казённый патриотизм или гламурную телемелодраму. Но какой же это позитив?
Это ложь и фальсификация.
Так жизнь, выходит, совсем, что ль, бессмысленна и нам остаётся только повеситься скопом? Но ведь это требует вновь и вновь серьёзных доказательств, а наша (впрочем, думаю, не только наша) способная киномолодёжь, боюсь, приняла мировую бессмыслицу за аксиому.
Как однажды сказал один поэт другому: «Ты пишешь о том, что жить невозможно, а меня интересует, почему всё-таки возможно».
Ей стоило бы поискать добросовестно тот самый позитив в обширном поле современности, намывать его по крупицам. А то есть риск даже комфортно устроиться в тупичке по ту сторону отчаянья.
В общем, хотелось бы, чтоб кто-нибудь из молодых режиссёров сделал хотя б робкий шажок из XX столетия в XXI.
